По пути из Балморала в Виндзор королева сказала Майлзу Уркхарту, что завтра после церковной службы ей нужно отрепетировать канадскую речь с помощницей личного секретаря. Пусть передаст Джоан, чтобы та могла выделить час в своем расписании.

Его брови взлетели чуть ли не до потолка:

– В воскресенье, мэм? После долгой поездки? Я не думаю, что…

– Мне это необходимо, Майлз, – мрачно сказала она. – Со мной все будет в порядке.

Ей действительно нужна была практика, но она вовсе не собиралась обсуждать с Джоан свое выступление. С их последней встречи помощница провела опасное расследование, а королева многое передумала. Перед ней стояла вереница новых вопросов.

Джоан прибыла в Дубовую гостиную Виндзорского замка в назначенное время, и королева ясно дала понять лакею у двери, что беспокоить их ни в коем случае нельзя. В свете произошедшего она пригласила Джоан присесть на удобный диван.

За окном не переставая лил дождь, но комнату согревал маленький электрический камин. Один из корги устроился в ногах Джоан, и королева сочла это добрым знаком. Корги прекрасно разбирались в людях. Тех, кто им не нравился, они имели привычку кусать за лодыжки.

Джоан отмахнулась от участливых расспросов королевы о запястье – точно так же, как сама королева отмахнулась от благодарностей за суп и цветы. Королева хотела сначала обсудить свои предположения насчет Жинетт Флёри, но, взглянув на оживленное лицо Джоан, решила, что это подождет. Что-то в ее помощнице неуловимо изменилось. Дело было не в бледнеющем синяке под правым глазом. Новая прическа или недавние приключения? Что бы это ни было, ей шло.

– Я вижу, у вас есть новости, – сказала королева. Она была рада, что решила не ждать дольше. – Рассказывайте.

– Во-первых, – сказала Джоан, – я хотела сказать вам кое-что еще в прошлом месяце, но чувствовала, что должна сделать это лично. Я не решалась доверить это чернилам, даже в виде шифра.

Тревожно.

– Что?

Джоан глубоко вздохнула:

– Я думаю, что пресс-секретарь, вероятно, работает с вашим дядей.

Королева представляла себе самые разные опасности, но не эту.

– С герцогом Виндзорским?

– Да, мэм.

– Невозможно. У него больше нет влияния. Джереми это знает.

Джоан стояла на своем:

– Я видела письмо. В тексте были слова “план”, “задержка” и “Вашингтон”. На бланке был его герб. Два написанных от руки листа, и Джереми не хотел, чтобы я их видела. Кстати, не думаю, что он понял, что я их видела.

– Это, безусловно, проливает новый свет на события, – напряженно откликнулась королева.

Ее дядя вечно создавал проблемы, всю свою взрослую жизнь. Он был очень эгоистичным человеком, он поставил свою личную жизнь выше Короны. Было трудно простить то бремя, которое он возложил на ее отца своим решением отречься от титула. Хотя, учитывая, с каким теплом дядя Дэвид и его жена относились к Гитлеру до начала войны, приходилось признать, что у отречения были свои плюсы. С этой мыслью она разберется позже.

– Что-то еще?

– Да, мэм, – быстро сказала Джоан. – Тони Раднор-Милн работает с герцогом Мейдстоунским. Я видела их вместе в клубе “Артемида”. Вот почему меня сбила машина.

Откровения сыпались одно за другим. Банни? Королева вспомнила озорство, с каким он рассказывал о девушках из агентства “Раффлз”. Она думала о нем в связи с убийствами, и вот он снова… но теперь в контексте заговора.

– Вы удивлены, мэм.

Королева вздохнула:

– Не совсем. Мейдстоун меня уже ничем не удивит. Он однажды “спрятал” сотню овец в Кентерберийском соборе – на спор. Я, правда, удивлена, что такой человек, как Тони Раднор-Милн, мог им заинтересоваться. Они, полагаю, разделяют страсть к охоте.

– Не думаю, что они говорили об охоте.

– Хм.

– Может, это связано с промышленностью, торговлей или финансами? – предположила Джоан. – Я знаю, что Тони много вкладывает в резину. А также в пластмассы и авиацию.

– Не замечала, чтобы герцог интересовался авиацией. Но резина… Спасибо. Я подумаю об этом. – Джоан, очевидно, весьма продуктивно провела время в “Артемиде”. Но ее не за этим туда посылали. Королева осторожно спросила: – Вы узнали в клубе что-нибудь еще?

Она надеялась, что Джоан не думает, будто в ее записке содержался намек на что-то большее, чем некая странность. Она была уверена, что все объяснится абсолютно невинно. По крайней мере, достаточно невинно. Ей просто нужно было знать.

– Узнала, мэм. – Джоан неловко заерзала в кресле. – В ночь убийств э-э… интересующий нас человек… уехал после ужина с другом, оторвавшись от своей охраны. Его местонахождение после этого неизвестно. Это все, что я знаю наверняка. Но, должна добавить, об этом знает довольно много народу.

У королевы упало сердце. Она знала, что алиби Филипа не могло быть полностью безупречным, но каждая новая нестыковка ранила сильнее. По крайней мере, она была уверена в одном: другом герцога не мог быть Банни. Филип терпеть его не мог.

– Понимаю, – сказала она. – И когда вы говорите “оторвался от своей охраны”?..

– Он сделал это намеренно, мэм.

– И вы не знаете, куда он поехал?

– Вообще-то, думаю, что знаю, – сказала Джоан.

Она рассказала о своем визите на Крессуэлл-Плейс и последующем разговоре с Гектором Россом. Еще одна неожиданность. Королева знала майора Росса по документам с пометкой “Совершенно секретно”. Благодаря благожелательному вмешательству сэра Хью – возможно, с подачи Тони Раднор-Милна – он стал арендодателем Джоан. Учитывая его заботу о подарках из дворца, королева с тревогой заключила, что они, кажется, живут в одной квартире. Беспокоилась она не из-за ханжества, а потому что будет крайне неловко, если новость просочится к любителям мутить воду.

Королева тихонько вздохнула. Все проблемы на сегодняшний день, кажется, сводились к тому, что мужчины и женщины оказывались вместе в неподходящих местах.

– Что заставило вас связать частный визит герцога с Крессуэлл-Плейс? – спросила она.

– Из вашей записки я поняла, что их связали вы, – призналась Джоан. – И, кстати, я думаю, что МИ-5 все еще наблюдает за тем домом. – Она объяснила, что поняла это потому, что начали следить за ней самой. – Гектор… майор Росс… сказал, что я посещала “странные места”. Возможно, конечно, они следят за квартирой Берил Уайт, но я не понимаю, с чего бы это место считалось странным. Сначала я злилась на себя за то, что вообще пошла на Крессуэлл-Плейс, но потом задумалась: зачем, черт возьми, следить за домом спустя пять месяцев после убийств? И все же, похоже, следят.

Королева медленно кивнула:

– Это могло бы объяснить, почему инспектор Дарбишир не продвигается в расследовании. Я заметила, что, когда случайно сталкиваются разные государственные службы, они имеют обыкновение наступать друг другу на пятки.

– Я могу запросить досье МИ-5 от вашего имени, – начала Джоан. – Если мы правы…

– Нет, не надо. – Королева подняла руку. – Я не хочу, чтобы вы были в это вовлечены. Так будет проще. Все через сэра Хью. Просто… – Она встретилась взглядом с Джоан. – Убедитесь, что подшивкой документов занимаетесь вы.

Джоан кивнула:

– Хотите, чтобы я узнала что-нибудь еще о Тони Раднор-Милне?

– Нет. Это тоже оставьте мне. И кстати, попросите распорядителя двора подыскать вам комнату во дворце, хотя бы на время. У нас много помещений. Уверена, найдется угол, которым вы сможете воспользоваться.

– Уверяю, со мной все в полном порядке, мэм, – запротестовала Джоан. – Нет нужды…

– Еще как есть. Вы все еще в опасности, – сказала королева. Она думала об угрозе от потенциальных убийц и, судя по всему, от главы отдела “Д” службы МИ-5, который кормил ее помощницу супом.

Джоан выглядела недовольной. Она покачала головой – люди редко так делали, когда королева говорила с ними не терпящим возражений тоном.

– Я не могу запереться во дворце, мэм. Простите. Слишком много дел.

“Попробовала бы ты побыть на моем месте хоть пару дней”, – подумала королева.

– Я не прошу вас сидеть взаперти все время. Просто работайте и спите во дворце. Уверена, у вас будут поручения и встречи, требующие выезда. Я бы сказала: “Будьте осторожны”, но уверена, что вам не нужно напоминать.

Джоан коротко улыбнулась:

– Нет, не нужно, мэм. Я спрошу насчет комнаты. Но, возвращаясь к Берил Уайт… Мое письмо о том, что Джина Фонтейн на самом деле Жинетт Флёри… Помогло? Оно ведь не объясняет присутствие МИ-5?

Нет, но наконец-то королева могла поговорить о том, что не выходило у нее из головы с тех пор, как она в августе прочла письмо Джоан. Она почти упустила это из виду за всеми разговорами о своем дяде и оперативной работе МИ-5.

Вкратце она изложила версию о связи между убитыми, восходящую к аресту сестры Жинетт во время войны.

– Значит, Жинетт все это подстроила из мести? – спросила Джоан.

– Кажется, это вполне логично. Она случайно увидела человека, известного как Перес или Родригес, в агентстве – за несколько дней до. Она могла узнать его по Парижу. У нее уже был ключ от дома, что давало ей уединенное место для битвы – или она так думала. Она едва ли знала о предстоящем стоматологическом визите декана. Жинетт приложила немало усилий к тому, чтобы именно она, а не Берил, встретилась с клиентом, и выглядела так, как он просил, чтобы не насторожить его.

– Но разве у нее была какая-то подготовка? Это же безумие.

Королева нахмурилась:

– Абсолютное. Если я права, она пошла на огромный риск. Поэтому я подумала о ее сестре. То, что вы рассказали мне о Марианне Флёри, отправленной в лагеря… Такое могло подтолкнуть отчаявшуюся молодую женщину на все, чтобы добиться справедливости. Или того, что она считала справедливостью. Сильный мотив – если он действительно был тем человеком, которого она винила.

Джоан покачала головой.

– Вы не согласны? – спросила королева.

– Согласна. Но… У меня пока не укладывается в голове. “Нико Родригес”. Я не знала об Аргентине. Что это убежище для бывших нацистов, я имею в виду.

– Мы полагали, что большинство злостных преступников предстали перед судом на Нюрнбергском процессе, но я не уверена, что это так. В моих красных коробках немало интересного. Я узнаю множество любопытных вещей.

– Да, мэм. Но даже если Жинетт хотела убить его, это не объясняет, как погибла она сама.

Королева вздохнула:

– В том-то проблема. Они не могли убить друг друга и оставить место преступления в том виде, в каком его увидели другие. Кто-то, должно быть, последовал за ними. Кто-то, кто хотел смерти одного или другого.

– Кто-то, за кем следит МИ-5? Лорд Сеймур? – предположила Джоан. – История о краже тиары звучит неправдоподобно.

– Да, неправдоподобно, – согласилась королева. – Но я не знаю, с чего бы МИ-5 следить за министром правительства. До меня не доходило никаких слухов о нем, хотя я старательно прислушивалась. Однако я обратила внимание на ваши слова о том, как Жинетт отказалась с ним… работать. Она, безусловно, знала о нем.

– Да, знала. Могла ли она быть… ну, не знаю… его дочерью? От тайной связи во Франции? И он подарил ей тиару? Это объяснило бы, зачем девушку умыли. Но не как жертвы погибли.

– Очень надеюсь, что нет, – с чувством сказала королева. Это был бы кошмар. – Но это как раз то, что могла бы расследовать полиция, если бы знала правду о Жинетт.

– Тогда он мог быть и отцом Марианны тоже, – добавила Джоан. – По возрасту он подходит. Или, полагаю, они могли быть сводными сестрами.

– Разве лорд Сеймур не явился на заседание парламента следующим утром? – напомнила королева. – Как можно сидеть на брифинге по технологиям после… после того, что он пережил?

– Не знаю, мэм. Но я видела, что люди ведут себя после травматичного опыта совершено неожиданно. Иногда осознание приходит позже.

Королева печально покачала головой.

– Надеюсь, это не Стивен Сеймур. Он всегда казался мне порядочным человеком. В любом случае это не нам выяснять. – Она выпрямилась и перешла на более деловой тон. – Это должен делать инспектор Дарбишир. Ему просто нужен небольшой толчок. Как только он узнает, что связывает жертв, уверена, он задаст все те вопросы, которые не можем задать мы.

– Да, мэм.

– Вы отлично поработали, пока меня не было. Уверена, вы найдете способ вернуть нашего инспектора в седло.

– Уверена.

– Так, чтобы он не знал, кто ему помог.

Джоан улыбнулась:

– Думаю, я справлюсь. Судя по реакции майора Росса, инспектору никогда не придет в голову, кто ему помогает.

Королева была довольна:

– Хорошо. Это нам подходит.