Создавая Земблю во славу себе, Кинбот конструирует некоторые ее части так, чтобы отомстить другим. Страшная повествовательная месть Кинбота настигает не только Градуса, но и всех Теней. Мы с легкостью узнаем в Градусе Джека Грея, но кто скрывается за его предполагаемыми сообщниками?

Опознать следующего персонажа лишь немногим труднее, чем идентифицировать Градуса. Вот Градус встречается в Ницце с «важной Тенью»:

Это был веселый, может быть, чересчур веселый малый в зеленой вельветовой куртке. Никто не любил его, но он, несомненно, обладал острым умом. Его фамилия Изумрудов звучала по-русски, но на самом деле значила «из умрудов» (эскимосское племя), которых иногда видишь гребущими в своих умяках (обтянутых шкурами челнах) на изумрудных водах близ наших северных берегов. Ухмыляясь, он сказал, что приятелю Градусу следует собрать путевые документы, включая медицинское свидетельство, и сесть на первый же реактивный самолет с назначением в Нью-Йорк. Поклонившись, он поздравил его с тем, что указал с такой феноменальной догадливостью правильное место и правильный способ. Да, после тщательной перлюстрации добычи, которую Андрон и Ниагарушка достали из письменного, розового дерева, стола королевы (большей частью счета и бережно хранимые снимки и эти дурацкие медали), нашлось письмо от короля с его адресом, который был, кто бы мог подумать… Нашему герою, который перебил было вестника успеха, чтобы сказать, что он никогда – посоветовали не выказывать излишней скромности. Предъявлен был теперь клочок бумаги, на котором Изумрудов, трясясь от хохота (смерть – развеселое дело), написал для Градуса псевдоним клиента, название университета, где он преподавал, и город, в котором университет был расположен. Нет, эта бумажка не для хранения. Он мог ее хранить, только пока заучит. Этот сорт бумаги (употребляемой фабрикантами макарон) не только отлично переваривается, но и очень вкусен. Веселое зеленое видение удалилось – несомненно, чтобы вернуться к распутству. Какую ненависть вызывают подобные субъекты! (741/294–295)

«Зеленая вельветовая куртка», «изумруд» (emerald) и «вестник» (herald; в русской транслитерации «геральд» (gerald)²⁰ указывают на уже знакомого нам гомофоба. В Указателе нет статьи «Джеральд Эмеральд», но в статье «Кинбот» мы находим следующее: «Его ненависть к лицу, делающему авансы, а затем предающему благородное, наивное сердце, распространяя грязные россказни о своей жертве и преследуя ее жестокими насмешливыми выходками, 741». И там же: «Его участие в обсуждении в профессорской его сходства с королем и его окончательный разрыв с Э. (в алфавитном указателе не представлен)». Если более ранняя отсылка и не заставила нас обратиться к примечанию к строке 741, быть может, заставит эта. Обратившись к соответствующему примечанию, мы обнаруживаем, что в нем нет ни упоминания Эмеральда, ни чего-либо происходящего в Нью-Уае – лишь описание встречи Градуса с Изумрудовым.

Набоков позаботился о том, чтобы внимательный читатель, знакомящийся с книгой впервые – не говоря уже о чутком перечитывателе, – мог увидеть, что Кинбот сконструировал Изумрудова в отместку Джеральду Эмеральду, не только поднявшему на смех самоидентификацию и сексуальность Кинбота, но даже – самое страшное предательство из всех, которые может вообразить Кинбот, – довез убийцу до места преступления²¹. Изумрудов, таким образом, становится агентом, в конце концов информирующим Градуса о тайне королевского инкогнито, снабжающим его адресом короля-изгнанника и командирующим его в Нью-Йорк.

В образах Теней, идущих по следу Кинбота, Набоков приготовил для нас серию открытий разной степени сложности: какие-то из них мы делаем достаточно быстро; о возможности иных смутно догадываемся, но не знаем, что необходимо для их совершения; есть и такие, которые требуют времени даже для того, чтобы привлечь наше внимание. Быстро узнав Эмеральда в Изумрудове, мы можем также догадаться и о том, что воображение Кинбота преобразило и тех, кого он называет «нашими самозваными шейдистами» (Предисловие, 19) из Нью-Уая, в Теней, тянущихся к нему из Зембли²². Эти «самозваные шейдисты» – профессора-коллеги Шейда по Английскому отделению Вордсмитского университета – утверждают, что они защищают интересы покойного от посягательств неуравновешенного (возможно, безумного) редактора, исчезнувшего с последней рукописью Шейда и угрожающего опубликовать ее. Кинбот видит в шейдистах ничтожеств, завидующих особым отношениям, связывающим его с поэтом, равно как в Тенях он видит тупоголовых убийц, завидующих особому положению короля и преследующих его только лишь из чувства ненависти. И все же догадка о том, что у шейдистов и Теней много общего, вряд ли позволяет утверждать, что Тени – всего лишь трансмутировавшие шейдисты, прежде всего потому, что каждая из названных по именам Теней – Градус, Изумрудов, барон А. – это отдельный персонаж, играющий свою роль. Если Градус на самом деле Грей, а Изумрудов – Эмеральд, ни того ни другого уж точно нельзя назвать ни коллегой, ни сторонником Шейда.

Два наиболее ярких персонажа из тех, что преследует короля и помогают Градусу добраться до Нью-Уая, – это Ниагарин и Андронников, два советских шпиона-эксперта, доставленные в Онхаву после земблянской революции с целью найти исчезнувшие королевские регалии. У них ничего не получается, но они все-таки простукивают дворцовые стены, дюйм за дюймом приближаясь к комнате, где заключен король, замышляющий побег. Даже после того, как король умудряется сбежать из страны, экстремисты полагают, что он еще не покинул Земблю, и «угрюмые русские» продолжают свои поиски, а Кинбот язвит: «Они продолжали свои сложные раскопки, пока весь дворец не был изрешечен и частью разрушен, – как-то ночью в одной из комнат обвалилась целая стена, обнаружив в нише, о существовании которой никто не подозревал, старинную бронзовую солонку и пиршественный рог короля Вигберта; но вы никогда не найдете ни нашей короны, ни ожерелья, ни скипетра» (681/281). Кинбот презирает их с той же силой, что и Градуса: «Их имена (вероятно фиктивные) были Андронников и Ниагарин. Редко приходится видеть, по крайней мере среди восковых фигур, чету более приятных презентабельных молодчиков. Все восхищались их чисто выбритыми скулами, элементарным выражением их лиц, волнистыми волосами и безупречными зубами» (там же). Несмотря на свой статус «экспертов» и некоторые рудименты человекообразности, эти Розенкранц и Гильденстерн²³ проваливают каждое из порученных им заданий, и только благодаря нелепому нагромождению ошибок им удается добраться до виллы королевы Дизы на Лазурном берегу, где они находят шкатулку, в которой хранятся, естественно, не королевские регалии, а письмо от Чарльза II, раскрывающее инкогнито Кинбота и его адрес. Несмотря на всю свою некомпетентность, именно они позволяют Градусу преследовать его добычу вплоть до «все венчающего промаха».

В Указателе имен, уже после смерти Градуса, Кинбот продолжает язвить всех, кого еще может уязвить: устраивает химерическую охоту за «королевскими регалиями», дразня русских шпионов пустыми перекрестными ссылками между статьями «Потайник» и «Тайник» и мимоходом заставляя нас, читателей, ломать голову не над одной загадкой (так где же королевские регалии?), а над целыми тремя: где королевские регалии, кто такие Ниагарин и Андронников в реальности (если они вообще существуют) и что в реальности представляют собой эти королевские регалии (если они вообще существуют), раз Кинбот так наслаждается неспособностью своих преследователей их обнаружить?

В самой длинной из всех статей Указателя, посвященных самому Кинботу, отмечено «его презрение к профессору Х. (в алфавитном указателе не представлен); <…> его окончательный разрыв с Э. (в алфавитном указателе не представлен); <…> он и Ш. трясутся от смеха над лакомыми цитатами из университетского учебника профессора К. (в алфавитном указателе не представлен)». Два последних фрагмента в статье под именем «Кинбот» и следующая статья выглядят так:

<…> его неудавшаяся попытка спасти жизнь Ш. и его успех в спасении рукописи, 1000; мероприятия для ее напечатания без помощи двух «экспертов», Предисловие.

КОБАЛЬТАНА, когда-то модный горный курорт, вблизи развалин старых казарм, ныне холодное, пустынное место, труднодостижимое, лишенное всякого значения, но все еще вспоминаемое в военных семьях и лесных замках, в тексте не представлено.

Страницу спустя мы встречаем чуть измененную статью «Андронников и Ниагарин»: «НИАГАРИН и АНДРОННИКОВ, два советских “эксперта”, все еще разыскивающие спрятанное сокровище, 130, 681, 741; см. “Королевские регалии”». Сочетание двух комплектов «двух <…> “экспертов”», а также фраз «в алфавитном указателе не представлен» и «в тексте не представлено» должно дать нам ответ на все три загадки.

В Предисловии Кинбот жалуется на Сибиллу Шейд: «Вместо того чтобы ответить на мое месячной давности письмо из моей сидарнской пещеры, где перечислялись некоторые из самых важных вопросов, в том числе вопрос о настоящем имени “Джима Коутса” и т. д., она внезапно ошарашила меня телеграммой с просьбой принять профессора Х. (!) и профессора К. (!!) в качестве соредакторов поэмы ее мужа. Как глубоко это поразило и уязвило меня! Естественно, это исключило всякую возможность сотрудничества с введенной в заблуждение вдовой моего друга» (24). В сознании Кинбота «эксперты» «профессор Х.», то есть профессор Поль Хёрли, мл., «хороший администратор, но ничтожный ученый» (прим. к стр. 376–377), и «профессор К.», смехотворный фрейдист из примечания к строке 929, которые, разумеется, не могут – как он, по-королевски, – проникнуть в душу Шейда, трансмутируют в Ниагарина и Андронникова, а их мучительная погоня за рукописью – в поиски неуловимых королевских регалий советскими шпионами-неудачниками²⁴. Популярный когда-то горный курорт «Кобальтана», единственный топоним Зембли, представленный в Указателе имен, но не упомянутый в тексте, и есть место, где спрятаны королевские регалии²⁵; в реальном мире романа оно соответствует Сидарну, Ютана, маленькому курорту, снова превратившемуся в «город-призрак» (прим. к стр. 609–614) в «угрюмых осенних горах» (71/115), где Кинбот устраивается со своей печатной машинкой, принимаясь за работу над примечаниями к рукописи Шейда²⁶. Даже роковое письмо Кинбота, которое Ниагарин и Андронников находят в письменном столе супруги Чарльза II, – письмо, выводящее Градуса на след короля и, таким образом, по версии Кинбота, приводящее к смерти Шейда, – соответствует контракту Сибиллы Шейд, который мог бы позволить «профессору Х. (!) и профессору К. (!!)» стать соредакторами Кинбота – злодеяние, которое для Кинбота равнозначно повторному убийству Шейда.