— Пошевеливайся, нуб! — с порога заявил Цезарь, подходя ближе. — Я не намерен из-за тебя терять время!

Я к тому моменту как раз закончил расстегивать крепления на ногах, поэтому шагнул вперёд, поднял глаза и встретился с Цезарем глазами.

И тогда он узнал меня тоже. Однозначно узнал — иначе почему его глаза сощурились, а ноздри наоборот — раздулись, как будто пытались посоперничать диаметром со стволами «Мозамбика»?

— Ты. — коротко сказал он, умудрившись вложить в эти две буквы всё своё отношение ко мне.

— Я. — так же коротко ответил я, глядя на него сверху вниз. — Как ты догадался?

— Ты опять попадаешься мне на пути? — риторически спросил Цезарь, скрещивая руки на груди.

Руки, к слову, у него знатные — мышцы так и бугрятся под кожей, покрытой причудливой вязью татуировок, едва заметных на смуглой коже. Не знаю какой из Цезаря квестор, но то, что он дружит с тренажёрным залом — это прямо факт, не подвергающийся сомнению. Маловероятно, что он решит наброситься на меня с кулаками прямо тут… Хотя чёрт его знает на самом деле, насколько это вероятно — я же ни хрена не знаю об этом человеке.

— Это не я попадаюсь тебе на пути. — хмыкнул я. — Это ты постоянно идёшь тем путём, где есть я.

— Ты точно договоришься, нуб. — тон Цезаря из презрительного стал угрожающим.

— Так, никаких тут разборок! — проскрипела из своего угла Эби. — Тут вам не бойцовский клуб! Вздумаете устраивать мордобой — обоих забаню навечно в симуляторе, будете в собственных снах тренироваться!

Цезарь явственно скрипнул зубами, смерил меня взглядом и открыл было рот, чтобы что-то сказать… Но не успел.

Снаружи, в атриуме, закрякала уже хорошо знакомая мне сирена. Даже тут, внутри комнаты симулятора, её было хорошо слышно, хоть и слегка приглушенно из-за закрытой двери. А ещё тут не мерцал красным свет — вероятнее всего, потому, что Эби не видела никакого света в принципе, а об удобстве остальных она просто не думала.

Заслышав сирену, Цезарь поднял голову, прислушался, а потом едко усмехнулся, и снова опустил взгляд:

— Никаких разборок, Эби. Вот ещё, руки марать. Это не стоит моего времени в симуляторе. А ты беги, нуб, беги в лобби, а то без тебя все улетят.

— А ты что, не пойдёшь? — притворно удивился я. — Или опять боишься, что у тебя капсулу уведут прямо из-под носа, как в прошлый раз?

Цезарь ничего не ответил, только смерил меня очередным злобным взглядом, хмыкнул, прошёл мимо и принялся упаковываться в клешню симулятора.

Ну, видимо, инцидент исчерпан, а раз так, то надо действительно поторопиться в лобби, пока все капсулы реально не разобрали.

Я выскочил из симуляторной и сразу же сверху бросил взгляд на площадку перед лифтом. Там уже начала образовываться очередь, что не удивительно, поэтому, сбежав вниз, я дёрнул уже знакомую дверь и принялся спускаться по лестнице.

В ухе запиликала гарнитура, к которой я уже привык как к продолжению собственного тела, и я, не раздумывая, принял звонок — всё равно мой номер есть только у одного человека.

— Вик! — голос Бадабума был чуть более хриплым и чуть менее радостным, чем обычно — видимо, только пришёл в себя после вчерашних возлияний. — Дай угадаю, ты уже летишь в лобби?

— Бери выше! — улыбнулся я, перепрыгивая через ступеньку и втайне радуясь того, что сейчас со мной нет медленно ковыляющего Дома. — Я уже почти там!

— Я почему-то так и думал. — хмыкнул Бадабум. — В смысле, я даже не сомневался.

— Я Цезаря встретил. — сообщил я на ходу. — Он почему-то не спешит в лобби.

— Так понятно, почему. Сейчас какая по счету вылазка?

— Какая? — не понял я. — По счету? Так, погоди, я вроде слышал… Предыдущая была семьсот девяноста девятой, значит сейчас восьмисотая?

— Абсолютно в дырочку! — довольно ответил Бадабум. — А каждую сотую вылазку у нас что?

— Что? — опять не понял я.

— Ах да, я же не говорил… На станции есть такая традиция — каждую сотую вылазку делать особенной, с ограничением по рейтингу. Только те, кто находится ниже тысячного места в рейтинге квесторов, могут принять в ней участие. Такая себе благотворительность, если угодно. Направленная на то, чтобы даже начинающие квесторы могли проявить себя в равных и честных условиях, а не тогда, когда их окружают до зубов вооруженные профи из первой сотни, которые знают все тайминги до миллисекунды, и все расстояния — до миллиметра.

О как! Теперь понятно, почему Цезарь не стремился в лобби — он бы всё равно не смог принять участие в сегодняшней вылазке. Забавный парадокс, когда у тебя слишком высокий рейтинг для того, чтобы система тебя пропустила.

А я-то думал, что здешняя система рейтинга введена исключительно для красоты, а к ней, оказывается, даже какой-то функционал прикручен! И мало того — функционал, направленный на то, чтобы уравнять всех в стартовых условиях! Да, одна вылазка из сотни — это капля в море, почти что ничего… Но именно что «почти».

— Забавно, что ты не рассказал мне об этом вчера! — заметил я. — Сказал бы, что следующая вылазка будет как раз для таких нубов, как я.

— А я в няньки тебе не нанимался. — резонно возразил Бадабум, в котором явно помимо самого Бадабума говорило ещё и похмелье. — Сам захотел на поверхность, сам сунулся.

— Тоже верно. — согласился я, открывая дверь в стартовое лобби.

И снова по глазам ударили яркие лучи света, а по ушам — вопли невидимого ведущего из-под потолка:

— Уже восемь сотен вылазок сделали наши отважные участники на поверхность смертельно опасной планеты, вы хоть представляете себе, как это много⁈ Какое титаническое количество труда вложили наши квесторы в исследование «Афины»⁈ Лично я не представляю, я могу лишь только завидовать, что среди нас есть такие потрясающие люди!

— Значит, сейчас меня будут окружать такие же новички, как и я? — спросил я, быстро оглядевшись по сторонам и заметив, что в этот раз балкончики на стенах не были заполнены и на четверть. Оно и понятно — у квесторов из самого низа рейтинга откуда взяться фанатам?

— Не обязательно новички. Просто низкорейтинговые игроки. У некоторых из них больше вылазок за плечами, чем у меня — прожитых лет, просто они… Ну, откровенно плохи, но не оставляют надежду. И насчет «окружать»… Тоже не всё так однозначно.

— Как понять? — спросил я, шагая к ближайшей капсуле и глядя на счётчик занятых капсул, который показывал всего лишь пять из пятидесяти.

— Я же говорил — на станции числится полно мёртвых душ. — И почти все они как раз в том самом диапазоне, который сегодня участвует в вылазке. Девяноста процентов этих людей уже просто не присутствуют на станции, а среди тех, кто присутствует, ещё половина в гробу видала все эти высадки после пары неудачных опытов. А из тех, кто остался, половина решит, что оно того не стоит — вставать с кровати ради того, чтобы два часа бегать от афинских тварей.

— И что ты хочешь сказать? — я достал карточку из кармана. — В двух словах?

— В двух не получится, а в пяти — особо не надейся на кворум. Это обычные вылазки всегда проходят с полной загрузкой, а низкорейтинговые нет-нет, да и падают не целиком, а то и вовсе — наполовину заполненными.

Что ж, звучит логично. Если три четверти квесторских идентификаторов, зарегистрированных в системе, принадлежат тем, кто по тем или иным причинам не практикует высадки на поверхность, то логично, что и в этом рейде никто из них тоже не будет принимать участия.

— И что, нет никакой системы, которая бы чистила базу данных от «мёртвых душ»?

— Есть, конечно. Но для того, чтобы эта система работала, надо, чтобы каждый, кто хочет, чтобы его квесторский допуск аннулировали, подавал отдельное заявление. А они этого не делают в массе своей.

— И за это не предусмотрено никаких санкций? — спросил я, вставляя карточку в щель терминала.

— Предусмотрены, конечно! — хмыкнул Бадабум. — Только обычно к тому моменту, как выясняется, что их надо к кому-то применить, этот самый «кто-то» успевает оказаться на другом краю галактики, и что ты с ним сделаешь?

Да уж, бюрократия в очередной раз замкнулась в кольцо бумаг и документов, как знаменитый змей Уроборос, пожирающий собственный хвост.

Я покачал головой и толкнул карту пальцами, погружая её в щель терминала.

— О-0-о-о, вы только посмотрите, кто к нам присоединился! — моментально воодушевился ведущий, который явно получал информацию об участниках напрямую. — Это же Шторм! Тот самый новичок, что вчера дебютировал и в первой же вылазке отправил в ГГ двух не самых последних квесторов! Да ещё и вернулся, да ещё и с неплохим для новичка результатом! Тот самый случай, когда тёмная лошадка оказалась не просто тёмной, она оказалась непроницаемо-чёрной, скрывающей в себе что-то необычное и интересное! Скажу честно, будь моя воля, я бы запретил этому перспективному новичку участие в сегодняшней вылазке, уж слишком хорошо он себя показал в первый раз… Но система есть система, и ничего с ней сделать мы не в состоянии! К тому же, среди некоторых уважаемых квесторов бытует мнение, что в первый раз Шторму просто крупно повезло, что не новость для нашего спорта… А так это или нет, мы узнаем уже совсем скоро — до высадки осталось всего пять минут!

— Он всегда такой шумный? — спросил я, заходя в меню выкладки, которое мне вчера показал Бадабум. — Ведущий?

— Угу, всегда. Зрителям нравится, а квесторов никто не спрашивает, хотя многие с удовольствием пересчитали бы ему зубы — настолько он успел их достать своими восторженными воплями.

Судя по голосу, Бадабум был из тех, кто тоже был не прочь поупражняться в арифметике на зубах, но что-то ему мешало это сделать.

— А почему не пересчитали?

— А потому, что никто не знает, кто это такой. — с досадой ответил Бадабум. — Знаю, звучит, как бред, но факт есть факт. За три года никто так и не узнал, кем является этот ведущий. Несколько человек пытались присвоить это звание себе, но быстро понимали, что это не тот титул, за которым стоит гнаться, и признавались, что всё выдумали.

— Что, и Генри не знает? — улыбнулся я.

— И Генри не знает. — вздохнул Бадабум. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, — нет, он правда не знает. Если бы знал, то не стал бы от меня скрывать.

Я покачал головой, ничего не отвечая, и поменял стартовое оружие в выкладке с уже знакомого пистолета на «Мозамбик» — не просто же так я осваивал это оружие битый час. С удовольствием бы ещё поставил на него модификацию «Двустволка», но к ней у меня пока что, увы, нет доступа, так что придётся обходиться тем, что есть.

Я подтвердил выбор, и достал из открывшегося ящика снаряжение. Интересно, кстати — ящик в терминале всего один, и если с китом всё более или менее понятно, он всегда будет один и тот же, то вот насчёт оружия возникают вопросы. Оно точно не может лежать там заранее, потому что никто не знает заранее, какую капсулу я выберу и какое оружие решу с собой взять на поверхность. Получается, что эти ящики — тоже своего рода телепортаторы, в которые выбранное оружие просто переносится по необходимости.

Я закрепил на поясе кит, похлопал по бляхе, пока она не стала нужного цвета, и взялся за «Мозамбик». Откинул блок стволов, проверил их изнутри на свет — чистые, ровные, гладкие, как и положено нормальному оружию, за которым ухаживают. Несколько раз закрыл и снова открыл замок, проверяя не заедает ли, и повесил дробовик на пояс — на место стартового оружия.

Вот теперь я готов к вылазке. Промелькнула в голове на мгновение идея ещё поменять гранату на стимулятор, но, чуть подумав, я её отбросил — стимулятор я не успевал опробовать и он всё ещё казался мне если не бесполезным, то по крайней мере не таким полезным, как-то, что позволяет при определённом везении ликвидировать за секунду сразу кучу тварей.

— Ну же, ну же, поторапливайтесь, дамы и господа! — верещал под потолком ведущий. — Подтверждайте свою выкладку, занимайте ваши капсулы! До отправки осталось всего три минуты!

Я посмотрел на табло, и покачал головой — она показывало всего лишь тридцать из пятидесяти. По ходу, Бадабум был прав, и эта вылазка пройдёт не в полном составе, слишком уж медленно заполняются капсулы. Вчера за три минуты до старта всё уже было заполнено.

— Есть ещё какие-то особенности у этой вылазки, кроме того, что она для анти-избранных? — спросил я, глядя, как табло неохотно накидывает к счётчику единицу.

— Разве что быстрое сокращение и так не полного списка участников. — хмыкнул Бадабум. — А если серьёзно, то нет, никаких отличий нет. Всё то же самое, что и всегда. Разве что сейчас у тебя есть все шансы закончить рейд вообще на первой строчке рейтинга… Особенно если будешь действовать как вчера. В смысле, не совсем как вчера — тупить и терять время на ровном месте точно не нужно, а вот всё остальное как вчера.

— Да понял я, понял. — улыбнулся я. — Меня, говоря откровенно, все эти первые места не особенно интересуют.

— Это я тоже уже понял. И всё равно, шансы у тебя есть. На одних только пассивных контрактах сможешь поднять медалек десять, не меньше.

— Что за пассивные контракты? — заинтересовался я.

— Посмотри на табло. Видишь, под количеством участников маленькие значки?

Я видел маленькие значки. Ещё вчера их видел, но тогда не придал им значения, а сейчас и вовсе — принял их как данность.

— Это обозначения контрактов, которые вам будут выставлены. Синее облачко это природный газ, «Богдану» в этом рейде не нужен афинит, их интересуют месторождения газа, механика проста — на месторождение сбрасывается установка, которая добывает газ в твою пользу до тех пор, пока её кто-то не перехватит — тогда уже она начинает добывать газ в его пользу. А значок в виде антенны — передача информации на одном из трех спутниковых передатчиков. Там вообще всё просто — пятнадцать секунд проводишь возле антенны передатчика, после чего твой кит синхронизируется с ней и начинает передавать интересную «Немезису» данные с любой точки Ламинара. Правда опять же — лишь до тех пор, пока кто-то другой не синхронизирует свой кит, антенна может быть связана только с одним.

— Яйцо, как я понимаю, означает уже знакомые мне дроны. — произнёс я, глядя на остальные значки. — А рогатый череп?

— Сбор биологических образцов для «Баргеста». Правда твари, с которых придётся собирать эти образцы, будут поопаснее обычных, а уж что с ними будет твориться после Экватора — вообще туши свет!

Действительно, вылазка обычнее некуда. Никто из корпораций не собирается делать скидку на то, что сегодняшняя вылазка предназначена для самых слабых квесторов, и давать поблажки относительно контрактов. Всё как у взрослых. Хочешь получить денег — делай то, что хочет тот, от кого ты хочешь получить денег.

Табло уже показывало 45\50 и это, кажется, был сегодняшний предел, потому что уже добрых полминуты показатели не менялись. И ведущий, будто услышав мои мысли, тут же их подтвердил:

— Внимание, дамы и господа, до начала высадки — десять секунд! Всем немедленно занять свои капсулы и приготовиться к началу юбилейной, восьмисотой вылазке на поверхность планеты! Десять! Девять!

Я уже знакомым образом утрамбовался в капсулу, разве что оружие в этот раз не держал в руке, что позволило устроиться поудобнее.

— Восемь! Семь! Шесть!

— Да, и ещё, Вик. — внезапно прервал молчание Бадабум. — Не думай, что, если сегодня в рейде участвуют слабаки, можно к ним проявлять сострадание. Некоторые из них в моральном плане твари похлеще самых отъявленных гнусников.

— Пять! Четыре!

— Кого? — не понял я.

— Гнус… А, я не говорил, да? Ладно, это надо показывать, а не рассказывать. Вернёшься — увидишь.

— Три! Два!

— Договорились. — согласился я, откидываясь на ложемент капсулы и расслабляясь.

— Один! Ноль! Пуск!

И капсула рухнула вниз.