Но стоит нам только сделать это поразительно открытие, которое, с одной стороны, заставляет нас увидеть, что половина Комментария – это полная иллюзия, а с другой – придает новую стройность и смысл всему его содержанию, как последние четыре абзаца последнего примечания опрокидывают все вверх дном и оборачиваются целой серией сюрпризов, как будто Кинбот или полностью теряет контроль над повествованием («Что ж, господа хорошие, думаю, что многим из вас в этом нарядном зале так же хочется есть и пить, как мне, и мне лучше, господа, на этом остановиться»), или начинает различать сквозь миражи собственного безумия проблески непредвиденных, недопустимых истин, согласно которым он не просто безумен, а вообще выдуман:

Бог мне поможет, я верю, избавиться от желания последовать примеру двух других персонажей в этом труде. Я буду продолжать существовать. Я могу принять другие обличья, другие образы, но я буду пытаться существовать. Я могу еще объявиться в другом университете в виде старого, счастливого, здорового, гетеросексуального русского писателя в изгнании, без славы, без будущего, без читателей, без чего бы то ни было, кроме своего искусства. Я могу соединить силы с Одоном в новом кинофильме “Побег из Зембли” (бал во дворце, бомба на дворцовой площади). Я могу подслужиться к театральным критикам с простыми вкусами и смастерить пьесу для сцены, старомодную мелодраму с тремя действующими лицами: безумцем, решившим убить воображаемого короля, другим безумцем, который воображает себя этим королем, и знаменитым старым поэтом, который случайно попадает на линию огня и погибает при столкновении двух фикций. О, я многое могу сделать! С позволения истории я могу поплыть назад, в мое восстановленное королевство, и громким рыданием приветствовать серое побережье и блеск крыши под дождем. Быть может, я буду корчиться и стонать в сумасшедшем доме, но что бы ни случилось, где бы ни была поставлена декорация, кто-то где-то тихо пустится в путь, кто-то уже пустился в путь, кто-то довольно еще далеко покупает билет, садится в автобус, на корабль, на самолет, доехал, шагает навстречу миллиону фотографов, и вот сейчас он позвонит у моей двери – более крупный, более почтенный, более умелый Градус.

После всех наших открытий в Комментарии, – открытий не менее поразительных, чем те, что были сделаны нами на нескольких последних страницах, – мы оставляем его позади и в ожидании новых сюрпризов приступаем к Указателю имен.