Две тысячи лет назад соленые и теплые воды Средиземного моря изобиловали жизнью. У берегов резвились дельфины, приплывали в поисках укромного нерестилища гигантские тунцы, а серые в яблоках катраны с аппетитом соскребали с подводных скал гроздья моллюсков. Средиземное море зажато между континентами и едва соприкасается с Атлантикой: единственным его каналом сообщения с Мировым океаном служит узкий Гибралтарский пролив. Интенсивное испарение с нагретой солнцем поверхности не компенсируется притоком пресной воды из рек, впадающих в бассейн. Отсюда – высокая концентрация соли[100]. На этих берегах одна за другой рождались и гибли высокоразвитые цивилизации финикийцев, греков, римлян[101], и тихой океанской заводи выпало стать ареной ряда самых драматических событий западноевропейской истории. Средиземноморские народности верили, что успех и неудача многих человеческих предприятий зависят от воли морских божеств: Яма, Посейдона, Нептуна, – и, учитывая огромную роль природных сил, нельзя сказать, что они заблуждались. Но никакое преклонение перед стихией не способно изменить фундаментальных законов природы. Океаническая машина невозмутимо продолжала свой ход, пока прямо над ней шумели битвы и раздавались крики крошечных существ, ничего не подозревавших о внутреннем устройстве бездонных глубин у них под ногами.

И вот решающий день: 2 сентября 31 года до н. э. по недавно введенному юлианскому календарю. Первые лучи солнца легли на поверхность моря, осветив непривычную толчею у входа в Амвракийский залив. Потревоженные рыбы носятся вокруг сотен продолговатых деревянных пузырей длиной 50–70 метров, уходящих на 2–3 метра под воду. В передней части каждого такого плавучего гиганта – массивное бронзовое жало изогнутой формы, зловещее и острое. Так выглядит боевой флот знаменитого римского политика и военачальника Марка Антония и его возлюбленной Клеопатры, царицы эллинистического Египта. Эскадры выстроились широкой дугой в устье Амвракийского залива, и каждый корабль оснащен грозным металлическим тараном, способным проломить борт любого вражеского судна. Неприятельские корабли, более легкие и превосходящие по численности, держатся на расстоянии примерно полутора километров, ближе к открытому морю. Это отряды Октавиана, объявившего себя наследником убитого Юлия Цезаря. Такова расстановка сил перед сражением, которое стало кульминацией борьбы за власть, продолжавшейся более десяти лет, – и решило в итоге судьбу Римской республики.

Год начался для Антония и Клеопатры неудачно. Несколько месяцев Антоний стоял лагерем на берегу залива на мысе Акциум, дожидаясь подкрепления, в то время как болезни и дезертирство продолжали опустошать ряды его армии. Октавиану это было только на руку. Антоний в итоге принял решение ретироваться со своими войсками в Александрию, но оппонент не собирался так просто его отпускать. Накануне сражения оба флота выстроились в боевом порядке, готовые померяться силами. Обыкновенно битвы начинались на рассвете. Но вот уже солнце поднялось высоко, укоротились тени, а эскадры Антония не тронулись с места. Корабли стояли неподвижно, точно прикованные к морскому дну. Наконец они подались вперед и начали сближение с противником, но при этом только стреляли метательными снарядами, не идя на прямую атаку: гребцы не могли набрать достаточного разгона, чтобы налететь на неприятельские суда и сокрушить их мощным тараном. Некоторое время бой шел в таком «бесконтактном» режиме. В какой-то момент находившиеся в тылу корабли Клеопатры прорвались сквозь гущу сражения и ушли в открытое море. Антоний ринулся следом и тоже сумел спастись, бросив основную часть флота на произвол судьбы. Октавиан торжествовал. В память о победе он приказал установить на возвышенности, недалеко от основанного им нового города, величественный памятник, украшенный трофеями – бронзовыми таранами захваченных кораблей. Этим символическим жестом он недвусмысленно заявил всему миру о своем владычестве над Средиземноморьем. Антоний и Клеопатра, понимая, что их положение безнадежно, вскоре покончили с собой, а Октавиан принял имя Август и сделался единоличным правителем огромной державы как первый римский император. Демократические идеалы Римской республики оказались раздавлены сапогом нового диктатора.

Дошедшие до нас исторические свидетельства противоречивы, а на появление новых убедительных данных по прошествии двух тысячелетий рассчитывать особо не приходится. Но есть основания полагать, что при выходе из Амвракийского залива суда Антония застряли не просто так. Видимо, что-то мешало их продвижению, поэтому и пришлось отказаться от наиболее эффективного плана атаки. По мнению древнеримского писателя и военачальника Плиния Старшего, всему виной были прилипалы[102] – рыбы с узким вытянутым телом, которые присасываются к днищам кораблей, замедляя их ход. Современные исследователи такую возможность исключают. Но есть гипотеза, что на исход битвы могло повлиять явление, связанное с анатомией самого моря, – так называемая мертвая вода.