ГЛАВА 13

ДЭННИ

Наши дни

— Чёрт возьми. У нас и правда совсем не осталось времени, — произносит Селеста, пинком переворачивая Нокса на спину. Его прекрасные багровые глаза остекленели и смотрят в пустоту.

Всепоглощающее горе раскалывает мою душу пополам и я падаю на колени рядом с его безжизненным телом. Беру его голову в руки, кладу себе на колени и начинаю тревожно раскачиваться из стороны в сторону.

— Он мёртв, Селеста! — всхлипываю я. — Кажется, это сделала я. Думаю, это я его убила.

Стуча каблуками по паркету, она подходит и встаёт прямо за моим левым плечом.

— Он не мёртв.

Услышав её почти скучающий тон, я вскидываю взгляд на её лицо. Искрение возобновляется, когда горе уступает место гневу.

— Нет, мёртв.

— Проклятье, а она говорила, что так и будет. — Селеста садится на корточки, чтобы оказаться со мной на одном уровне.

— О чём ты, блять, говоришь? — рычу я, крепче прижимая к себе тело Нокса и изо всех сил стараясь не обращать внимания на то, что его кожа холодеет с каждой секундой.

— Мы ещё не дошли до этой части истории. Я не хочу вываливать на тебя всё сразу. Но хорошая новость в том, что ты не убила Нокса. Единственное, что может его убить — кол в сердце или огонь.

Я вгляделась в её лицо в поисках лжи, но не нашла ни единого признака.

— Однако, думаю, ты вынесла ему мозг. Буквально. То, что течёт у него из носа, подозрительно похоже на мозги.

Я поморщилась, ненавидя себя за то, что вообще причинила ему боль, даже если он и умер не по-настоящему.

— И что нам делать? Просто сидеть здесь и ждать?

Селеста вяло поднимает его руку и бесцеремонно бросает её обратно на пол.

— Ага. Как насчёт того, чтобы я принесла тебе выпить, пока ждём? Тебя наверняка мучает жажда.

При одном лишь упоминании об этом моё горло начинает жечь.

— Ладно, но думаю, нам придётся пропустить часть истории и забежать вперёд. Мне нужно понять, как я только что это сделала.

Селеста мешкает, бросая взгляд на Нокса.

— Вообще-то, думаю, этот разговор тебе стоит провести с ним. Я не имею права тебе рассказывать. — Я слежу за ней взглядом, пока она поднимается. — Пойдём, он придёт в норму примерно через час. Сначала его телу нужно регенерировать, а это не самое приятное зрелище. Не стоит тебе расстраиваться ещё сильнее.

Я морщу нос. Я не из брезгливых, но думаю, вид его мозгов, заползающих обратно в череп, может стать для меня последней каплей. Кивнув Селесте, я осторожно опускаю голову Нокса на пол и только потом встаю. Приглаживаю его тёмные волосы, словно это хоть как-то исправит то кровавое месиво, что размазано по его лицу.

— Можешь хотя бы намекнуть? — спрашиваю я, следуя за ней из спальни в коридор, ведущий на кухню.

— Нет. Эта странная затея — рассказывать тебе твою же историю, а не заставлять вспоминать всё самой — вроде бы работает, так что пока будем придерживаться её. Не хочу, чтобы в итоге ты снова начала называть меня Клэр.

Она не оборачивается, продолжая идти на кухню.

Однако, стоило мне войти в это уютное помещение, как на меня обрушились воспоминания о Клэр. Старшая сестра-защитница, которая смотрела со мной девчачьи фильмы. Этот диван повидал так много: смех, радость, любовь. То чувство родства, которого я никогда не испытывала в своей жизни, движимой жаждой мести. Я не могу не скорбеть о ней хотя бы немного. Когда-то всё это могло бы стать моим. Я могла бы просто задвинуть свою вендетту в долгий ящик и жить нормальной жизнью.

Но принятые решения привели меня к Ноксу, а я бы ни за что на свете этого не изменила.

— Селеста, я хочу сказать тебе кое-что, пока мы одни.

От этих слов она резко поворачивается ко мне. Огромные, остекленевшие красные глаза, больше не скрытые контактными линзами, которые она носила каждый день, внимательно изучают меня, сосредоточенно ловя каждое слово. (одно предложение)

— Спасибо, — говорю я, сглатывая подступивший к горлу ком.

Селеста хмурится.

— За что?

— Пусть всё это было лишь игрой, мне нравилось проводить с тобой время. Да, без воспоминаний о Ноксе меня не покидало чувство, будто в моей жизни чего-то не хватает, но я была счастлива. Более того — умиротворена. И всем этим я обязана тебе и твоему умению дарить мне чувство безопасности, любви. Так что спасибо за то, что была лучшей фальшивой старшей сестрой, которой у меня никогда не было.

Селеста двигается быстрее, чем способен уловить взгляд, и сгребает меня в такие крепкие объятия, что, кажется, сейчас вытрясет из меня душу. Чёртова сверхчеловеческая вампирская сила.

— Жизнь с тобой здесь, в реальном мире, стала одной из лучших глав моей жизни. Время, проведённое с тобой, забрало всю скорбь по моим собственным сёстрам и семье, заменив её чем-то иным. Чем-то лучшим. Оказалось, забота о тебе — это был мой способ всё исправить. — Её слёзы впитываются в ткань моей рубашки. — Я так отчаянно хотела, чтобы всё было хорошо.

Я мягко поглаживаю её по спине.

— Всё в порядке. Тебе удалось. В детстве у меня не было братьев и сестёр, поэтому ты стала самым близким к этому воплощением из всего, что я когда-либо знала. И я не хочу, чтобы между нами что-то менялось лишь из-за того, что ко мне постепенно возвращается память.

Селеста напрягается и отстраняется. Её взгляд метнулся к полу, а пальцы нервно перебирают друг друга.

— Возможно, ты заговоришь иначе, когда узнаешь правду. Я имею в виду, всю правду.

Я беру её руки в свои и склоняю голову, ловя её взгляд.

— Ничто не способно изменить моё отношение к тебе, да и к Ноксу тоже. Пожалуйста, выбрось это из головы.

Она слабо улыбается и снова отводит взгляд.

— Давай-ка я налью тебе выпить, пока ты кого-нибудь не убила. — Она высвобождает свои руки из моих, чтобы смахнуть слёзы.

Я в замешательстве хмурюсь.

— Убила? С какой стати мне убивать кого-то из-за жажды?

Глаза Селесты расширяются.

— Ох, чёрт.

— Что ты имеешь в виду, Селеста? — спрашиваю я куда более требовательным тоном, чувствуя, как по спине ползёт холодок тревоги.

Взгляд Селесты мечется к спальне и обратно ко мне.

— Если я расскажу, тебе придётся изобразить удивление, когда ты снова услышишь это от него.

Я скрещиваю руки на груди.

— Выкладывай.

Селеста морщится и закрывает глаза. Распахнув их вновь, она тяжело вздыхает.

— Ты всё ещё Фамильяр, Дэнни. Ты не задержалась там настолько, чтобы обратить чары Связывания вспять. Даже в этом мире твоё выживание зависит от крови Нокса, а не от бургеров с картошкой фри.

Она виновато отводит взгляд, затем направляется к холодильнику и достаёт розовый стакан со стразами, который всегда использовала для моих смузи.

— Я маскировала вкус как могла, чтобы ты ничего не заподозрила, но всё это время я поила тебя небольшими порциями крови Нокса, чтобы поддерживать в тебе жизнь.

Я недоверчиво моргаю, пока она открывает крышку в качестве доказательства. И правда, её «смузи» оказывается насыщенного багрового цвета.

— Но та эйфория, которая охватывает меня, когда я пью кровь Нокса… я не чувствовала абсолютно ничего подобного.

— В этом мире нет такой магии, как под землёй. По крайней мере, в том виде, в каком мы её знаем или понимаем. Здесь всё более материально, как атомы. Если как следует сосредоточиться, её можно почувствовать, но подчинить собственной воле куда сложнее. — Она возвращает крышку на место и пододвигает стакан ко мне. — Думаю, всё дело в равновесии. Деймон смог бы объяснить это лучше.

— Я… даже не знаю, что сказать. — Я беру стакан, пока жжение в горле ведёт ожесточённую войну с моим собственным разумом.

— Когда мы продолжим, всё прояснится. Прости, поверить не могу, что я так глупо проболталась. Нокс хотел, чтобы ты узнала об этой части в самую последнюю очередь.

— Он боится моей реакции, — бормочу я, очерчивая подушечкой большого пальца грани фальшивых бриллиантов.

— В этой истории очень много деталей, Дэнни. Всё запутано и отдаёт безумием. Мы оба просто хотим убедиться, что всё будет рассказано правильно, чтобы на тебя не навалилось слишком много и ты не…

— Не превратила чьи-нибудь мозги в кашу? — подсказываю я, вызывая у Селесты кривую усмешку.

— Это не самое плохое оружие в твоём арсенале.

Я киваю, обдумывая её слова. Так вот кто я для них? Оружие? И для чего же?

Примерно через полчаса Нокс выходит из моей спальни. Пятно засохшей крови сделало ткань его чёрной рубашки на тон темнее. Волосы взъерошены, но в остальном он прямо-таки пышет здоровьем. Если не считать того факта, что он как бы мёртв.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, бросаясь к нему.

— Я в норме. — Когда я вскидываю брови, он качает головой. И я замечаю, что делает он это с предельной осторожностью. — Нет, правда, я в порядке. Но, должен признать, было неприятно.

Селеста фыркает со своего места на диване.

— Она превратила твои мозги в кашу, а всё, что ты можешь выдать — «это было неприятно». Да кого ты, блять, обманываешь, Нокс.