Глава двадцать первая

— Однажды я подружилась с человеком в Южных землях, — повторяет Блейк историю, которую я ему когда-то рассказала. Он сталкивает Александра и его стул на пол, затем поворачивается и прислоняется к столу рядом со мной, его бедро оказывается рядом с моими сжатыми руками.

— Мой отец думал, что он замышляет что-то против него, и мне было велено танцевать с ним, сидеть рядом и наполнять его бокал. Он был коварным и жестоким человеком…

На лице Блейка медленно появляется улыбка.

— Неудивительно, что ты была так встревожена известием о том, что Александр жив.

Складываю руки на груди.

— Отлично. Ты раскрыл мой секрет.

Блейк смеется.

— А я уже подумал, что он хочет жениться на тебе и предъявить права на Пограничье. А похоже, что у него могут быть личные счеты с тобой.

— Я не чувствую вины за то, что сделала. Его следовало казнить.

— Полагаю, что он думает иначе.

Я вздыхаю.

— Ты можешь шутить сколько угодно, Блейк, но ты связал наши жизни воедино. Что бы ни случилось со мной, это коснется и тебя.

Он пожимает плечами.

— Я не позволю ему причинить тебе боль.

— Ты можешь остановить его?

Блейк смотрит на тело на полу и приподнимает бровь.

Закатываю глаза.

— Не думаю, что убить настоящего Александра будет так же легко, как убить плод моего воображения. У него была большая поддержка в Пограничье до того, как… Ну, что бы с ним ни произошло.

Вспоминаю рев, который я слышала по всему дворцу после того, как рассказала отцу о его намерениях. Я думала, что его казнили — мой отец больше никогда о нем не упоминал.

— В Лоуфелле более ли менее безопасно, — говорит Блейк.

— Более ли менее?

Стол издает скрип, когда он опирается на него, слегка раздвинув бедра.

— Мне не нравится, как некоторые из клана Локлана смотрят на тебя. Я начинаю задаваться вопросом, не должна ли таинственная болезнь проявиться среди волков его стаи более низкого ранга. Конечно, ничего смертельного, но достаточно опасного, чтобы они оставались слабыми.

— О да, давай поведем полумертвую армию, ослабленную болезнью, на Мадах-Аллайх. Джеймс будет в ужасе. — Сурово смотрю на него. — Ничего не делай.

Блейк улыбается — настоящей улыбкой, почти очаровательной, — и на его щеках появляются раздражающие ямочки.

— Ладно. Тогда, может, и нет. Есть ли еще какие-нибудь твои «друзья», о которых мне следует знать?

— Никого примечательного.

— Какое облегчение. Каллум знает об этом?

— Нет. Неважно, что у Александра может быть личная месть против меня. Результат один и тот же.

Когда Блейк поднимает брови, я вздыхаю и отвожу взгляд.

— Это будет его волновать, а у него и так достаточно забот. Я не хочу, чтобы он суетился надо мной, как наседка.

— Правильно. Обращайся к папочке с такими вопросами. — Он подмигивает.

Качаю головой, но мне приходится прикусить щеку, чтобы не рассмеяться.

— Ты отвратителен.

— Пожалуй, воздержись от того, чтобы заводить новых «друзей», пока мы не разберемся с этим, хорошо?

Уголок моего рта дергается.

— Ты единственный «друг», которого я завела за последнее время.

— Рад это слышать. Держи волчий аконит, который я тебе дал, под рукой, когда утром встретишься с Локланом.

— Ты мне его не давал. Я сам его взяла.

— Конечно, ты это сделала, дорогая. — Его голос становится тише, и зал вокруг нас словно распадается на части. Когда сон рассеивается, вокруг меня кружатся тени. — Дай мне знать, если Локлан скажет что-нибудь интересное, ладно?

***

На следующее утро, закутавшись в плащ, направляюсь по траве к озеру, чьи воды отливают коричнево-оранжевым цветом. Локлан уже ждет меня, прислонившись к ветке ясеня, его рыжие волосы ярко выделяются на фоне серой коры. Желтый килт Локлана развевается на ветру.

Он улыбается, когда я подхожу ближе, и бросает взгляд через мое плечо.

Оборачиваюсь и вижу Каллума, который прислонился к внешней стене Лоуфелла, скрестив руки на груди. Он игриво машет Локлану, но его намерения очевидны: он наблюдает.

Пожимаю плечами в ответ на улыбку Локлана.

— Прости. Я пыталась убедить его подождать в замке, но он упрям, как бык, когда чего-то хочет.

Улыбка Локлана становится шире.

— Не проблема. Меня больше беспокоил другой.

— Блейк? Почему?

— Мы еще вернемся к этому. — Он протягивает мне руку, чтобы я взяла ее. — Пойдем со мной.

Оцениваю волка, стоящего передо мной, — сильного, гибкого, настоящего воина. Радует, что у меня в кармане пузырек с аконитом. Беру его под руку, и он ведет меня к лесу.

— О чем ты хотел со мной поговорить?

— О Себастьяне.

Упоминание моего бывшего жениха окутывает холодом изнутри. В голове всплывает образ меня, сидящей у него на коленях в карете. Как насчет того, чтобы показать мне, чему еще ты научилась, пока была шлюхой у этого зверя из Хайфелла? Капли пота выступают у меня на лбу, и я с трудом сдерживаю подступающую лихорадку, которая угрожает овладеть телом.

Также пытаюсь скрыть свое разочарование. Я надеялась, что он захочет поговорить о моей матери.

— А что насчет него? — спрашиваю я.

— Около полугода назад он прибыл в Глас-Кладах с группой солдат.

— Чего он хотел?

— Он искал Сердце Луны.

Приподнимаю брови в удивлении.

— Себастьян думал, что оно у тебя?

Сухие ветки и листья хрустят под нашими ботинками, а деревья вокруг становятся все выше. Они тянутся к серому небу, словно узловатые пальцы. Шорох и запах гор, доносимые ветром, дают мне понять, что Каллум рядом.

— Он предполагал, что оно когда-то находилось в Снежных землях, но затем было перевезено в Северные земли. Поскольку Глас-Кладах — ближайший порт к Снежным землям, Себастьян подумал, что мы могли бы знать о его местонахождении.

— А ты знал?

— Нет. Но мы ведем журнал регистрации всех судов, которые заходят на нашу территорию. Узнав, что в день, когда твоя мать покинула свое королевство, чтобы выйти замуж за твоего отца, был шторм, и ее корабль направили в Глас-Кладах, он очень заинтересовался. Особенно когда увидел урожай лунных цветов, растущих на наших скалах — урожай, который, как говорят, появляется только после того, как земля соприкасается с силой Гелах.

Локлан поддерживает меня, когда я чуть не спотыкаюсь об упавшую ветку.

— О чем ты говоришь?

— Она когда-нибудь дарила тебе семейную реликвию? Что-нибудь с драгоценным камнем, возможно, ожерелье или кольцо?

— Ты думаешь, у моей матери было Сердце Луны? — Я смеюсь, хотя в этом вопросе нет ничего смешного. — Она оставила мне все свои украшения, многие из которых украшены драгоценными камнями. Некоторые остались в Пограничье, а другие — в замке моего отца. — Качаю головой. — Никакие из них не имели для нее особого значения. Если бы у нее была такая ценная реликвия, она, несомненно, хранила бы ее при себе. У нее такой не было, Локлан.

— Хм, возможно. Просто подумал, стоит спросить.

— А что бы ты сделал, если бы оно было у меня?

Он пожимает плечами, хотя в его глазах мелькает что-то жестокое.

— Это очень ценная вещь.

— В таком случае, радует, что Каллум следует за нами.

Локлан ухмыляется. Мы останавливаемся у разрушающейся часовни, и я отпускаю его руку.

— Ты не хотел, чтобы Блейк подслушал этот разговор. Почему?

— Не только я, но и все Альфы стремятся заполучить Сердце Луны. Тот, кто завладеет им, станет самым могущественным волком в Северных землях и, вероятно, займет трон короля. Решил, что вы с Каллумом оцените то, что я не передаю ему эту информацию.

— Ты не хочешь, чтобы Блейк занял трон? По крайней мере, это приносит облегчение. Но почему? Кажется, ты с ним ладишь.

— Я же говорил, он меня интригует.

Локлан натягивает улыбку, но я чувствую в нем грусть. Он проводит рукой по затылку, и я еще раз замечаю татуировки, когда его рубашка приподнимается.

— Проблема в том, что меня обычно интригуют не те мужчины.

— Кай? — тихо спрашиваю я.

Он грустно смеется.

— Я любил его, убил ради него своего отца. Он предал меня и забрал часть моего клана. — Качает головой. — Несмотря ни на что, похоже, я собираюсь попытаться спасти его. Джек вернулся из Пограничья рано утром. Один из моих людей подслушал его разговор с Блейком. Через два дня после полнолуния Александр планирует перевезти группу заключенных, включая Кая, из Пограничья в свой замок на побережье.

— Серая крепость.

Александр хвастался своим замком, окруженным морем, во время бала, когда я узнала о его измене. В последующие дни я прочитала об этом замке. Он расположен недалеко от границы и окружен скалами. Скалы внизу слишком неровные и опасные, чтобы к ним могли приблизиться суда.

Локлан кивает.

— Уверен, Блейк солжет и скажет мне, что он мертв, но ты можешь передать Каллуму, что, если ему нужна моя армия, мы сначала спасем Кая. — Он повышает голос, чтобы перекрыть шелест листьев, потому что знает, что Каллум его слышит. — Между двумя замками есть утес, идеально подходящий для засады. Когда Кай будет в безопасности, Каллум получит мою армию, и мы навестим его брата.

Я улыбаюсь.

— Дам ему знать.

Его глаза сверкают, и он пожимает плечами.

— Меня обычно привлекают те, кто скрывает в себе тьму. И в Блейке есть тьма. Больше, чем у большинства. — Взгляд Локлана скользит по развалинам часовни среди деревьев. — Я боюсь того, что станет с Северными землями под его командованием.

И я не могу не согласиться.

***

Наша связь, словно нить, становится все крепче с приближением полнолуния. После того как я сбежала от Себастьяна, я пообещала себе быть более открытой в своих чувствах. Однако, чтобы не подпустить Блейка ближе, я скрываю их.

Проходят дни, Каллум работает с Локланом, готовя засаду, а я все чаще задаюсь вопросом, не использую ли Блейка как оправдание. Интересно, действительно ли не чувствовать легче, чем что-то ощущать? Не хочу поддаваться страху перед полнолунием. Мой отец убил мою мать, и иногда я так злюсь, что, кажется, сгорю. Каллум по-прежнему так нежен со мной, и иногда мне от этого хочется кричать. А моя мать… Моя мать скрывала, что я волк. Она позволила себя отравить. Зачем она это сделала?

Нет. Я не хочу ничего этого чувствовать.

Провожу много времени за чтением книг, надеясь найти способ разорвать связь с Блейком. Или, скорее всего, просто пытаюсь отвлечься, стараясь не смотреть в окно каждую ночь, когда луна становится ярче.

Однажды утром, когда рассматривала полки в библиотеке, расхаживая взад-вперед и грызя ногти, Элси похлопала меня по плечу и протянула небольшую книгу в мягкой обложке. На обложке было написано «Секрет Альфы». Когда я начал листать, мои губы слегка изогнулись в улыбке.

— Еще одна история любви, — говорю я.

— Старая кухарка здесь, в Лоуфелле, писала их. — Она пожимает плечами. — По указанию отца меня часто запирали в комнате, а книги помогали скоротать время и эта особенно хороша. Тебе стоит прочитать.

В ее глазах появляется блеск, и на мгновение она кажется пугающе похожей на своего брата. Уверена, это из-за каких-то интимных романтических деталей, которые я обязательно найду внутри. Благодарю ее и прячу книгу в карман, чтобы позже прочитать, когда останусь одна. Затем возвращаюсь к своим лихорадочным поискам.

И только за день до полнолуния, во время завтрака, меня озаряет догадка. Читаю писание, где говорится, что сила всех волков исходит от Луны. Резко вдыхаю, ощущая, как меня окутывает тьма Блейка.

Этим утром в зале стало тише. Локлан и его клан планируют отправиться в поход на Даун-Крэйг, чтобы принять участие в ритуале Глас-Кладах, и он уже вывел всех на улицу. Райан и Бекки, кажется, спорят у дверей, Каллум сидит на корточках посреди каменных плит и пытается показать какой-то фокус Альфи, а Элси и Арран тихо разговаривают, завтракая.

Блейк, сидя на стуле, напряженно сжимает руку, лежащую на столе, в кулак. Джек, стоящий рядом с ним, с тревогой наблюдает за ним.

Завтра полнолуние. В прошлом месяце я застала Блейка без рубашки, его напряженные мышцы были покрыты потом. Он старался не шевелиться. Знаю, что ему не нравится быть волком. Возможно, я просто чувствую его беспокойство, которое соперничает с моим собственным.

У меня появилась идея. В ту ночь, когда Блейк установил нашу связь, ярко светила луна. Если он использовал силу луны, чтобы создать эту связь, то, возможно, я смогу применить ту же силу, чтобы разорвать ее.

Это возвращает меня к моему разговору с Локланом о моей матери и лунном цветке в Глас-Кладахе.

Что, если Сердце Луны можно использовать, чтобы разорвать эту связь?