— И следующим к нам выходит чемпион первого отборочного тура… Новая звезда кулинарной академии имени Харитонова… Искандер… ЦАРЕГРАДЦЕВ!!!

Толпа вновь не пожалела оваций. Виола подняла кулак, желая мне удачи. А Мила показала большой палец.

Поставив пять тарелок на тележку, я медленно направился в сторону судейского стола. Зал затих. На меня с любопытством смотрело пять пар глаз… Пять человек, которые сейчас решат — не зря ли были все мои старания в кабинете Маро.

— Шотландское яйцо под соусом из тёмного эля. — уверенно произнес я: — Прошу.

Энтони, который успел подойти к судейскому столу, с любопытством заглядывал через моё плечо. Летающие камеры снова роем собрались вокруг меня.

А я стоял, вытянувшись в струну, и смотрел на то, как Аля берёт нож.

Она разрезала яйцо не сразу. Сначала обошла его взглядом. Так обычно смотрят на новый автомобиль или лошадь. Медленно, внимательно, оценивающе.

Панировка у меня получилась смуглой, цвета лесного ореха, с той едва заметной шероховатостью, которую даёт только правильно молотая сухарная крошка. Я помнил, как вчера вечером стоял над сковородой и слушал масло. Именно слушал.

Оно должно было петь ровно, без злого клёкота. Сто семьдесят градусов. Не выше. Стоило перегреть — и корочка схватилась бы раньше, чем прогреется фарш, а внутри осталась бы предательская сырая полоска. Стоило недодержать — и панировка напиталась бы жиром, отяжелела, а затем обвисла.

На самом деле, дворецкий слукавил… Видимо, не хотел подставлять меня перед Маро. Но прежде, чем я добрался до тех «восьми поражений», мне удалось пересушить или наоборот не дожарить ещё три яйца. И это было горько… Но стоит отдать должное. Изучение новой кухни не даёт «зазвездиться». Когда ты весь такой крутой, сводишь с ума экстр и обходишь по шашлыку топового выпускника Харитоновки, а затем одной левой нагибаешь второгодок и даже мощного номернутого из Совета — стоит иногда сойти вниз на землю. Просто напомнить самому себе — не выеживайся! Ты ещё не то, что не дошёл до своего пика, так даже не начал к нему приближаться. Не останавливайся на одном успехе. Приумножай его, продолжая свой путь вперёд. Таково моё поварское кредо.

И английская кухня чётко дала понять, что мне ещё очень рано ложиться на шезлонг, закинув ногу на ногу.

Нож Али плавно вошёл в панировку.

Раздался тот самый звук — тихий, сухой хруст, будто наступаешь на первый тонкий лед у края лужи. Она развела половинки, и все летающие камеры со студентами, что сидели на первых рядах, чуть подались вперёд.

Белок был упругий и чистый. А желток — глубокого янтарного цвета. Тягучий… ещё не жидкий, но и не схватившийся. Он медленно пополз по срезу фарша и лёг маленьким солнечным озерцом на тарелку.

Шесть минут и двадцать секунд. Мы с Маро вымеряли эту цифру почти весь остаток ночи. Шесть ровно — желток слишком жидкий и сразу растекается. Семь — уже воск. Шесть двадцать, потом ледяная вода, потом чистка под тонкой струёй, чтобы не выломать белку бок. Я чистил их десятками, обжигая пальцы, ругаясь шёпотом, чтобы не смутить аристократических представителей сообщества исследователей английской кухни.

Аля отправила кусочек в рот. Прожевала и закрыла глаза.

— Фарш… — произнесла она наконец, и голос её был ровным, профессиональным. Однако я уловил в нём тёплую ноту, которую девушка-сова обычно прятала: — Кто научил тебя добавлять горчичный порошок прямо в свинину, а не в панировку?

— Никто. — честно ответил я: — Я пробовал так и так. С порошком в фарше горчица не жжёт, а греет изнутри. Она поднимается медленно.

— Она поднимается медленно. — повторила Аля, будто пробуя мою фразу на вкус вместе с яйцом: — Именно. И этот эль… — она обмакнула вторую половинку в тёмную, почти чёрную лужицу соуса, блестящую, словно отполированное дерево: — Ты долго его уваривал.

— Сорок минут. С луком-шалотом, ложкой тёмного сахара и каплей винного уксуса в самом конце. А эти разрывные шарики горчицы… Просто находка.

На самом деле соус был моей гордостью и моим проклятием.

Несмотря на то, что мы с Маро сразу пришли к нормальной консистенции и вкусу… У нас обоих в голове засела очень навязчивая мысль, что была типичной для любого уважающего себя повара: «А можно ли сделать данный соус ещё вкуснее?»

Тёмный эль горчит по своей натуре. И если его долго выпаривать, то привкус становился слишком злым. Он буквально отдавал жжёной хмелевой кожурой. Тогда мы попробовали убрать мёд и гасить эту горечь карамелью из шалота. Я томил лук почти до варенья. То есть, до того медового состояния, когда он перестаёт быть луком и превращается в нечто сладкое. А уксус в конце, буквально одна чайная ложка — вспарывал всю эту сладость тонким светлым лезвием, чтобы соус не был приторным. Чтобы он звенел.

Однако, как бы мы не старались — а шалота нам не хватало. В итоге, в дело всё равно вступал мёд.

— Ох… — Галина с наслаждением попробовала моё блюдо: — Дерек…

Зал замер.

— Мой отец варил такой соус к дичи. Тёмный, густой… Я тридцать лет не могла вспомнить, чего в нём не хватало, когда пыталась повторить. — она посмотрела на меня, а в глазах промелькнула искорка ностальгии: — Уксуса. Всего одной чайной ложки уксуса. Как ты догадался?

— Честно говоря, я создавал этот соус с нуля. Постепенно. Шаг за шагом. В первый раз у меня получилось хорошо. Но потом я решил, что простого «хорошо» мне недостаточно. Я продолжил экспериментировать и потратил большую часть ночи, чтобы добиться идеала.

— Потрясающе! А главное… Навевает очень тёплые воспоминания. Ваше поколение Харитоновки определенно особенное!

— Приятно слышать. Спасибо.

— Господин Цареградцев, вы возмутитель… — Мишель отложила вилку и коротко постучала пальцем по столу: — Возмутитель моего душевного спокойствия. Эта концепция… С одной стороны — технически безупречно. С другой — дерзкий, хлёсткий, но при этом такой невероятно приятный вкус. Здесь прекрасно всё. Прожарка. Желток. Даже соус сбалансирован.

Слышать такое от миниатюрной вампирши было… удивительно и приятно одновременно. Конечно, Мишель уже хвалила меня. Правда… это было за «продолжение». А тут — полноценное блюдо!

Аля тоже была удивлена внезапной тираде Мишель.

— Да она, вообще, никогда и никого не хвалит! — весело улыбнулась девушка-сова: — Дерек, ты понимаешь, что сейчас произошло? Мишель тебя похвалила! Причём, не одной фразой или предложением, а целой тирадой. Записывайте этот день в календарь!

— Есть за что. — скромно произнёс Майлз, тарелка которого уже была пустой. Он промокнул губы салфеткой и продолжил: — Чем больше кулинарных регалий, тем выше ожидания, Господин Цареградцев. Вы серьёзно завысили планку. И честно… Я ждал от вас, чего-то необычного, но в тоже время идеально вкусного. И вы… разочаровали меня.

— Серьёзно? — удивился я.

— Да. Серьёзно разочаровали тем, что… Мне не к чему придраться. Впервые за весь этап мне нечего сказать против. Ваше блюдо… в какой-то мере, даже совершенно. Вы действительно возмутительны. И в тоже время… вызывающе храбры. Продолжайте в том же духе!

— Благодарю.

Тоже мне… Любитель создавать типичный «саспенс кулинарного шоу».

— Дерек… — Марика радостно улыбнулась и с лёгкой хитринкой посмотрела мне в глаза: — Твоё блюдо прекрасно. И самое главное — его вкус предельно честен. В нём слышно, сколько ты не спал. И сколько сил вложил, чтобы создать его. Ты большой молодец!

— Рад слышать. — улыбнулся я в ответ.

— Что ж… Время огласить результат. — Энтони аж притоптывал на месте, с нетерпением глядя на табло: — И-и-и… ДЕВЯНОСТО ЧЕТЫРЕ БАЛЛА!!! У нас новый лидер с мощным отрывом!

По залу прокатился гул. Колян беззвучно вскинул кулак. Зиночка и Настюша радостно прыгали. Наташа с уважением кивнула. А Серёжа с Вальком изображали бодибилдеров, играющих мышцами — типа, мо-о-ощь.

Какое-то странное облегчение нахлынуло на меня. Одновременно радостно, и немножко грустно, что всё так быстро закончилось.

Но не стоит расслабляться. Далеко не все из наших ребят выступили. Мне было очень интересно, какой результат покажет Виола. Всё же, на первом отборочном туре она заняла почётное третье место.

Как только я отошёл к своим ребятам, к арбитрам уже выходила Клара — наша любимая староста с причёской, которая очень напоминала два огромных бура. Так и порывало сказать ей: «Это твой бур, Клара! Не мой. Не Коляна. И даже не Амелии! А только твой. И этим буром, Клара, ты пробуришь кулинарные небеса!!! Борщ течёт в наших венах, раскаляя сердца!».

Но судя по спокойному выражению лица старосты, ей и без моей поддержки было прекрасно. Она катила тележку с плоскими тарелками так ровно, будто на ней стоял хрустальный бокал с вином, налитым до самого края.

— Валлийский оги! — торжественно объявила Клара: — С копчёной бараниной и печёным пастернаком вместо картофеля.

Вот она, её фишка!

Оги — этот суровый шахтёрский пирог, младший брат корнуоллского пасти. Его обычно набивают говядиной, луком и картошкой. По сути — простой землистой начинкой, которую можно есть грязными руками у входа в забой. Клара сломала канон. Староста заменила картофель на пастернак, а говядину — на баранью лопатку.

— Какой аромат… — произнесла Аля, с хрустом разломав оги: — Каким образом ты получила столько дымных ноток?

— Я три часа коптила лопатку на щепе яблони в самодельной коптильне.

— Похвально. — с одобрением кинула девушка-сова.

— Вы посмотрите сюда! — Галина так же внимательно рассматривала пирог: — Тесто у оги должно быть прочным. Оно держит начинку, подобно броне. Но ты, дорогая, сделала его слоистым, почти как на пасти… И защипнула гребень сверху, а не сбоку.

— Я старалась сделать так, чтобы есть его было, как можно приятнее. — скромно пояснила Клара: — Сама концепция оги мне близка. Но именно его вид… Всё же, мы не шахтёры. Я решила сделать его чуть более изысканным.

— Дым. — задумчиво произнёс Майлз, прожевав первый кусочек: — Настоящий дым. Не жидкий, не из бутылочки, а живой. Яблочная щепа — это потрясающее решение! Очень умно.

— Пастернак сладит… — заметила Мишель, вертя в руках кусочек воздушного теста: — Он забирает на себя жир баранины. Умно. Картофель был бы просто балластом, а это — контрапункт.

Аля долго молчала, разглядывая срез.

— Тесто… — сказала она наконец: — Оно не размокло. Ты запекала на камне?

— На раскалённом камне. — кивнула Клара, указывая на небольшую металлическую конструкцию над плитой: — И смазала низ яичным белком, чтобы сок не пробил корку.

— Хитро. — прищурилась девушка-сова: — Весьма хитро.

Галя ела молча, но по её лицу расплывалось то блаженное, домашнее выражение, с которым бабушки смотрят, как внуки уплетают добавку. Она промокнула губы салфеткой и произнесла:

— Дорогая, это тот самый пирог, который хочется есть в дождь. У окна. Завернувшись в плед. Он греет не желудок, а что-то повыше! И это прекрасно.

Клара впервые за всё выступление позволила себе улыбнуться. Коротко, сдержанно, но по-настоящему.

— Время подвести результаты и… Восемьдесят пять баллов! Отлично! — воскликнул Энтони.

Зал зааплодировал. Она прошла мимо меня вся такая серьёзная, как и всегда. Однако я видел, как у неё чуть подрагивали плечи от облегчения.

— Следующей выступает Виола Новикова! — торжественно объявил Энтони.

Зал взорвался аплодисментами. Но я видел, как многие заинтересованно подались вперёд. Всё же, мы с ней — те два проспекта, ради противостояния которых многие пришли посмотреть именно на группу А.

Виола двигала в сторону судей тележку с пятью глубокими глиняными мисками, что были накрыты крышками. Однако запах уже вырвался и овладел нами! Такой густой, мясной, с тёмными нотами трав и чего-то винного, обволакивающего… Невероятно! Даже мне захотелось попробовать.

— Английское рагу «Стью». — негромко произнесла Виола: — На говяжьих щеках, томлённых в стауте восемь часов.

Восемь часов. Я представлял, чего ей это стоило. Виола должна была караулить эту кастрюлю всю ночь. То есть, подставить под дверцу духовки будильник, и вставая каждый час, чтобы подлить бульон и повернуть мясо. Щёки, как я уже говорил — крайне капризный отруб. Он весь в соединительной ткани, что делает данный тип мяса непригодным для жарки. Однако именно эта ткань, при долгом томлении превращается в желатин. Мясо начинает таять и распадаться на волокна от одного прикосновения к губам. Великолепно!

Виола сняла крышку. Пар ударил вверх столбом. Соус был тёмно-глянцевым… Почти чёрный! А в нём тонули жемчужины мелкого лука, оранжевые диски моркови и что-то ещё…

— Клёцки⁈ — удивлённо прошептал Колян, глядя на табло, куда транслировалось видео с летающих камер.

— Что это? — спросила Марика, указывая ложкой.

— Клёцки с хреном. — ответила Виола, и её голос слегка дрогнул: — Тип английских дамплингов. Но я вмешала в тесто тёртый хрен. Чтобы они не просто были сытной подушкой, а взрывались свежестью посреди всего этого… тёмного царства.

Мишель зачерпнула ложку. Поднесла к губам. Попробовала.

— Мясо… — она медленно закрыла глаза: — Не жуётся.

— Да ладно⁈ — испуганно пискнула Настюша.

— Оно исчезает! — Мишель открыла глаза: — А потом… хрен. Как глоток свежего воздуха после погреба. Ты специально сделала клёцки маленькими?

— Да. — кивнула Виола: — Чтобы попадались не в каждой ложке. Чтобы это было… как сюрприз.

Майлз ел уже вторую ложку, забыв про всякую скромность и воспитанность.

— Это то, что англичане варят двести лет… И всё никак не могут довести до ума. — тяжко вздохнув, неожиданно откровенно признался он: — А ты довела. Стаут дал горечь. Морковь дала сладость. А этот твой хрен… всё связал. Где ты этому научилась?

— У бабушки… — Виола слегка смущёенно опустила глаза: — Только бабушка варила русское. И я подумала — а если попробовать сделать нечто подобное, но в английском стиле? И… Получилось вот это.

— Истинная наследница великого кулинарного клана! — улыбнулась Галя: — От твоего блюда чувствуется забота и тепло. Ты умница!

— Восхитительная эклектика, заключенная в одном блюде. — Аля с уважением кивнула: — Я неоднократно бывала в ресторанах твоей семьи. Что-то мне очень не понравилось… Что-то показалось практически идеальным. Я один из тех критиков, кто очень предвзято относится к ресторанам Новикова. Однако попробовав твоё блюдо… Я уже хочу прийти именно к тебе.

Честно говоря, не совсем понятно — похвала это или угроза? Девушка-сова говорила это таким тоном, что можно было интерпретировать, как угодно.

Но тем не менее, Виола благодарно кивнула.

— Девяносто один балл! — торжественно объявил Энтони: — Второй результат нашего сегодняшнего отборочного этапа!

Виола показала мне большой палец, мысленно поздравив с победой. Круто, конечно. Теперь, главное — не облажаться на дуэлях. А-то попадётся, какая-нибудь азиатская кухня и всё… Приплыли.

Ладно. Надо потихоньку собираться. Вряд ли сегодня меня уже получится чем-либо удивить. Однако Энтони всё же смог привлечь моё внимание:

— И завершает наш сегодняшний этап — МИЛА ЖДАНОВА!!!

Точно! Госпожа Секретарочка. И как я мог про неё забыть? Нужно посмотреть, чем удивит судей помощница самой Амелии Симоновой. Тени подобных звезд имеют всего два пути. Они либо растворяются. Либо учатся сиять самостоятельно.

Интересно, к чему в итоге придёт наша секретарочка?

Мила шла к судьям медленно, будто взвешивала каждый шаг. Но меня больше заинтриговало, что же такое она приготовила? Пять продолговатых предметов, завёрнутых в льняную ткань говорили только об одном: «ГУСАРЫ, МОЛЧАТЬ!!!».

— Уважаемые судьи! Я представляю вашему вниманию… Бедфордширский клэнгер. — уверенно произнесла Мила и развернула ткань.

Зал охнул. Да что там говорить? Все мы охнули.

Клэнгер — это «продолжение», которое по каким-то совершенно сумасшедшим причинам превратилось в полноценное блюдо и попало в рестораны. Дерзость, воплощённая в тесте. Длинный рулет, в котором с одного конца мясная начинка, а с другого — сладкая. Обед и десерт в одном пироге! Еда пахарей, которым было некогда есть дважды.

Обычно это выглядит грубо, по-крестьянски. Но у Милы клэнгер лежал на доске идеальным золотым поленом. Причём с двумя разными узорами защипа на концах, чтобы едок с первого взгляда понимал, где что.

— С одной стороны — свинина с шалфеем и печёным яблоком. — чуть более уверенно произнесла Мила: — С другой — груша, томлённая в перечном сиропе с грецким орехом. А фишка… — она сделала паузу: — Фишка в середине. Там, где мясо встречается со сладким, я проложила тонкую перегородку из теста с чёрным перцем и капелькой тёмного эля. Чтобы они не смешались. Чтобы между обедом и десертом был… порог.

— Порог… — я услышал, как Аля тихо повторила это слово: — Клэнгер варят на пару, завернув в ткань. От этого тесто получается влажным, плотным, как пудинг. Но у тебя же сама корочка пирога выглядит иначе. Намного… ярче и аппетитнее. Как ты этого добилась?

— О, я сначала пропарила его. А потом на десять минут сунула в раскалённую печь, чтобы верх схватился золотой корочкой, а низ остался нежным и паровым. Двойная техника. Риск на грани провала.

— Хм-м… — Аля разрезала клэнгер поперёк. И на срезе стало видно всё: тёмное, сочное мясо с вкраплениями шалфея, светлая ароматная груша, а между ними — тонкая, в два миллиметра, перечная перегородка. Тёмная линия, разделяющая два мира подобно экватору.

Она ела молча и очень долго. Весь зал застыл в ожидании.

— Я посетила огромное количество самых разных ресторанов. В том числе и с английской кухней… — тихо произнесла Аля: — Клэнгер приносили десятки раз. Всегда одно и то же… С одной стороны вкусно. С другой тоже вкусно. А посередине — каша, где мясной сок пропитал сладкое… И получалась ерунда. Все спотыкались об эту середину. Все! — она подняла глаза на Милу: — А ты не стала бороться с проблемой. Ты построила стену. И сделала эту стену… вкусной. Перец и эль в перегородке связывают оба конца, как переводчик между двумя языками.

— Спасибо. — с едва заметным облегчением улыбнулась секретарочка.

Мишель отложила вилку и медленно поднялась.

— Я хочу, чтобы студенты запомнили… — строго произнесла она, оглядывая зал: — Вот это и есть кулинария! Не украшательство. Не молекулярная пена и не пинцет из понторезного ресторана. А решение задачи, которую до тебя не смог решить никто. — миниатюрная экстра посмотрела на Милу с нескрываемым уважением: — Браво.

Майлз просто молчал, дожёвывая свою порцию. И на его бледном безэмоциональном лице было, что-то вроде благоговения.

— Волшебно. — внезапно выдал он: — Я… впечатлён.

— Согласна. Милочка… Ты, как будто заново открыла для всех нас это блюдо. — радостно произнесла Марика, сделав в блокноте пару пометок.

— Есть такое модный музыкальный термин — «кавер». — Галя явно начала издалека: — Это, когда уже известный хит исполняется другой группой. Как правило, там новая аранжировка и свежий взгляд, но… Как бы музыканты не бились, а оригинал в большинстве своём — намного лучше. И лишь те немногие, кто действительно поняли суть песни — смогут внести в неё нечто совершенно новое и одновременно прекрасное. Милочка, дорогая! У вас это получилось. От меня вы заслужили высший балл.

Арбитры не совещались долго. Аля переглянулась с Мишель, и обе тут же кивнули.

— Вот это да… — восхитился Энтони: — Девяносто семь баллов!!! И ЭТО — АБСОЛЮТНАЯ ПОБЕДА!!!

Зал взорвался. Настоящий, оглушительный, стоячий шквал. Первогодки повскакивали с мест. Кто-то свистел. Кто-то орал. Были и те, что просто рукоплескали, словно перед ними на сцене выступал любимый певец.

Мила стояла возле судейского стола, прижав к груди пустую льняную ткань, а по её лицу текли слёзы. Она улыбалась и совершенно не понимала, что делать с руками, с лицом… И с этим внезапно обрушившимся на неё небом.

Честно, я хлопал вместе со всеми. И где-то глубоко, под гордостью за неё и под неописуемым восторгом, шевельнулось тихое, честное и тёплое чувство радости за человека. Мы все не спали. Мы все жгли яйца, караулили кастрюли, коптили баранину на заднем дворе, вмешивали хрен в клёцки, строили стены из перца. И вот оно… То самое, ради чего были все старания. Ради всей этой неподдельной радости и шума восторженной толпы!

Энтони вышел на середину арены и поднял руку, успокаивая зал.

— По результатам первого этапа второго отборочного тура… — торжественно начал он: — Третье место у Виолы Новиковой.

Зрители тут же восторженно отреагировали.

— Второе место — Искандер Цареградцев!

Свою долю шумных оваций я тоже получил.

— И, наконец, первое место… Людми-и-ила… ЖДАНОВА!!!

Ну, всё… Зрители готовы были ринуться к Госпоже Секретарочке, но их чрезмерная воспитанность и строгий взгляд Леона из угла арены не давал им этого сделать.

— Но не стоит расслабляться, друзья мои! — продолжил Энтони: — Это был лишь первый этап. Так что, у всех, кто заработал свыше семидесяти очков — есть шанс добрать баллы в последующих дуэлях! А теперь — большое спасибо нашим прекрасным судьям. И самое главное — большое спасибо вам, дорогие наши зрители! Увидимся на следующей неделе. Отличного настроения!

Софиты погасли, оставив лишь основной свет. Надоедливые камеры улетели на базу. А Энтони, впрочем, как и все прошедшие дальше участники — с облегчением выдохнул.

Разрыв в три балла… Ну, Мила… Ну, удивила!

Что ж, значит буду выкладываться на все двести процентов на кулинарных дуэлях. Было бы очень интересно пересечься в бою с Госпожой Секретарочкой.

* * *

После головокружительного отборочного этапа, мы всей нашей «Полярной» тусовкой собрались вечером на общажной кухне вместе с Петровичем.

— Не спеши расслаблять булки, Дерек. — строго произнесла Лера, сосредоточенно лепя вареники с уткой: — Все эти баллы сейчас — такая мелочь! Поверь мне на слово.

— Что ты имеешь в виду?

— Ситуация может кардинально измениться. Первогодок, прошедших в дуэльный этап — очень много. И есть весьма достойные, которые не смогли проявить себя на первом отборочном туре, но успевшие улучшить свои результаты за всё это время. Запомни! На дуэлях тебе нужны победы. Чем дальше ты зайдёшь, тем проще будет добирать баллы на новогоднем фестивале.

— Погоди, а как добирают баллы на новогоднем фестивале? — поинтересовался Колян.

— Очень просто. — Лера отложила противень в сторону: — Понятно, что для тех, кто не прошёл в дуэльный этап — надеется не на что. А вот те, кто выбыли из дуэлей — могут потягаться со всеми остальными в продажах на новогоднем фестивале. Задача максимально простая. Вся территория академического городка будет поделена на несколько торговых зон. Каждая зона — на небольшие сектора. И всем первогодкам предстоит запустить своё заведение. Каждая заработанная сотня — плюс один балл к вашему общему зачёту.

— Погоди… — Настюша с удивлением посмотрела на Леру: — То есть, я правильно понимаю, что если… допустим, Дерек столкнётся в последнем поединке с Виолой и победит её… это не факт того, что он получит золотую медаль и место в Совете?

— Всё верно. Виола может воспользоваться связями своего клана и открыть ОХРЕНЕННЫЙ ресторан в одном из секторов. И тогда… вполне может вырвать победу у Дерека.

— Как жестоко…

— Такова политика Харитоновки. — пожав плечами, ответила Глава студсовета: — Побеждай или будь побежденным. Ты должен успеть всё, везде и сразу. Так закаляются будущие боги кулинарного Олимпа.

— Весело… — усмехнулся я, почувствовав вибрацию коннектора в кармане: — О! Неужели информация?

— Что там? — Наташа с любопытством заглянула ко мне в монитор.

— Соперник: Тимур Бедов. Тема дуэли… Эм-м… Что⁈

— Чего там? Дай сюда. — Лера выхватила коннектор и внимательно посмотрела: — Ой йо…

— Да не томите вы!!! — возмутилась Зиночка, вскочив со стула: — Что за тема дуэли⁈

— Чай. — находясь в совершенной растерянности, ответил я.