Ранним утром Марк наконец достал дневник. Он проснулся и ему не спалось.

В комнате было темно, только фонарик телефона выхватывал из темноты пожелтевшие страницы. Артём, Никита и Ян спали спокойно и неслышно. Марк приподнялся на локте, накрылся с головой одеялом и распахнул дневник там, где остановился в прошлый раз.

Капитан писал о тренировках, о погоде, о том, как тренер ругал их за лень. Потом снова пошли записи про игры. «Победили 3:0. Я не забил, но делал передачи. Тренер сказал: „Ты как дирижёр, без тебя оркестр молчит“. Не знаю, правда это или он просто меня утешает».

Марк улыбнулся в темноте. Ему опять казалось, что этот мальчишка из семидесятых – его старый знакомый. Тот же голос в голове, те же сомнения, те же маленькие радости. Так здорово замечать сходства!

А потом он перевернул страницу и увидел заголовок, обведённый в рамку. Капитан старательно вывел буквы, как будто хотел, чтобы они запомнились навсегда: «КУБОК ПРОПАЛ».

Марк замер на месте. Потом оттаял, придвинул телефон ближе к бумаге, чтобы рассмотреть буквы лучше.

«Сегодня случилось страшное. Наш кубок пропал. Тот самый, который мы выиграли накануне. Он стоял в шкафу в холле, на самой видной полке. Мы его так берегли – после каждой тренировки кто-нибудь подходил проверить, на месте ли. А сегодня утром на его месте – пустота».

Марк перечитал два раза. Кубок. Интересно, какой у них был кубок?

«Тренер сначала не поверил. Думал, кто-то из нас пошутил. Но никто не шутил. Ребята обыскали всю тренерскую, потом всю раздевалку, потом побежали в спортзал. Нигде нет. Тренер сказал, что нужно сообщить директору. У него было такое лицо… Я никогда не видел его таким. Не злым, нет. Скорее – потерянным. Как будто у него что-то отняли. Вся команда горевала. Ведь это не просто вещь, это наша память. Мы столько сил вложили в этот сезон, столько раз проигрывали, пока не научились побеждать. А кубок как будто всё это забрал с собой. Мне так стыдно перед товарищами».

Марк отложил дневник на секунду. Сердце стучало громко, слишком громко. Он выглянул из-под одеяла, посмотрел на спящих ребят, потом снова взял тетрадь.

Дальше шли записи про поиски. Капитан подробно описывал, кто где искал. Команда обошла весь стадион, заглянули под каждую скамейку, проверили все шкафчики. Но кубок исчез.

Марк подумал: жаль, что тогда не было камер видеонаблюдения, они бы очень помогли в поисках!

«Команда подозревала всех. Даже своих. Всем было стыдно, но все смотрели друг на друга и думали: а вдруг взял кто-то из них? Потом ругали себя за это. Мы же команда. Как можно подозревать своих? Но кубок-то не мог сам уйти».

Марк перелистнул ещё несколько страниц. Капитан писал всё реже, записи становились короче. «Кубок не нашли. Директор сказал, что нам сделают копию. Но это не то. Понимаете? Это не то». И вдруг строчка, которая заставила Марка сесть прямо, скинув одеяло:

«Может быть, когда-нибудь кто-то его найдёт. Если кубок и правда где-то здесь, в стенах Академии, он будет ждать. Вещи умеют ждать. Особенно те, которые что-то значат».

Это была последняя запись в дневнике.

Марк закрыл тетрадь. В комнате стояла тишина, даже ветра за окном не было слышно. Марк лежал и смотрел на оконное стекло, где фонарь рисовал дрожащие тени от веток.

Кубок. Исчезнувший кубок. Кажется, капитан знал, где искать. Или надеялся, что найдёт кубок, а сам пропал вместе с командой. В голове путались версии.

Марк сунул дневник под матрас и перевернулся на бок. Нужно как можно скорее рассказать всё Гордею. Вместе они что-нибудь придумают.

Утром, перед завтраком, Марк поймал Гордея в коридоре.

– Привет! Надо поговорить.

Гордей посмотрел на него, кивнул. Они отошли в конец коридора, где никто не ходил.

– Я читал вчера дневник, – сказал Марк, понизив голос. – Дочитал до конца… У них был кубок. Они выиграли важный кубок, а потом он пропал. Капитан написал об этом так, словно знает, где искать… Но больше записей нет.

– Кубок пропал? – Гордей нахмурился. – Взял и пропал?

– Просто исчез с полки с трофеями. Они везде искали и не нашли. Наверное, полицию вызывали, не знаю…

– А что капитан? Что он написал про то, где искать?

– Ничего такого не написал. Только оставил странные намёки. И всё. Дальше чистые страницы.

Гордей задумался. В его глазах загорелся тот самый огонёк, который Марк уже научился узнавать – когда художник видел историю, которую хочется нарисовать или расследовать.

– Может, он его нашёл, – сказал Гордей. – И не стал возвращать.

– Или сам же спрятал, – Марк пожал плечами. – Он нигде не пишет, что сам искал кубок. Пишет, что другие искали.

– И где тогда этот кубок, в Академии? – Гордей оглянулся по сторонам. – До сих пор? После стольких лет?

– Почему бы и нет? Вещи умеют ждать. Капитан так и написал.

Они помолчали. В коридоре было шумно – мальчишки бегали друг за другом, кто-то смеялся, Рамиль с телефоном примерялся, пытаясь снять что-то интересное. А у окна, в конце коридора, было тихо.

– Надо поискать его, – сказал Гордей.

– Думаешь, надо поискать? – Марк удивился. – Где? Мы даже не знаем, как он выглядит.

– А это мы можем узнать, – Гордей достал блокнот. – Там в дневнике ничего не написано? Какой он?

Марк закрыл глаза, пытаясь вспомнить. Что-то было…

– Капитан писал, что кубок красивый. Будто лучи света сходятся в футбольный мяч. Цвет под золото. Короче, очень красивый.

– Лучи сходятся в мяч, – повторил Гордей, быстро набрасывая что-то в блокноте. – Хм… Может, как-то так?

Он повернул блокнот к Марку. На бумаге был нарисован кубок – высокий, с широким основанием, вверх тянулись лучи, смыкаясь вокруг мяча наверху. Марк вгляделся. Кажется, именно таким он его и представил.

– Очень может быть, – кивнул он. – Можно найти в интернете, какие награды давали в той игре, где команда его получила. Или посмотреть фото в музее.

– Значит, будем искать, – Гордей захлопнул блокнот. – Не можем же мы просто это оставить.

– Может, конечно, кубок украли и унесли отсюда. Но капитан так написал…

– Надо хоть с чего-то начать, – Гордей говорил тихо, но уверенно. – Капитан писал, что кубок стоял на полке, так? Где сейчас эта полка? Может, что-то можно о ней узнать. Где теперь хранят все награды?

– Семьдесят третий год, – Марк покачал головой. – С тех пор всё перестроили сто раз. Даже тот стадион забросили…

– Эй, пацаны! – позвал из коридора Артём. – Вы где ходите?

– Ладно, – сказал Гордей. – Давай потом, после уроков и тренировок.

– Договорились, – кивнул ему Марк.

Они уже собрались идти в столовую, когда в коридоре раздался громкий голос Петро:

– Там новый комикс! На дверях музея! Опять этот художник!

Мальчишки хлынули к лестнице, и Марк с Гордеем пошли за ними, но не спеша.

– Когда ты успел? – спросил у Гордея Марк.

– Ещё с утра, – ответил тот.

– А почему в этот раз на музее?

– Внести разнообразие.

Комикс висел на массивной двери музея точно так же, как прежде на двери столовой. Марк протиснулся поближе и увидел. Это было целое приключение.

На первом рисунке – пещера. В ней сидели лохматые существа с большими ушами, обёрнутые в тряпки. Марк пригляделся и узнал Петро – тот самый взгляд, тот же рот, открытый от удивления. Рядом сидели остальные мальчишки – все узнаваемые, но с забавными ушами и когтистыми пальцами. Надпись сверху гласила: «ГОБЛИНЫ ПЕЩЕРНЫЕ. ОБИТАЮТ В ТЕМНОТЕ».

– Это мы, что ли? – возмутился Петро, но не сильно, потому что уже разглядывал второй рисунок.

Там в пещеру входили девочки – с крыльями за спиной, в длинных платьях, со светящимися шарами в руках. Одна с короной на голове, другая – с огромными стрекозиными крыльями, третья – с цветами в волосах. Над ними висела надпись: «ФЕИ ПРИНЕСЛИ СВЕТ В ТЁМНОЕ ЦАРСТВО».

На третьем рисунке феи подбрасывали шары-мячи, и пещера наполнялась светом. Гоблины щурились, протирали глаза, но начинали улыбаться. На четвёртом – все вместе играли в футбол. Гоблины и феи бегали по пещере, рисунок был подписан: «И ТУТ ОНИ ПОНЯЛИ, ЧТО ВМЕСТЕ – СИЛА».

Внизу, как всегда, стояли две буквы: «МГ».

– Вот это да, – выдохнул Петро. – Он нас гоблинами назвал!

– А ты посмотри на себя, – засмеялся Артём. – У тебя уши как у летучей мыши!

– У тебя такие же!

– А девчонки и правда – феи, – сказал кто-то из младших мечтательно.

– Крылья красивые, – добавил другой.

Марк посмотрел на Гордея с улыбкой. В этот раз Гордей переплюнул сам себя – придумал настоящую сказку. Гордей, как всегда, смотрел на комикс с самым безразличным видом. Но Марк заметил, как он обрадовался, когда Петро назвал гоблинов «клёвыми».

– Наша местная знаменитость, – сказал Никита про художника. – Надо бы это девчонкам показать, им понравится.

– МГ, – прочитал Петро. – Может, это значит теперь «Могучие гоблины»?

– Или «Магическая графика», – предположил Ян.

Марк поймал взгляд Гордея. Тот едва заметно качнул головой: молчи. Марк и не собирался ничего говорить.

В столовой на завтраке обсуждали только комикс и девочек. Петро уже придумывал, как познакомиться с Милой поближе. Ян строил теории, какая девочка так впечатлила художника. Артём молчал, но слушал внимательно.

Сабит и Даниил спорили:

– Пока мы в общении с ними настоящие гоблины, – вздохнул Сабит.

– Сам ты гоблин, – возразил ему Даниил и скорчил рожу.

Мирон аккуратно снял комикс с двери и теперь тот лежал перед ним на столе. Мирон обещал показать комикс девчонкам, а потом сохранить для истории. Он все выходящие комиксы собирал у себя на тумбочке.

Марк ел кашу и думал о дневнике. О кубке, который пропал. О капитане, который, кажется, знал, где искать. И о том, что сегодня вечером они с Гордеем снова пойдут на старое поле. Может быть, там что-то найдут. Может быть, кубок до сих пор ждёт.

– А ты чего молчишь? – спросил Петро, проходя мимо него с пустой тарелкой. – О чём задумался?

– О гоблинах, – соврал Марк.

Петро засмеялся и продолжил с кем-то обсуждать, как бы так с девчонками сыграть в футбол, чтобы не ударить в грязь лицом. Никита встрял в разговор, Артём хмурился, Ян улыбался, все остальные тоже галдели. Марк слушал вполуха.

Про дневник и закрытое поле никто не вспоминал. Все думали про девочек. И Марк был рад, что их тайна с Гордеем остаётся только их тайной – и становится от этого ещё более важной.

После обеда Марк и Гордей решили заглянуть в музей: пока ничего и ни у кого не спрашивать, просто посмотреть фотографии команд с наградами.

В этот час в музее было тихо и пусто. Свет горел только в главном зале, где стоял макет Академии и висели портреты основателей. Дальше, в глубине, было сумрачно.

– Сюда, – сказал Марк, сворачивая в секцию с фотографиями.

Они были здесь всего раз, на экскурсии, в тот день, когда помогали с новой экспозицией. Тогда Марк смотрел на старые снимки мельком, не вглядываясь. А теперь он медленно шёл вдоль стены, разглядывая каждую фотографию.

Чёрно-белые. Цветные, но выцветшие. Команды в форме, которую никто уже не носит. Мальчишки с серьёзными лицами, тренеры с зачёсанными назад волосами. Кубки, грамоты, вымпелы.

– Смотри, – Гордей остановился у витрины в конце зала.

Марк подошёл. Под стеклом лежали самые старые фотографии, пожелтевшие уже, с загнутыми краями. На одной из них была запечатлена команда – мальчишки в белой форме с тёмными воротниками. Они стояли в два ряда, с кубком в центре. Тренер – молодой, с широкой улыбкой – положил руку на плечо мальчику, который держал кубок.

– Это может быть он? – тихо спросил Гордей.

Марк вгляделся. Мальчик был невысоким, светловолосым, с серьёзным лицом. Он держал кубок обеими руками, как самую ценную вещь в мире. А кубок…

– Похоже, – выдохнул Марк. – Лучи сходятся в мяч.

Он был высокий, от основания вверх поднимались лучи, которые смыкались вокруг футбольного мяча наверху. Совсем как на рисунке Гордея. И на основании – надпись, выгравированная на табличке.

Марк прищурился, пытаясь прочитать:

– «Победителям городского турнира. Сезон 1974 года».

– Значит, вот какой он был, – сказал Гордей. – Кубок этот.

– Ага. Был и пропал, – кивнул Марк.

Они стояли перед витриной, разглядывая лица мальчишек, которые уже давно выросли. Кто-то из них, может быть, до сих пор живёт где-то рядом. Кто-то уехал, забыл, не хочет вспоминать. А вот капитанский дневник удивительным образом оказался у Марка.

И сам капитан, вот он… Вот как он выглядит, этот самый мальчишка.

– И где сейчас этот кубок… – спросил Гордей, будто витрина могла ответить.

– Думаю, нужно для начала поискать на поле, – Марк провёл пальцем по стеклу. – Это самое очевидное место, чтобы что-то спрятать.

Они ещё немного постояли, разглядывая фотографию. Марк пытался представить этого мальчишку – живого, бегающего по полю, счастливого после победы. А потом – расстроенного, когда кубок исчез.

– Надо найти, – сказал он.

– Что? – не понял Гордей.

– Кубок. Если он до сих пор здесь, мы должны его найти.

– А зачем, собственно? – Гордей посмотрел на него с удивлением. – Он же не наш. Хотя, согласен, это будет интересно.

– Это часть истории. Команда исчезла, кубок пропал, поле закрыли. А если мы найдём его… может, тогда и про команду кто-нибудь вспомнит.

Гордей задумался. Потом достал блокнот и быстро зарисовал кубок – сфотографировать было нельзя, телефоны они сдали до вечера.

– Ладно, – сказал он, пряча блокнот. – Будем искать.

После вечерней тренировки, когда остальные разошлись по комнатам, Марк и Гордей снова пробежали по территории и пробрались через кусты к старому полю. Листья уже почти облетели, ветки деревьев и кустов торчали голые, но тропинка всё ещё была заметна. Мальчишки прошли к трибуне, к тому самому шкафчику, где нашли дневник.

– Если капитан что-то спрятал, – сказал Гордей, оглядываясь, – то где?

– Хорошо бы всё осмотреть, – Марк оглянулся на трибуну. – Мы были только у шкафчика. А вокруг?

Они зажгли фонарики на выданных телефонах, обошли трибуну кругом. За ней, со стороны поля, бетонная стена была гладкая, без щелей. Сбоку – старые трубы, которые когда-то отводили воду. Сверху – рассохшиеся деревянные сиденья. Вдоль забора тоже ничего примечательного не нашлось.

– А если не здесь? – спросил Гордей. – Если капитан имел в виду что-то другое? Какая там стоит дата в конце дневника?

– Как раз тот месяц, когда «Первая звезда» пропала. Когда перестали про неё говорить, – Марк присел на корточки, заглядывая под скамейки.

– И капитан пропал. Вместе с командой и своей тайной, – тихо сказал Гордей. Грустно так сказал.

Марк поднял голову. Гордей стоял, прислонившись к стене, и смотрел куда-то вдаль.

– Да, не всё так просто оказалось…

– Надо искать дальше, – сказал Марк. – Получше поискать в музее и на сайтах. Поспрашивать.

– У кого?

– Я хотел начать с Ивана Иваныча, потом спросить в музее. Просто некогда всё время.

– Ладно, спросим, – кивнул Гордей. – А сейчас надо идти, а то нас хватятся.

Они пошли в обратную сторону, к тропинке. Совсем стемнело. Ветер срывал с берёз последние листья, они кружились под ногами. Марк думал о том, что капитан, наверное, тоже ходил здесь когда-то. Смотрел на те же деревья, на то же небо. И знал что-то, чего они пока не знают.

– Слушай, – сказал Марк, замедляя шаг. – А ты никому не расскажешь? Про дневник?

Гордей посмотрел на него странно, даже немного с обидой.

– Ты же не рассказываешь про комиксы.

– Это другое.

– Нет, – Гордей покачал головой. – Это то же самое. Тайна есть тайна. Двое знают – молчат. Трое знают – и знает весь мир.

– Откуда ты это взял?

– Не помню. Наверное, в какой-то книге прочитал.

– Вы что здесь делаете? – раздался голос из-за кустов.

Марк и Гордей одновременно остановились. Раздвигая голые ветки, на поле вышел Иван Иваныч. Поверх его футболки была накинута старая олимпийка, а на ногах надеты резиновые сапоги. В руках он держал мощный фонарик.

– А мы… – начал Марк.

– Гуляете, – закончил за него Иван Иваныч. – А я вас потерял!

Он подошёл к ним, остановился, уперев руки в бока. Луч фонарика опустился на землю. Кажется, лицо у тренера было серьёзное, но не злое. Скорее – озабоченное.

– И часто вы сюда ходите?

Марк и Гордей переглянулись. Врать не хотелось, но и признаваться – тоже.

– Не часто, – осторожно сказал Гордей.

– Не часто – это сколько? Раз? Два? Пять? – Иван Иваныч посмотрел на них внимательно. – Я должен знать, где мои игроки находятся и чем занимаются. А я ничегошеньки не знаю!

Он прошёлся туда-сюда, оглядываясь. Ветер трепал его волосы, олимпийка хлопала на ветру.

– Слушайте, – он посвятил фонариком на мальчишек. – Я понимаю ваше любопытство. Это нормально. Вы юные, вам всё интересно, вы хотите исследовать, находить что-то новое. Но, – он поднял палец, – это место – старая территория. Она давно не используется. Здесь всё ветхое, всё разваливается. Вы видели, в каком состоянии трибуны? Ступеньки обвалились, доски гнилые, железо ржавое!

– Мы осторожно, – сказал Гордей.

– Осторожно, – повторил Иван Иваныч. – А если не повезёт? Что тогда? Кто отвечать будет?

Марк опустил глаза. Ему стало стыдно. Иван Иваныч был прав – они даже не думали об опасности. Просто ходили, смотрели, искали. А ведь здесь действительно могло быть опасно. И отвечать бы за травмы пришлось именно тренеру.

– Мы больше не будем, – тихо сказал Марк.

– Не будете, – Иван Иваныч вздохнул. – Знаю я ваше «не будете». Скажете, а завтра опять придёте.

– Нет, правда, – вмешался Гордей. – Мы поняли, что опасно. И правда не придём больше.

Иван Иваныч посмотрел на них долгим взглядом. Потом покачал головой и сказал уже мягче:

– Ладно. Я не запрещаю вам гулять по территории. Но за кусты эти – не ходите. Тем более – одни, без взрослых. Если уж очень хочется сюда заглянуть, скажите мне. Я с вами схожу. Или Павла попрошу. Сходим вместе, по-человечески, с фонариками и всё такое…

– Спасибо, – сказал Марк.

– А теперь – марш в корпус, – Иван Иваныч махнул рукой.

Мальчишки пошли по тропинке. Марк обернулся – тренер всё ещё стоял на краю поля, глядя на старые трибуны, на ржавые мачты, на забор, который отрезал эту территорию от Академии. У него было странное лицо – не сердитое, не встревоженное. Задумчивое. Как будто он смотрел не на заброшенное поле, а на что-то другое, что видел только он.

– Пошли, – позвал Гордей.

Они вышли за кусты и двинулись к корпусу. Всю дорогу молчали. Только у крыльца Гордей вдруг остановился.

– Он что-то знает, – сказал он.

– Иван Иваныч?

– Да! Ты видел, как он смотрел? Как будто вспоминал что-то…

– Может, он знает историю той команды? – предположил Марк.

Они переглянулись. Вопросов было больше, чем ответов. Но расспрашивать Ивана Иваныча о старом поле сейчас было не время. Надо подождать.

– Ладно, – Марк толкнул дверь. – Пока ничего не спрашиваем, завтра.

– Вот и я о том же, – усмехнулся Гордей.

Они зашли в корпус и ощутили, как замерзли на поле. В холле было светло и тепло. Но мысли о поле, о дневнике, о странном взгляде тренера – никуда не делись.

Возле дверей комнат к ним подбежал Петро, чуть не сбив с ног.

– А вы где были? – спросил он, подозрительно оглядывая.

– Гуляли, – сказал Марк.

– Вдвоём?

– Нет, с пятью гоблинами. Они остались в кустах, – пошутил Гордей.

Петро хотел что-то сказать, но передумал. Только посмотрел на них ещё раз и убежал.

– Ну вот, начинается, – вздохнул Гордей.

– Думаешь, он что-то заподозрил?

– Петро? Он всегда что-то подозревает. Главное – не нервничать.

Марк кивнул, попрощался с Гордеем и зашёл в комнату. Нужно было выспаться и набраться сил для настоящего расследования.

* * *