Глава тридцать третья

Дункан стоит в дверном проеме, и ветер треплет его синий килт, развевающийся вокруг бедер. Ночь разливается по каменным плитам перед ним. Его рубашка в крови, а прядь светлых волос выбилась из пучка. Над глазом красуется синяк, и я задаюсь вопросом, кто его оставил — Блейк или кто-то из людей Александра.

Каллум новый король.

Облегчение разливается в груди, но я быстро подавляю его. Дункан был моим надзирателем, когда я сидела в камере. Он приставил лезвие к моему горлу. Возможно, он лжет. Трудно поверить, что Каллум послал Дункана найти меня, а не пришел за мной сам.

Делай, как он говорит. Отталкиваю голос Каллума и чувства, которые вызывают эти слова.

Рука Блейка, стоящего рядом со мной, сжимает рукоять кинжала. Его рука прижата к моей. Он все еще без рубашки, его кожа бледная и влажная, и мы оба в крови. Дункан настороженно переводит взгляд с одного на другого.

— Я не лгу, — говорит он. — Меня прислал Каллум.

— Люди Пограничья? — спрашивает Блейк.

— Они уехали после того, как ушел Александр.

Блейк убирает руку с оружия.

— Встретимся снаружи.

Дункан кивает и выходит из часовни, закрывая за собой дверь. Когда я делаю глубокий вдох, запах крови наполняет мои легкие, напоминая мне, что Блейк еще не совсем здоров.

— Возможно, он лжет, — говорю я.

— Не лжет, — отвечает Блейк. — Или, по крайней мере, я так думаю.

— Почему Каллум сам не пришел за мной?

Он тяжело вздыхает.

— Потому что ты со мной.

Мои брови сходятся на переносице, и это, кажется, заставляет его нервничать. Он проводит здоровой рукой по затылку.

— Или, возможно, это ловушка, крольчонок. Давай выясним?

Блейк берет свою окровавленную рубашку и пытается надеть ее. Помогаю ему застегнуть пуговицы, и мы идем по проходу, чтобы выйти наружу.

Дункан уже сидит на лошади у ворот часовни, и за его спиной высятся горы. Блейк подходит к лошади, на которой мы сюда приехали, и ласково гладит ее по боку. Я останавливаюсь и замираю. Во время нашей поездки сюда мы были настолько взволнованы, что мне даже в голову не приходило, как близко мы были друг к другу.

Блейк оглядывается через плечо и, скорчив гримасу говорит.

— Может, хочешь поехать с Дунканом?

Дункан выпрямляется в седле, и на мгновение в его глазах мелькает тень паники, прежде чем он решительно отводит взгляд. Интересно, беспокоит ли его, что подумает Каллум?

Фыркаю, присоединяясь к Блейку у лошади.

— Я держу поводья.

Его левая рука безвольно висит вдоль тела, и он, закатив глаза, произносит:

— Очевидно.

Сажусь в седло, Блейк устраивается позади меня. Его грудь прижимается к моей спине, и каждая мышца моего тела напрягается. Вместо того чтобы обхватить меня рукой за талию, он хватается за седло. Меня радует, что теперь, когда он не на грани жизни и смерти, ему тоже не по себе от этого.

Дункан выезжает через ворота. Все еще немного обеспокоенная тем, куда он нас ведет, я хватаю поводья и следую за ним.

Деревья вокруг нас шелестят, пока мы спускаемся по темному горному перевалу. Вершины скрыты в темноте. Ноги Блейка соприкасаются с моими, когда местность становится все более неровной, и он продолжает ерзать, пытаясь увеличить расстояние между нами.

Недавно он поцеловал меня.

Тяжесть его поцелуя все еще ощущается на моих губах. Уверена, что она станет еще более ощутимой, когда мы вернемся в замок. Я также уверена, что последствия будут для нас обоих. Все Альфы это видели. Каллум это видел.

Делай, как он говорит.

— Ты знаешь Александра, — тихо произношу я спустя некоторое время.

— Да. — Дыхание Блейка щекочет мне ухо.

— Ты забыл упомянуть об этом.

— Я не знал, что должен сообщать вам обо всех своих знакомых. — Лошадь спотыкается о камень, и он врезается грудью мне в спину. — Я могу предоставить вам список, если хотите.

— Не прикидывайся дурачком. Ты знал, что Александр придет за мной, и знал нашу историю. Это была важная информация, которой ты должен был поделиться.

— Зачем? Ты, кажется, считаешь нас врагами.

— А ты говорил, что мы друзья. Откуда ты его знаешь?

Чувствую теплый вздох Блейка на своей щеке.

— Некоторое время назад я сидел в тюрьме. Познакомился с ним во время своего заключения.

— За что тебя посадили?

— За то, что я волк.

Мои слова о том, как хорошо, что он получил хоть какое-то наказание за свое поведение, застревают у меня в горле.

— Ой. Извини.

Рядом с нами течет вода, но в темноте сложно понять, ручей это или река. Звук воды спокойный.

— Откуда ты знал, что Александр не последует за нами в часовню?

— Ты видела татуировку у него на запястье?

Я заметила татуировку на том же месте, что и у Элси, и поняла, что за символ мог быть там изображен.

— Он поклоняется Ночи, верно? Мы были в одной из часовен Ночи. Почему он должен бояться ее?

— Говорят, что места поклонения приближают нас к богам и богиням. Но Александр не является истинным последователем. Он пытался обманом заставить Бога Ночи дать ему силу, по крайней мере, так я слышал. Теперь он боится возмездия и не осмелится даже приблизиться к такому месту.

— Как думаешь, что ему от меня нужно?

Блейк качает головой.

— Будем надеяться, что мы не узнаем.

Близится рассвет, когда мы достигаем холма с видом на Мадах-Аллайх. Небо над замком — угловатым зданием из темного камня — наполняется пением птиц. Армия численностью около трехсот человек окружает внешние стены, и их килты и пояса добавляют желтизны к пейзажу, нарисованному тенями. Утренний туман окутывает озеро позади них.

Армия Локлана.

Не могу определить, где находится сам Альфа, но я удивлена — и рада — увидев, что среди мужчин есть женщины-воины верхом на лошадях.

— Каллум и Локлан освободили пленника Александра?

— Да, — отвечает Блейк. — Хотя, учитывая то, что сказал нам Александр, я начинаю сомневаться, не ловушка ли это. Мне показалось, что все было слишком просто.

— Он сказал, что пришлет к нам кого-то.

— Именно.

Он откидывается назад в седле.

— Они не кусаются, Дункан. Поехали.

Дункан бросает на Блейка неприязненный взгляд, затем пришпоривает лошадь.

— Нам тоже пора, крольчонок. Я уверен, что Каллум слишком остро реагирует на твое отсутствие.

Делай, как он говорит. Выбрасываю голос Каллума из головы.

Веду лошадь вниз по заросшему травой холму.

Мы возвращаемся в замок Мадах-Аллайх.

***

Когда мы въезжаем в ворота, внутренний двор замка наполняется шумом. Утренний туман покрывает булыжники мостовой, и вокруг собирается около тридцати волков, которые оживленно переговариваются, разбившись на небольшие группы. Некоторые из них несут убитую дичь или ведра с кормом для цыплят, а другие стоят с охапками сена в руках. Замечаю миссис Макдональд, великолепную повариху, которая сплетничает с кухаркой Кейли, у водяного насоса. Обе розовощекие и с широко раскрытыми глазами. Люди выглядывают из узких окон, выходящих во двор. Три женщины в синих клетчатых платьях окружают лошадь Дункана, расспрашивая о новостях. Исла, женщина из Хайфелла, которая была настроена враждебно по отношению ко мне и явно испытывала чувства к Каллуму, откидывает свои мышино-каштановые волосы за плечо. Она что-то шепчет своей подруге, прикрыв лицо рукой.

Улавливаю обрывки разговоров вокруг. Среди общей болтовни повторяется одна фраза.

Каллум новый король.

Некоторые волки проявляют любопытство, другие — враждебность. Но несмотря на это, я чувствую невероятное облегчение от осознания, что это не ловушка. Каллум здесь, и он победил.

Когда мы углубляемся во двор, волки вокруг нас затихают. Вспоминаю утро, когда мы с Каллумом впервые приехали сюда, в Северные земли. Люди с опаской смотрели на человеческую женщину с растрепанными рыжими волосами, одетую только в ночную рубашку, которая ехала на лошади рядом с Альфой Хайфелла.

Тогда я была напугана. Сейчас уже не боюсь, но чувствую себя еще более напряженно. Люди останавливаются и выпрямляются. Женщина тянет за собой веснушчатого мальчика. Двое мужчин кладут руки на мечи. Волки всегда боялись Блейка, но, кажется, их страх распространяется и на меня.

Не знаю, чего они больше опасаются: моего дикого вида, того, что Джеймс держал меня в плену, растрепанного Блейка и его окровавленной одежды или нашей принадлежности к их новому королю.

Может, потому что мы оба южане. Или, возможно, они слышали о том, что произошло в поместье. Джеймс заставил Блейка поцеловать меня.

Делай, как он говорит.

Блейк не обращает внимания на зрителей. Когда я останавливаю лошадь, он прижимается ко мне, перекидывает ногу через ее спину и спешивается.

Он выглядит гораздо лучше, чем когда мы отправлялись в путь пару часов назад. К щекам вернулся румянец, и хотя темные волосы растрепались, они больше не прилипают к коже. Он мог бы сойти за обычного себя.

— Ты идешь? — глаза Блейка блестят в сером свете.

Соскальзываю с лошади и приземляюсь достаточно близко к нему, чтобы почувствовать жар тела. Впереди Дункан выходит из дубовых дверей замка.

Блейк щелкает пальцами.

— Кейли, не могла бы ты отвести Нелл в конюшню, пожалуйста?

На другом конце двора Кейли заметно бледнеет. Когда я работала с ней на кухне, мне показалось, что она боится Блейка. Сейчас она выглядит так, будто хочет сбежать, но миссис Макдональд подталкивает ее вперед. Они подходят, и Кейли, слегка дрожа, берет поводья лошади и уводит ее в сторону.

— Должна ли я сделать реверанс, раз Ее Королевское Высочество снова почтила нас своим присутствием? — седеющие волосы миссис Макдональд вьются вокруг ее раскрасневшегося лица, а ее передник заляпан грязью. Вероятно, она готовила завтрак, когда прибыла армия Локлана. — Неудивительно, что ты так плохо готовила.

Улыбаюсь ей, стараясь успокоить. Несмотря на ее холодный характер, мне всегда нравилось, как она разговаривала со мной. Миссис Макдональд вела себя так, словно я была такой же, как все остальные.

— Приятно снова видеть вас, миссис Макдональд, — киваю на арку, через которую Кейли вывела лошадь Блейка. Конюшни расположены в том направлении, и, когда мы с Каллумом приехали, нас встретил другой человек. — Фиона?

— С девочкой все хорошо. Уверена, что сейчас Фиона на тропе войны, но она невредима. Я убедилась, что ее накормили. Каллум освободил ее, как только приехал. Он был в ужасном настроении. Возможно, ты сможешь его утихомирить. — Она качает головой. — Два брата, сражающиеся из-за того, чего их отец так упорно добивался… Это позор, хотя сердечные дела редко бывают простыми.

Она осматривает Блейка с ног до головы и цокает языком.

— Что касается тебя, вижу, ты снова попал в неприятности. — Она облизывает большой палец, наклоняется и стирает кровь с его щеки. Блейк слегка напрягается, но не говорит ни слова. — Ты нужен в лазарете. Каллум ждет тебя.

Мое сердце замирает.

— Он ранен?

— Он знавал лучшие времена, но с ним все в порядке. Помощь нужна заключенному.

Кай. Заключенный, которого освободили Локлан и Каллум. Который, по мнению Блейка, был подослан к нам Александром как часть ловушки.

Челюсть Блейка сжимается, но он кивает.

— Зайди ко мне, когда закончишь, — говорит она. — Приготовлю твой любимый суп.

Миссис Макдональд прокладывает себе путь сквозь толпу волков в синей шотландке и направляется к Кейли. Блейк вытирает лицо рукавом, но не говорит ни слова о том, что миссис Макдональд прикоснулась к нему. Я никогда не видела, чтобы кто-то вел себя так фамильярно с ним.

Следую за ним, пока он прокладывает путь сквозь толпу волков к дверям замка.

— Наверное, логично, — шепчу я себе под нос, с ужасом осознавая, что во дворе неестественно тихо. — Два самых грозных Волка в Мадах-Аллайхе должны быть друзьями.

— Миссис Макдональд и Кейли обе из Лоуфелла, — говорит Блейк, когда мы направляемся к замку. — У них разные мнения о том, что я сделал с большинством членов их клана. — Он ухмыляется. — Думаю, миссис Макдональд была очень рада избавиться от своего мужа.

Отвращение поднимается во мне, когда я вспоминаю, что он убийца.

— Ты отвратителен.

— Спасибо.

— Это не комплимент.

Мы проходим через вестибюль, украшенный знаменами, гобеленами и волчьей головой, которая возвышается на балконе этажом выше. За нами закрываются двери, и мы слышим громкие и взволнованные голоса.

Когда мы добираемся до лазарета, огонь в очаге освещает рабочие столы и медицинские принадлежности. Вдоль стен тянутся полки, уставленные флаконами и баночками. В помещении есть три койки, и на каждой из них лежат пациенты.

Двое мужчин склонились над одним из них. Локлан сжимает плечи лежащего и что-то бормочет себе под нос. Каллум стоит рядом с ним у камина, и я забываю, как дышать.

Он выглядит таким же грозным и непроницаемым, как и в ту ночь, когда мы встретились. Его рубашка, натянутая на твердых мышцах, испачкана кровью. На волевом подбородке виднеются синяки, а нос распух.

Его лицо остается непроницаемым. Он смотрит на Блейка, затем на меня, и его челюсть сжимается. С таким выражением он обычно смотрит на своих врагов.

Делай, как он говорит.

Мое сердце бешено бьется. Поднимаю подбородок и выдерживаю его стальной взгляд.

Каллум ревнует. Неважно, что он сам сказал Блейку поцеловать меня. Неважно, что он мог бросить вызов брату до того, как дошло до этого. Неважно, что это я была похищена и вынуждена делать то, чего не хотела.

Я должна бежать к нему в объятия. Я должна спросить, все ли с ним в порядке. Он, скорее всего, убил своего брата, и — как бы мне ни не нравился Джеймс — Каллум должен что-то чувствовать по этому поводу.

Мои ноги словно приросли к земле.

Локлан замечает напряжение в комнате, и тишина заполняет ее, нарушаемая лишь потрескиванием огня в камине и прерывистым дыханием Кая. Мне кажется, что между мной и Каллумом пролегает целая миля, как будто мы члены королевской семьи из враждующих королевств, и последних нескольких недель, проведенных в объятиях друг друга, никогда не существовало.

— Каллум? — говорю я.