Парни с оружием.

На станции, на которой запрещено ношение оружия… По крайней мере, тем, кто не входит в АГС. А они, судя по их широким фигурам, в АГС не входят — уж скорее они входят в тренажёрный зал, причём минимум каждый день.

— Виктор Шторм? — прогудел один из них таким тоном, словно уже заранее знал ответ, и, ответь я как-то иначе — это бы поломало дальнейший скрипт на корню.

В его тоне при этом не проскользнуло и следа агрессии или хотя бы даже простого недовольства. Обычный спокойный тон, каким обсуждают простые рабочие вопросы.

Напрягает только то, что у людей, носящих оружие там, где это, на минуточку, запрещено, и «рабочие вопросы» тоже могут оказаться своеобразными. Такими, с какими никто не захотел бы связываться.

Тем не менее, агрессии парни не выказывали, за пистолеты не хватались, и даже больше того — руки держали сложенными на груди. Они, конечно, этим пытались показать скорее свою брутальность и суровость, нежели неготовность к использованию оружия, но я-то понимал, что быстро из такого положения пистолет из кобуры не выхватить. Даже больше — уже скорее я шагну вперёд и завладею оружием любого из них, нежели они расплетут свои руки и попытаются меня остановить. У них и кобуры как раз очень удобные для этого — открытого типа.

Обдумав все эти факторы, я расслабился и решил не портить ребятам рабочий скрипт, а то еще сломаются чего доброго из-за недостатка оперативной памяти. Поэтому я привалился плечом к двери, держа руки опущенными вдоль тела и ответил:

— Да, это я. А вы кто такие? Не припомню, чтобы знакомился с таким п… редставительными молодыми людьми.

Из этого положения я всё ещё мог провернуть трюк с пистолетом в случае чего, и только от шкафчиков зависело, что случится в следующую секунду.

— Кто мы — неважно. Важно — от кого мы. — продолжил всё тот же бугай. — Нас прислал Константин Богдан. Он желает встретиться с вами и переговорить с глазу на глаз.

Я еще раз осмотрел дюжих парней, уже совсем другим взглядом. Высказанная легенда действительно многое расставляла по своим местам, и многое меняла… Кроме того, что парни все еще продолжают смахивать на бандитов, ну да это и не удивительно. Кому еще поручать миссию доставки своевольных квесторов к высшему руководству, если не таких вот шкафчиков с челюстями, которые можно использовать в качестве наглядного пособия для объяснения школьникам, что за геометрическая фигура такая — квадрат.

— И что Константину Богдану нужно от простого, ничем не примечательного квестора? — облокотившись на дверной косяк, спросил я. — Да еще и чуть ли не посреди ночи?

— О том нам знать не положено. — прогудел левый шкаф. — Все, что нам положено знать — это то, что Константин Богдан приглашает вас на беседу. А что, почему, зачем — о том нам не сообщили.

Ишь как. «Вас». «Приглашает». Прямо сама вежливость и учтивость в одном флаконе. Не особенно вяжется с моим представлением о Константине Богдане, которое я сформировал на основе информации, которую получил от Бадабума, и не только от него.

Впрочем, нет никакой гарантии, что вся эта информация правдива. Может, я ошибаюсь в своих суждениях и Богдан на самом деле — свойский парень, который любит поговорить с простыми смертными? Ну так, для души, а на самом деле у него бизнес свой.

Ага, даже самому смешно стало.

С другой стороны, если человек такого «калибра» обратил на меня внимание — это определенно, знак. Проблема в том, что на данный момент непонятно, хороший знак или плохой. И мне действительно придется отправиться на рандеву с Богданом, чтобы прояснить этот вопрос. Вряд ли получится с первого раза, но, возможно, я хотя бы начну склоняться к одному из вариантов, потому что прямо сейчас возможности к этому нет решительно никакой. Можно, конечно, активировать режим паранойи и предположить, что раз вся эта ситуация происходит практически ночью, когда большинство обитателей станции уже разбрелись по норам и на улицах почти никого нет, то ожидать следует самого худшего — например, того, что молодчики посланы устранить меня без свидетелей…

Но если так, то и фантазию тогда тоже можно выкрутить на отметку одиннадцать и с тем же успехом предположить, что Богдан послал их за мной именно сейчас потому, что собирается сделать мне какое-то особое предложение, о котором не то что не должны знать все остальные — вообще о нашем разговоре знать никто не должен!

Не говоря уже о том, что… с чего вообще главе корпорации хотеть устранить простого квестора? Ну ладно, не самого простого, если верить Бадабуму, но точно не того, кто умудрился всего за одну высадку как-то перейти дорогу корпорации, которая тут одна из самых главных!

В общем, понятно, что ничего не понятно. Кроме одного — сходить к Богдану действительно стоит. Как минимум будет полезно узнать, какие возможности это для меня открывает (или какие лазейки закрывает), а если все же эти молодчики попытаются меня устранить по пути…

Что ж, тесные коридоры космической станции это как раз идеальное место для того, чтобы впервые в жизни узнать, что оружие может быть не просто бесполезным, но еще и вредным для самого носителя. Что-то мне подсказывает, что эти ребята до сих пор не в курсе, что так вообще бывает.

— Разумеется. — я обернулся самой обезоруживающей улыбкой, какая только нашлась в моем арсенале. — Не будем заставлять господина Богдана ждать!

Я вышел из комнаты, запер за собой дверь и мы направились к «господину Богдану».

Станция «Нова Квест» готовилась погрузиться в сон. В коридорах, которыми мы шли, нам не встретилось ни одного человека, как будто все вымерли. Мы двигались колонной по одному — один шкафчик впереди, за ним я, и закрывал этот порядок второй шкафчик. Я на протяжении всего пути внимательно наблюдал за задним всеми возможными способами — где по тени, удачно упавшей от находящегося за спиной источника света, а где — и в отражающую поверхность, которых на станции немало. Я пытался уловить хотя бы намек на то, что шкафчик собирается схватиться за пистолет, и если бы уловил — тут же сделал бы лишний шаг, даже скорее прыжок, вперед. Впечатал бы стопу под колено переднему молодчику, сразу укорачивая его на добрых полметра, выдернул пистолет из кобуры, и, не разворачиваясь, а просто просунув пистолет в подмышечную впадину, выпустил половину магазина.

А потом развернулся и выпустил вторую половину — уже прицельно.

Однако шкафчики явно не собирались проявлять в мою сторону никакой агрессии, даже несмотря на то, что атмосфера для этого казалась идеальной — в коридорах никаких свидетей. Даже когда мы вышли в Атриум, оказалось, что и там тоже нет практически никого. Все заведения стояли закрытыми, и только вывеска бара Астрид светилась, как всегда, да изнутри раздавались веселые голоса и звон стаканов. Ну оно и понятно — бар есть бар, у него вечер и ночь легко могут стать самыми прибыльными часами.

За прозрачным куполом потолка висела «Афина», затянутая черными тучами ШТОРМа, и в них изредка проскальзывала краснота молний. Вот уж кто точно не собирался ложиться спать — так это «Афина».

Мы с молодчиками подошли к штаб-квартире «Богдана», и я замедлил шаг для того, чтобы задрать голову и осмотреть ее снизу вверх. Я уже видел ее, когда Бадабум рассказывал про корпорации, но тогда это было мельком, без особого интереса, не то что сейчас.

Штаб-квартира «Богдана» насчитывала целых четыре этажа. Наверное, насчитывала бы и больше, но пятый этаж всунуть уже просто некуда — мешает прозрачный потолок. Крыша штаб-квартиры не доходила до него буквально каких-то полметра, и висящая почти на самом верху слабо светящаяся вывеска «корпорация Богдан» отражалась в нем простеньким, но со вкусом выполненным логотипом — схематичным сверлом бура в окружении нескольких треугольничков, призванных, судя по всему, изображать летящую в сторону породу.

Кроме вывески ничего не намекало, что штаб-квартира функционирует прямо сейчас. Ни одно окно не светилось, и даже за двустворчатыми дверями главного входа царила тьма и пустота.

Однако, мы и не пошли к главному входу. Мальчики-шкафчики повели меня дальше, за угол здания, где, как оказалось, прятался небольшой, буквально на двоих, лифт. Его прозрачная шахта, прикрепленная к стене, уводила на самый верх, и, если я правильно понял, кроме нижней токи и верхней, больше нигде он не останавливался.

— Прошу вас. — один из шкафчиков указал на лифт. — Господин Богдан ожидает.

О как. Мальчики-шкафчики со мной, судя по всему, не отправятся, и это прямо интересно. Получается, господин Богдан желает не просто встретиться со мной — он желает встретиться полностью наедине, чтобы даже его собственные охранники не знали, о чем пойдет разговор.

Да уж, теперь вариант с тем, что я перешел «Богдану» дорогу и корпорация желает от меня избавиться, можно смело признавать несостоятельным.

В лифте обнаружилась всего одна кнопка, по нажатию которой двери закрылись и кабина сдвинулась с места, неспешно вознося меня под самую крышу. Вряд ли меня поднимают на четвертый этаж для того, чтобы предложить сброситься с этой высоты на землю, так что маловероятно, что двери, через которые вошел, откроются еще раз, поэтому я сразу же развернулся лицом к стене и совершенно не удивился, когда лифт довез меня до двери. Довольно неплохо замаскированной двери, которую с уровня земли, да еще через хоть и прозрачную, но все равно бликующую, шахту лифта, хрен разглядишь.

Лифт остановился и дверь мягко и бесшумно скользнула в сторону, открывая передо мной…

Хм…

Я, конечно, ожидал, что Константин Богдан захочет поговорить со мной в неформальной обстановке, без галстуков, что называется. А еще заодно без костюмов в общем, без круглых столов и секретарш-стенографисток.

Но все же я ожидал, что встреча пройдет в каком-то кабинете, офисе, на крайний случай — конференц-зале корпорации!

И уж чего я точно не ожидал — так это попасть в квартиру!

Да, черт возьми, квартиру! Из лифта я вышагнул сразу в огромную, размером в пять или даже шесть моих конур, комнату, обставленную так, словно какому-то безумцу пришло в голову совместить в одном помещении исторический музей и выставку авангардного искусства. На дальней от меня стене горел настоящим химическим пламенем, пожирая настоящие деревянные дрова, сложенный из камня камин, а напротив него стояло высокотехнологичное кресло-качалка, в котором каждый квадратный сантиметр поверхности можно было подкрутить и настроить так, чтобы идеально подходило под изгибы конкретного тела. Недалеко от камина на стене висели широко расставленные разлапистые рога какого-то зверя, а прямо под ними какая-то обтекаемая и блестящая колонна, из которой мощной струей бил пар. Возле другой стены растянулся длинный диван из черной кожи, натуральной, насколько я мог судить, а прямо над ним на стене висела огромная видеопанель, транслирующая вид из окна… Если бы на месте этой панели было окно.

И посреди всего этого великолепия, точно по центру, будто деля комнату надвое, располагался огромный аквариум. От пола до потолка, длиной почти во всю комнату, и шириной в добрый метр, он вмещал в себя, наверное, тонн десять воды, никак не меньше, и моделировал целую экосистему, насколько я мог судить. За неполную минуту, что я его разглядывал, на глаза попались несколько десятков рыбок, как размером с палец, так и с целый локоть, пара видов каких-то членистоногих, и даже улиток. Всех их я или видел первый раз в жизни, или моя память забыла о них так же надежно, как и обо всем остальном, но припомнить никого из них я не мог. Вот эта желтая, длинная, похожая на яркую ленточку, которой перевязывают подарки — это кто? А кипенно-белая, короткая, и при взгляде спереди напоминающая силуэтом четырехлучевую звезду — это что за зверь? Или какое-то членистоногое, состоящее, кажется, из одного только сегментарного хвоста, из которого растет целая сотня маленьких ног, которыми оно совершенно не пользуется, плавая лишь за счет резкого сокращения хвоста — что за чучело?

А ведь это была лишь малая часть того, что наполняло аквариум. На дне, среди камней и пузырьков воздуха, поднимающихся к поверхности, притаились моллюски самых диковинных форм и расцветок. В форме сердца, в форме идеального квадрата, в форме полумесяца… Ярко-индиговый, темно-багровый, как засохшая кровь, неприятно-охряной, словно моллюск собрал себе раковину из железа и оно предсказуемо заржавело от воды…

И над всем этим в толще воды парили разнообразные водоросли. С широкими листьями, усеянными пузырьками, что так и тянули наверх, или вовсе без листьев, зато с какими-то иголками, из-за которых обитатели аквариума старались держаться от них подальше. Вытянувшиеся параллельно стремящимся к поверхности пузырькам воздуха или наоборот — стелющиеся по горизонтали на том или ином уровне, словно там проходит граница раздела двух сред, и листья не смеют эту границу нарушать.

И снова — индиго, охра, багрянец. Ультрамарин, циан, кармин…

Все это выглядело настолько непривычно и дико, и одновременно с этим — стройно и правильно, — что я ни на секунду не усомнился — это не земные организмы. Посреди квартиры Константина Богдана (ну а я чьи еще это могут быть хоромы?) расположился настоящий кусочек «Афины», вырванный из цепких лап ШТОРМа, и вынесенный за скобки уравнения, раз за разом возвращающего всю биосферу на круги своя. Даже не представляю, как именно это было сделано, и сколько это стоило для Богдана, но одно можно сказать точно — он кредиты считать не очень-то привык. Даже если не принимать в расчет аквариум, остального убранства квартиры вполне достаточно, чтобы это понять… Даже если ты ничего не понимаешь в дизайне интерьера.

Я настолько увлекся разглядыванием аквариума и его обитателей, что чуть было не пропустил появление в комнате кого-то нового. Целая секунда понадобилась мозгу на то, чтобы определить, что непонятный короткий звук был на самом деле звоном двух столкнувшихся бокалов, и только тогда я поднял взгляд от розовой рыбы, круглой как шар, и глянул сквозь прозрачную воду аквариума на другой конец комнаты.

А там уже стоял сухой поджарый человек в годах, с высокими залысинами, вгрызающимися в рыжие, коротко стриженные волосы, как скалы фьордов вгрызаются с океан, и с таким длинным и горбатым носом, что его можно было использовать в качестве крюка где-нибудь в доке, чтобы контейнеры подцеплять. Одет незнакомец был в коричневые брюки с острыми идеально ровными стрелками, белую рубашку, и жилетку — тоже коричневую, только еще и в клетку. И, как насмешка над всем этим, на ногах господина красовались уютные домашние тапочки с помпонами.

Тоже коричневые.

— Прошу прощения, что заставил себя ждать. — улыбнулся человек, увидев, что я его заметил. — Вспомнил, что мне даже нечем встретить гостя, а это, на мой взгляд, недопустимо. Пришлось быстренько подготовиться.

И он приподнял руки, в одной из которых держал пузатую стеклянную бутылку с конечно же коричневым содержимым, а в другой — два бокала на невысокой тонкой ножке, таких тонких, что я едва их разглядел, и то лишь благодаря бликам света.

— Ах, простите, я же не представился. — господин, имя которого я и так прекрасно знал, приложил руку с бокалами к груди и чуть наклонил голову. — Я — Константин Богдан. Глава представительства корпорации «Богдан» на этой станции. Приятно познакомиться… Виктор Шторм.