Мистер Бамбл сидел в приёмной работного дома, угрюмо глядя в пустой очаг. Он размышлял над тем, как изменилась его жизнь. Внушавшая почтение треуголка больше не красовалась на голове бидла. Теперь он носил скромную круглую шляпу. Да и бидлом мистер Бамбл больше не был.

Женившись на миссис Корни, он стал надзирателем работного дома.

– Завтра будет два месяца, как мы поженились, – со вздохом сказал мистер Бамбл. – А мне кажется, что прошли века. Я продался за полдюжины чайных ложек, щипцы для сахара, серебряный молочник и обшарпанную мебель. Как же я продешевил!

– Продешевил он, видите ли! – раздался пронзительный голос. – Да тебе самому цена – пятак в базарный день!

Миссис Бамбл стояла рядом.

– Ты весь день намерен сидеть здесь и храпеть? – сварливо продолжала она.

– Я намерен сидеть здесь столько, сколько найду нужным, сударыня, – ответил мистер Бамбл. – И хотя я не храпел, но, если мне вздумается, буду храпеть, зевать, чихать, смеяться или плакать. Это моё право.

– Твоё право! – с неизъяснимым презрением ухмыльнулась миссис Бамбл.

– Совершенно верно, сударыня, – заявил он. – Право мужчины – повелевать!

– А какие же права у женщины, сэр? – осведомилась миссис Бамбл.

– Повиноваться, сударыня! – загремел мистер Бамбл, вскакивая со стула и направляясь к двери.

– Сейчас посмотрим, кто тут будет подчиняться! – выкрикнула разъярённая женщина.

Она подскочила к мужу, осыпала его голову градом ударов, наносимых с удивительной силой и ловкостью, расцарапала лицо и принялась таскать за волосы.

Тиран встретил достойного противника. Мистер Бамбл выскочил из комнаты. Через несколько минут он подошёл к помещению, где бедные прачки стирали бельё.

«Уж эти-то женщины, по крайней мере, будут по-прежнему уважать мои права», – подумал мистер Бамбл. С разгневанным и грозным видом он стремительно вошёл в комнату.

– Негодные твари, как вы смели устроить такой шум! – закричал он.

Не успел он закончить, как увидел в комнате свою жену.

– Дорогая моя, – пролепетал мистер Бамбл, – а я и не знал, что ты здесь.

– А ты что тут делаешь? – грозно вопросила она.

– Мне показалось, что женщины слишком много болтают вместо того, чтобы работать, – объяснил мистер Бамбл.

– А твоё какое дело? – не унималась миссис Бамбл. – Тебе здесь нечего делать.

К своему ужасу, мистер Бамбл заметил, что прачки захихикали. Комнату он покидал уже под их громкий хохот.

– И всё это за два месяца, – сказал мистер Бамбл, исполненный горестных дум. – Всего-навсего два месяца назад я был не только сам себе господин, но всем другим господин, а теперь…

Не в силах совладать с тоской, он вышел на улицу. Там мистер Бамбл почувствовал жажду и направился в трактир, где никого не было, кроме одного-единственного посетителя.

Незнакомец, высокий и смуглый мужчина, устроился в углу. На нём был длинный чёрный плащ. Появление мистера Бамбла не осталось незамеченным таинственным незнакомцем.

– Мне кажется, я вас раньше видел, – произнёс мужчина. – Вы когда-то были здесь приходским бидлом, не так ли?

– Правильно, – ответил мистер Бамбл, – а теперь я надзиратель работного дома.

– Полагаю, вы, как и в прежние времена, не упускаете из виду своих интересов? – продолжал незнакомец. – Говорите откровенно, старина. Как видите, я вас хорошо знаю.

Мистер Бамбл с явным замешательством осмотрел незнакомца с головы до ног.

– Приходским чиновникам не так уж хорошо платят, чтобы они могли отказываться от маленького добавочного вознаграждения, если его предлагают… – сказал он.

Незнакомец улыбнулся и кивнул головой, словно подтверждая, что не ошибся в своём собеседнике.

– Теперь слушайте меня, – начал незнакомец. – Я приехал сюда, чтобы разыскать вас. Благодаря счастливому случаю вы сами пришли в эту комнату. Мне нужно получить от вас некоторые сведения. Разумеется, не бесплатно.

Он подвинул два золотых соверена[10] к мистеру Бамблу, который тотчас спрятал их в карман жилета.

– Вы меня не знаете, – произнёс мужчина, – и впредь не советую вам наводить обо мне справки. Мне нужно, чтобы вы кое-что припомнили. Скажем, то, что случилось десять или одиннадцать лет назад.

– Давно это было, – заметил мистер Бамбл, – однако я помню это время.

– Место действия – работный дом, – продолжал незнакомец.

– Хорошо!

– А время – ночь.

– Да, – сказал мистер Бамбл.

– Там родился мальчик, – подсказал незнакомец.

– Там появилось на свет много мальчиков и девочек, – удручённо покачал головой мистер Бамбл.

– Я говорю только об одном: тихом, болезненном мальчике, который был учеником здешнего гробовщика, – возразил мужчина.

– Так это Оливер! – воскликнул мистер Бамбл. – Юный Твист. Конечно, я его помню.

Незнакомец перебил его:

– Я не им интересуюсь, а женщиной. Старой каргой Салли, которая ухаживала за его матерью. Мне она нужна. Где она сейчас?

– Она умерла прошлой зимой, – ответил мистер Бамбл.

Незнакомец глубоко задумался. Казалось, что он сам не знает, радоваться или огорчаться такому известию. Затем он встал, собираясь уйти.

– Впрочем, это неважно, – заметил он, направляясь к двери.

Однако мистер Бамбл почуял возможность заработать ещё деньжат. Он прекрасно помнил ту ночь, когда сделал предложение миссис Корни, и то, как её позвали к постели умирающей Салли, которая когда-то нянчила Оливера.

– Моя жена была у постели Салли в ту ночь, когда она умерла, – быстро заговорил мистер Бамбл. – Она может пролить свет на дело, которое вас интересует.

Незнакомец резко остановился.

– Как её можно найти? – спросил он, явно обнаруживая, что эта весть воскресила его опасения.

– Я приведу её, – пообещал мистер Бамбл.

– Когда? – воскликнул незнакомец.

– Завтра вечером, – ответил мистер Бамбл.

– Встретимся в девять часов, – сказал незнакомец и написал название какой-то улицы у реки. – Приведёте свою жену туда. Я не стану напоминать вам, чтобы вы держали всё в тайне.

После этого они простились и разошлись в разные стороны.

Мистер Бамбл взглянул на адрес и обнаружил, что фамилия не обозначена. Он остановился и, увидев, что незнакомец ещё не успел отойти далеко, бросился за ним:

– Кого мне там спросить?

– Монкса, – прошептал тот и скрылся в ночи.

Вечером следующего дня мистер и миссис Бамбл шли по направлению к ветхим лачугам, расположенным у реки. Небо затянули тучи, обещавшие сильную грозу.

Здесь жили отъявленные негодяи, промышлявшие в основном грабежом и преступлениями. Убогие хибары теснились в нескольких ярдах от берега. Из речного ила торчали прохудившиеся лодки.

В центре этой кучки лачуг находилась старая мельница, которая давно развалилась. Значительная часть здания уже погрузилась в реку, оставшаяся угрожающе нависла над тёмной водой.

Раздались первые удары грома, и на землю хлынули потоки дождя.

– Должно быть, это где-то здесь, – сказал мистер Бамбл.

– Эй, вы там! – раздался сверху чей-то голос.

Мистер Бамбл поднял голову и увидел человека, наполовину высунувшегося из окна второго этажа мельницы.

– Сейчас я за вами выйду! – крикнул Монкс.

Если бы Монкс спустя мгновение не появился в дверях, испуганный мистер Бамбл повернул бы домой.

– Входите! – поторопил их Монкс. – Не задерживайте меня здесь!

Вслед за ним они вошли в тёмное помещение мельницы, где Монкс обернулся к миссис Бамбл.

– Никому ни слова о том, что вы со мной встречались, – угрожающе предупредил Монкс. – Тот, кому известна тайна, которая может стоить ему головы, должен держать язык за зубами. Понятно?

– Нет, – побледнев, произнесла миссис Бамбл.

– Разумеется, нет, – усмехнулся Монкс. – Откуда вам знать!

Кивком головы Монкс приказал им следовать за ним. Они поднялись по лестнице и оказались в тёмной комнате, в которую из покосившегося окошка едва просачивался сумеречный вечерний свет. Монкс торопливо захлопнул ставни и зажёг лампу, которая тускло осветила ветхий стол и три стула возле него.

– Ну, – произнёс Монкс, когда все трое уселись, – вы были возле Салли, когда она умерла. Она вам чего-нибудь сказала?

– Да, – ответила миссис Бамбл, – она рассказала мне о матери Оливера Твиста.

– Тогда первый вопрос, – сказал Монкс. – Что она рассказала вам?

– Это второй вопрос, – возразила женщина. – Первый вопрос – сколько стоит это сообщение.

Монкс пришёл в ярость:

– А кто, чёрт возьми, на это ответит, не узнав, каково оно?

– Лучше вас – никто, я в этом уверена, – возразила миссис Бамбл. – Какую цену оно имеет для вас?

– Быть может, никакой, а может быть, двадцать фунтов, – сказал Монкс. – Говорите и предоставьте мне решать.

Ответ женщины не заставил ждать:

– Двадцать пять фунтов, и я расскажу вам всё, что знаю.

Мистер Бамбл, на которого никто не обращал внимания, молча наблюдал, как Монкс достаёт мешочек и отсчитывает двадцать пять фунтов. Он положил деньги на стол и подвинул миссис Бамбл.

– Вот, – произнёс Монкс одновременно с очередным ударом грома. – А теперь рассказывайте.

Мужчины подались вперёд, перегнувшись через маленький столик, чтобы расслышать шёпот миссис Бамбл:

– Салли упоминала молодую женщину, которая родила сына, названного Оливером Твистом. Она умерла, а Салли сказала, что украла у неё что-то… что-то золотое…

Монкс взволнованно перебил её:

– Она продала эту вещь? Кому? Где? Когда?

– Это были её последние слова, – ответил мистер Бамбл. – После этого она умерла.

– Не сказав ничего больше? – в бешенстве закричал Монкс. – Она должна была сказать что-то ещё. Я душу из вас вытрясу, если вы не скажете мне!

– Салли ни слова больше не произнесла, – сказала миссис Бамбл. – Но… но, умирая, она одной рукой настойчиво цеплялась за моё платье. В этой руке я нашла зажатый клочок бумаги…

– Что это было? Что? – нетерпеливо спросил Монкс.

– Закладная квитанция, – ответила женщина. – Ростовщик заплатил Салли деньги в обмен на какую-то вещь.

– Куда вы дели квитанцию? – продолжал допрашивать женщину Монкс.

– Пошла к ростовщику и обменяла её на кое-какие вещички, – сообщила миссис Бамбл. – Это же не воровство. Просто я чувствовала, что когда-нибудь они пригодятся.

– Так и случилось, – заметил Монкс. – Где они сейчас?

– Здесь, – ответила женщина, торопливо бросая на стол небольшую сумочку.

Трясущимися руками Монкс открыл её. В сумочке лежал маленький медальон с двумя локонами волос и простенькое обручальное колечко.

– На внутренней стороне выгравировано имя «Агнес», – сообщила миссис Бамбл, – а затем дата. Примерно за год до рождения Оливера.

– И это всё? – поинтересовался Монкс, продолжая лихорадочно ощупывать сумочку.

– Всё, – ответила миссис Бамбл, не скрывая беспокойства. – Что вы собираетесь делать с этими драгоценными вещичками? Может полиция или кто-нибудь ещё использовать их против меня?

– Никогда! – заверил её Монкс. – Ни против вас, ни против меня.

С этими словами он неожиданно отодвинул стол и, дёрнув за железное кольцо в полу, откинул крышку большого люка.

– Загляните вниз, – сказал Монкс, – и не бойтесь. Будь это в моих интересах, я преспокойно отправил бы вас туда.

Мистер Бамбл и его жена заглянули в люк. Далеко внизу под мельницей бурлила вздувшаяся от ливня река.

Монкс положил медальон и колечко обратно в сумку и привязал к ней грузило. Затем он бросил сумочку в открытый люк. Она упала в пенящийся поток.

– Готово! – сказал Монкс, опуская крышку люка. – Если море и отдаст когда-нибудь своих мертвецов, как говорится в книгах, то своё золото и серебро, а также и эту дребедень оно оставит себе. Говорить нам больше не о чем, можно положить конец этому приятному свиданию.

– Совершенно верно, – отозвался мистер Бамбл, не чаявший поскорее покинуть это зловещее место.

Когда они уже выходили на улицу, Монкс снова с угрозой произнёс:

– Держите язык за зубами, а не то берегитесь. Палач будет ждать вас обоих!

Смертельно напуганные супруги поспешили скрыться в темноте.