Глава сорок девятая

Блейк где-то в подземельях замка, и я не знаю, чем занят Каллум. Возможно, он обсуждает стратегию с Альфами, учитывая угрозу Александра, или просто приходит в себя после нашей ссоры. Я очень зла на них обоих. Блейк сжег страницы, а Каллум ушел.

По крайней мере, Блейк собирался мне что-то сказать. Я знаю, что теперь не смогу до него добраться.

Мои веки тяжелеют, когда я смотрю на книгу в мягкой обложке, которую взяла из его комнаты. Мне нужно ее прочитать, но я боюсь.

Глаза Блейка были необычайно искренними, когда он сидел, сгорбившись, на краю кровати, сцепив руки. Отблески огня плясали на его шрамах и мышцах. Возможно, я не хочу знать, что он собирался сказать. В моей душе зародилась какая-то мысль — объяснение этой связи, того, что пытался продемонстрировать Джеймс, и реакции Каллума на это. Я хочу отбросить ее, пока она не пустила еще более глубокие корни.

Каллум однажды рассказывал мне о волках. Когда я только приехала сюда, он попросил меня надеть его ошейник. Это звучало как какая-то связь, хотя он и не смог объяснить мне, какая именно. Я смотрю на потрепанную книгу в мягкой обложке и задаюсь вопросом, не искала ли я ответы не в том месте. Блейк забрал у меня две книги, и эту спрятал в ящике стола, как будто не хотел, чтобы я ее достала.

Откладываю книгу в сторону, откидываюсь на подушки и провожу руками по волосам. Я дергаю их, чувствуя, как покалывает кожу головы. Ветер завывает в каменных стенах, во рту у меня боль, а кожа стянута. Кусаю палец, разрываю кожу и отрываю кусочек ногтя. Затем сажусь и беру книгу, чувствуя, как моя кровь впитывается в пергамент.

Открываю книгу и начинаю пролистывать аккуратно начерченные чернилами слова. Это история о жестоком Альфе, который живет в замке. В отместку за оскорбление, нанесенное ему Альфой из соседнего клана, он берет в плен его дочь. Но, проводя время вместе, они начинают влюбляться.

Только ближе к концу я натыкаюсь на это. У двух волков появляется особая связь, которая называется Анам-Кридех.

Стук моего сердца становится громче, а слова на странице начинают расплываться. Я захлопываю книгу.

Тени сгущаются, и я словно оказываюсь под водой, пытаясь вдохнуть воздух. Я стараюсь выплыть на поверхность, но что-то словно цепляется за меня и тянет вниз. Мысль, которая уже давно сидит у меня в голове, становится все более отчетливой. Я отгоняю ее. Я бы хотела поговорить с Элси, но она уже вернулась в Лоуфелл. Но я помню, как она рассказывала мне, что старая кухарка, которая когда-то работала в Лоуфелле, писала их.

Может быть, это правда? Я встаю с кровати, надеваю тапочки и халат поверх ночной рубашки. Захватив с собой маленькую книгу.

Уже поздно, но если мне повезет, то кухни не будут пустовать. Я тихо прохожу мимо Фергюса, который снова спит, и спускаюсь по лестнице на первый этаж замка. Когда я прихожу, в одном из кухонных очагов горит огонь, а женщина, которую я ищу, стоит спиной ко мне и моет посуду в мыльном ведре.

— В это время тебе следует быть в постели, девочка, — предостерегающе говорит миссис Макдональд. Она поворачивается и скрещивает руки на груди, намылив рукава своего коричневого платья. — И уж точно тебе не стоит разгуливать в таком наряде, — она прищелкивает языком, глядя на мой халат, который плотно облегает мои изгибы.

Поднимаю книгу, которую держу в руках.

— Это вы написали?

При виде книги ее глаза сужаются, и она оборачивается.

— Да, я написала это. Давным-давно. У меня сейчас нет на это времени. И что с того?

Несмотря на вопросы, которые так и просятся наружу, уголок моих губ приподнимается в улыбке.

— Кто бы мог подумать, что вы такая романтичная, миссис Макдональд?

— Хм.

Подхожу к ней и встаю у кухонного стола по другую сторону ведра, в котором она моет посуду. Окно выходит на огород с травами, и за ним ветер шелестит в зарослях розмарина и тимьяна. Я не могу перестать думать о вопросе, который хочу задать ей, но никак не решаюсь.

— В этой книге вы писали об Анам-Кридех.

— Да, это довольно редкое явление, но я всегда упоминаю о нем в своих книгах.

— Анам-Кридех… Если бы два волка разделили его, могли бы они чувствовать эмоции друг друга?

— Мне нравится писать об этом именно так. На самом деле, никто не знает наверняка. Такая связь возникает редко, и еще реже ее принимают.

— Ее нужно принять?

— О, да, конечно. Почему ты спрашиваешь?

— И как ее принять?

Она пожимает плечами.

— Не знаю. Единственный известный мне волк, который пережил Анам-Кридех, — это Джеймс, и он никогда не делился подробностями.

Мои брови приподнимаются.

— Джеймс?

— Да, — говорит она, — с той девушкой, за которой он ухаживал, Клэр. По крайней мере, так говорят. Люди утверждают, что она отказала ему, и их связь так и не окрепла.

Мой пульс начинает биться чаще.

— Как ее можно разорвать?

Она смеется.

— Разорвать? Однажды возникнув, она не может быть разорвана. Только Богиня Луны обладает такой силой. — Миссис Макдональд возвращается к посуде. — Анам-Кридех вечен. Считается, что эта связь превосходит даже смерть. Почему ты интересуешься?

Развернувшись, на дрожащих ногах выхожу из кухни. Кажется, я бормочу слова благодарности. Мой разум и тело словно находятся в другом месте. Коридоры расплываются передо мной, и я направляюсь к лестнице.

Вечная связь между двумя волками, созданная Богиней Луны, связь, о которой пишут в книгах о любви… Это расстроило бы Каллума. Хватаюсь за перила и делаю глубокий вдох.

Ты уже знаешь.

Тошнота подступает к горлу. Я вспоминаю слова Каллума, сказанные мне, когда я впервые приехала в Мадах-Аллайх.

Это волчья фишка. Явление редкое, но могущественное. Даже сильнее, чем любовь. Две души, избранные Богиней Луны…

Я знаю, что это за связь.

Если я пойду в одну сторону, то могу столкнуться с Альфой, который обманул меня в подземельях.

Если же пойду в другую сторону, то столкнусь с Альфой, который скрывал правду, о которой, должно быть, подозревал уже несколько недель.

Опасная и пугающая мысль разрастается так сильно, что мне становится трудно дышать. Борюсь с ней изо всех сил, подавляю ее, потому что не хочу, чтобы она вырвалась наружу.

Я не кролик. Не добыча. Не проблема, которую нужно запереть в башне. Я не беспомощная принцесса, которую нужно ограждать от правды.

Кто-то должен заплатить за это.

Кто-то заплатит за это.

Тело дрожит, сердце колотится, грудь вздымается, но я выбираю направление.