Не только суп. К искреннему изумлению Гектора, утром лакей доставил из дворца корзину с двумя большими термосами куриного бульона с пореем, буханкой свежего хлеба, стеклянной банкой, наполненной шоколадными конфетами ручной работы, и коробкой песочного печенья с запахом вереска. Там же нашелся большой букет изящных белых цветов от любимого флориста королевы и каллиграфическая записка с пожеланием “скорейшего выздоровления”.

Гектор показал Джоан записку и поставил цветы в кувшин, кое-как умостив его среди разбросанных шпилек и фоторамок у нее на тумбочке. Он взбил подушки и поставил поднос с супом ей на колени. Она, казалось, немного смягчилась, но не так, как ему хотелось бы.

– Кто-то за тебя переживает, – заметил он. – Узнаешь почерк?

Она безучастно взглянула на записку и покачала головой:

– Нет.

– Значит, не сэр Хью? Я подумал было.

Она приподняла одну бровь:

– Не он. Думаю, канцелярист.

Джоан понимала, что он выуживает сведения, но ничего не выдавала, плутовка. Хм. Ему отчаянно нужна была информация, но даже в таком ослабленном состоянии вытянуть из нее что-то будет нелегко.

– Давай, девочка, ешь.

Джоан подчинилась. Гектор пробовал суп и знал, что он отлично приправлен и довольно вкусен. Бог свидетель, ей это было нужно. В короткой паузе между глотками она подняла глаза на него, стоящего между тумбочкой и дверью, и без выражения сказала:

– Значит, ты приказал следить за мной.

Она была раздражена, и ее можно было понять.

– Я верю, что ты так сейчас думаешь, – сказал он, – но ты пережила серьезную аварию. Неудивительно, если у тебя в голове все перепуталось. И, возможно, ты права. Может, это и не несчастный случай. Но кому, черт возьми, понадобилось тебя убивать? Я не понимаю.

Джоан даже не взглянула на него. Она доела суп, съела немного хлеба, отставила поднос в сторону и сказала:

– Нет.

– Нет что?

– Нет, я не отвечу на твои вопросы, пока ты не ответишь на мои.

– Я только пытаюсь помочь.

Джоан прикрыла глаза и откинулась на подушки.

– Будь добр, закрой за собой дверь.

Черт. Если бы только у нее в голове все перепуталось. Ему нужно понять, кто на нее нацелился. Для ее собственной безопасности не меньше, чем для всего остального. Но Джоан не имела ни малейшего желания помогать.

Гектор понимал почему: ей не нравилось, что за ней следят.

– Даже если за тобой следили, я бы в этом не признался. – Он протягивал ей оливковую ветвь.

Это было лучшее, что он мог предложить. Неужели она не понимает?

Джоан открыла один глаз:

– Почему?

– Почему не признаю?

– Почему ты приказал следить за мной?

Ответ требовал деликатности.

– Просто поверь. Я не могу сказать тебе всего.

Он увидел, как она вскинулась, открыв второй глаз.

– Поверить тебе? – парировала она. – Ты следишь за мной. Ты думаешь, я какой-то шпион…

– Честное слово, это не…

От нее буквально разлетались искры.

– Ты не имел права, майор Росс!

– Уверяю, это для твоего же бла…

– Проваливай!

Она нашарила маленькую расшитую подушку и с силой швырнула в него.

Гектор выдержал удар, но ее ярость и отказ сотрудничать выдержать оказалось труднее. Очевидно, он ничего не добьется, если будет продолжать разыгрывать невинность. К тому же ситуация складывалась настолько странно, что он действительно не знал, как к ней подступиться. С вражескими кознями и глубоко законспирированными агентами он умел работать, но что до сложных женщин на ответственных должностях, которые внезапно начинали устраивать маскарад…

– Я не думаю, что ты шпионка, – тихо сказал он. – Тебя видели там, где тебя не должно было быть. Возникли вопросы. Проще всего было поручить кому-нибудь проверить, чем ты занимаешься. Он понятия не имел, что в итоге спасет тебе жизнь.

Джоан яростно уставилась на него:

– Он следил за мной! Не делай вид, будто я должна быть благодарна!

Гектор пожал плечами:

– Когда за тобой начали следить, это было скорее из любопытства. Но ты должна признать, что младший секретарь королевы, который прячет в чемодане парики и переодевается старушкой в дамском туалете на вокзале Виктория…

– Что значит “младший секретарь”? – перебила Джоан. – Я помощник личного секретаря Ее Величества! Это совершенно другое!

Гектор вздохнул. Пожалуй, не самый удачный момент для небрежного обобщения. Это вообще не имело отношения к делу.

– Не обращай внимания.

– Нет! Что ты имеешь в виду?

Мелкая деталь, но он чувствовал, что ничего от нее не добьется, если продолжит уклоняться от вопросов. Этот, по крайней мере, был простым. Он поднял руки в извинительном жесте:

– Может, твоя новая должность и пишется иначе, но откуда людям знать? Ты выглядишь как машинистка, ты все делаешь, чтобы к тебе относились как к машинистке, а потом злишься, когда так и происходит.

– Неправда!

– Ты носишь унылые костюмы из саржи и практичную обувь. – Он давно об этом размышлял. – У тебя на столе стоит чертова пишущая машинка! Ты сама говорила. Ты печатаешь служебные записки и занимаешься подшивкой документов. Ты берешь на себя работу машинисток и удивляешься, что они относятся к тебе с подозрением. Неудивительно, что они в замешательстве. Я бы тоже не понимал, как с тобой обращаться.

– Я… я просто… – Джоан пыталась подобрать слова, и Гектор увидел, что она снова побледнела. Она все еще испытывала физическую боль, о которой он на мгновение забыл, отчего вдруг почувствовал себя последней скотиной.

– Впрочем, речь не об этом, – поспешно добавил он. – Факт в том, что ты работаешь с секретной информацией, при этом бегаешь по Лондону в маскарадном костюме и посещаешь всякие странные места. На кого ты работаешь? И кто… – Он с облегчением вернулся наконец к сути вопроса: – Кто пытается тебя убить?

Джоан выглядела ошеломленной:

– Я не знаю, – тихо сказала она и покачала головой. – Честно, не знаю.

Наконец-то. По крайней мере, теперь они могли нормально поговорить.

– Что ты делала в клубе “Артемида”? – спросил Гектор мягче.

Она одарила его сардонической улыбкой:

– Если бы я делала что-то дурное, то ни за что бы в этом не призналась.

Туше.

– На кого ты работаешь?

Она подняла бровь, собираясь с силами:

– Ну, официально – на королеву.

Он отмахнулся.

– Это мы знаем, но на кого на самом деле? Кто попросил тебя пойти в клуб?

Джоан улыбнулась.

– Просто поверь. Я не могу сказать тебе всего.

Гектор невольно восхитился ее преданностью. Кого бы она ни защищала, это был кто-то важный. Кто-то в беде.

– Кто-то пытался тебя убить… – напомнил он. – Тебе действительно стоит мне довериться. Хотя бы немного.

Она долго размышляла, глядя на него.

– Хорошо, – сказала она наконец. – Во дворце есть человек, которого беспокоит то, что произошло в ночь убийств в Челси. Я пыталась выяснить, что известно персоналу “Артемиды”, но узнала не много.

– Ты имеешь в виду, что им известно о передвижениях подозреваемых?

– Да.

– И еще одного человека? – предположил он. Теперь все начинало обретать смысл.

– Не могу сказать. – Открытый взгляд был молчаливым признанием.

Гектор вздохнул. И это все?

– Это не объясняет, почему…

– Знаю! – перебила она. – Я не узнала ничего такого, чего не знал бы ты. Прислуга довольно свободно обсуждала ситуацию. Почему тогда на меня на следующий день напали? Почему не на кого-то из них? Я полагаю, им никто не угрожал?

– Насколько мне известно, нет, – согласился Гектор. – Должно быть, дело в чем-то другом.

Джоан закрыла глаза рукой. Гектор собирался задать еще один вопрос, но она сделала ему знак уйти. На сей раз это не была грубость: он понимал, что ей нужно подумать. Он тихо хлопотал вокруг нее, убирая поднос и поправляя одеяло. Майор Росс был заинтересован в выздоровлении Джоан не меньше ее самой.

Он с облегчением узнал, что по крайней мере один из придворных молодой королевы печется об интересах Ее Величества. Джоан верно угадала, что он работает на МИ-5. Его работа станет немного сложнее, если со стороны дворца последует вмешательство, но Гектор уже некоторое время серьезно беспокоился о потенциальном скандале вокруг королевы, и отсутствие осведомленности у ее ближайшего окружения не предвещало ничего хорошего. Теперь он мог немного выдохнуть. Джоан, скорее всего, не признается, на кого работает, но у Гектора была на примете пара вероятных кандидатов.

Он отнес поднос на кухню. Когда он вернулся, Джоан подняла глаза и сказала:

– Я видела Тони.

– Раднор-Милна?

– Да, в коридоре на верхнем этаже клуба. Я не придала этому значения. Думаю, он член “Артемиды”, поэтому я не удивилась – только волновалась, что он меня узнает.

– А он узнал?

– Я не уверена, но думаю, да. Должно быть, он удивился.

– Несомненно, – согласился Гектор. – С кем он был?

Джоан склонила голову набок:

– В том-то и штука. Я не обратила внимания. Я была сосредоточена на Тони. Но он говорил с герцогом Мейдстоунским.

– С этим идиотом? – Гектор не скрывал, что поражен: не тем, что герцог был в клубе, а тем, что увиденное Джоан могло иметь такие страшные последствия. – Откуда ты его знаешь?

– Не то чтобы знаю. Я встречала его пару раз во время войны, потому что мы использовали часть его имения, когда проходили подготовку для… кое-чего, чем я тогда занималась.

Работа в Трент-парке, предположил Гектор. Джоан не знала, но он затребовал ее личное дело из дворца после того, как узнал ее по Лонгмедоу. Удивительно, что ее наняли после того пятна на репутации, но сэр Хью, очевидно, был более либеральным и снисходительным, чем предполагала его жесткая военная выправка.

Гектор не стал настаивать на подтверждении насчет Трент-парка. Ему нравилась склонность Джоан не выдавать больше строго необходимого – даже сейчас, когда ее жизнь подвергалась опасности. Ему многое нравилось в мисс Джоан Макгроу, с сожалением признался он себе. По крайней мере, сегодня ночью он будет спать спокойно, зная, что она здесь, в безопасности. И начнет беспокоиться, как только она снова покинет Долфин-сквер.

– Уверена, что это был Мейдстоун? – спросил он. – Свет там тусклый.

– Да, но я уверена.

– Они говорили?

– Да.

– Как отреагировали, когда увидели тебя?

– На меня по-настоящему посмотрел только Тони. Он казался… озадаченным. Я быстро отвернулась и не видела, что он делал потом.

– Есть идеи, о чем они говорили?

– Ни малейшего понятия. Честно.

Он поверил.

– Что ж, если ты или твой таинственный сообщник придете к каким-либо выводам, дай мне знать.

Она кивнула.

– Полагаю, завтра ты пойдешь в офис, – добавил он.

– Конечно. Я должна.

Он вздохнул:

– Я вызову тебе такси. Садись только после того, как водитель назовет мое имя.

На этот раз она согласилась без возражений.