По своему обыкновению, Набоков дает возможность прийти к самым неожиданным из приготовленных им открытий разными путями. Хэйзель топится в озере после того, как сходит с автобуса в местечке с определенно шотландским названием Локенхед (Lochanhead; шотл. гэльск. «lochan», «озерцо»⁶) и направляется к ледяной топи в Локен-Нек (Lochan Neck). Воспитателем Чарльза II Земблянского был шотландец, некий господин Кэмпбель, который мог наизусть декламировать «Макбета» и прививал юным принцессам любовь к «Погребальному плачу по лорду Рональду» из «Песен шотландской границы» Вальтера Скотта (71/120; по справедливому замечанию Жерара де Вриса, здесь мы имеем дело с «явной отсылкой» к «оценке, данной поэме первым биографом Скотта Джоном Локхартом, который писал, что она пробуждает “детское ухо к силе поэзии и мелодике стиха”»⁷). В «Деве озера» Скотта король северной страны⁸, который сохраняет свое инкогнито до самого конца этой поэмы, является на сцену, продравшись сквозь горные леса, слышит зов Девы озера и возвещает (слова эти – первая прямая речь в поэме): «“Я – незнакомец” – молвил Охотник, / Выходя из тени орешника» («A stranger I, – the Huntsman said, – / Advancing from the hazel shade»; I, 397–398)⁹. Скотт, разумеется, почерпнул название своей поэмы из артуровского мифа в изложении Томаса Мэлори, у которого Дева озера, существо туманно-сверхъестественное, вручает Артуру меч, дающий ему права на престол. Аллюзия к Скотту и стоящему за ним Мэлори словно бы подсказывает, что Кинбот выходит на сцену в роли короля северной страны «из тени Хэйзель Шейд» («from the hazel shade»), девы озера. Вдохновляя Кинбота на сотворение Зембли, Хэйзель подвигает своего отца на написание «Бледного огня», позволяя Кинботу оставить себе «королевские регалии» – драгоценную рукопись, которая позволит ему рассказать историю, доказывающую, что он – король.