Мексика – страна специй, остроты, буррито и гуакамоле, пряностей, тропических ливней и мангровых лесов. Понятие «безопасность» здесь чуждо местному населению, вас легко могут обокрасть посреди бела дня, убить, вскрыть тачку, угнать и похитить. Если бы отцу дозволили провести пистолет через таможню, то он бы обязательно взял его с собой – я удивилась узнав, что у него есть оружие[1]. Мы летели налегке и всего на пару-тройку дней, на троих у нас был один чемодан и ручная кладь, Лиз взяла с собой чемодан, сумку и камеру, решив сделать пару снимков в Мексике. Раньше подруга не любила природу, походы и поездки за город, сейчас удивляла меня тем, как с молчанием переносила все тяготы, даже багаж ее состоял из необходимых вещей, а не только коктейльных платьев. Но Лиз была бы не Лиз, если бы не сунула парочку – на всякий случай.

Перед пересадкой папа собрал нас всех и провел инструктаж. Отца я понимала: он пытался обеспечить нам эту самую безопасность, о которой в Мексике можно лишь слагать легенды, да и чего греха таить – ссыкотно было всем, особенно маме. Она жалась к папе и крепко держала меня за руку. Я пару раз подумала, что зря втянула всех в эту историю. Лиз допытывалась, что за книгу я хочу купить и почему нужно за ней лететь, а не заказать на Amazon.

– Она золотая? Что в ней особенного?

– Честно? В душе не имею, – пожала я плечами. – Древняя майская муть.

– С каких пор ты увлекаешься антиквариатом?

– С недавних, – засмеялась я и протянула свои билеты проводнику. – Зачем ты полетела с нами? Расскажешь? Была ведь иная причина, чем тащиться со мной за книгой.

Мы болтали, пока шли по телетрапу в самолет.

– Это неплохая причина выбраться.

– Да, но это не вся правда.

– Я… устала от Марка. Он преследует меня, достал.

– Так ты сбежала?

– Решила побыть от него на расстоянии, пусть нас разделяет океан. Я уже не люблю его, Скай, и не уверена, что любила, просто думала, что «первая любовь» – та самая, а она – лживая, жестокая даже, несчастливая, я не чувствую радости, лишь разочарование. Почему меня не любят?

– Ты молода и красива, солнце! – Я обняла ее за плечи, и мы забавно покачнулись. – Не вешай нос, может, твоя судьба еще не нашла тебя?

– У меня ни нормальных отношений, ни мужика, ни секса. Даже тепла нет, хочется прижаться к твердому мужскому телу, ощутить себя за каменной стеной, чтобы он на все ради меня был готов. Это любовь!

Я смотрела по сторонам, чтобы нас не подслушивали другие пассажиры, а мои родители уже вошли в салон, пока мы преодолевали «рукав». Время до конца посадки у нас было предостаточно, поэтому мы не торопились.

– Такую непросто найти – еще сложнее удержать.

– Почему мне кажется, что ты говоришь о себе?

Я пожала плечами. Мы остановились у стекол, посмотрели на крылья и двигатели, а Лиз достала камеру и сделала пару фотографий.

– Ты так мало говоришь о нем.

– Зато я о нем постоянно думаю. И не знаю, что рассказать, мне кажется, слова не могут передать наших чувств, теперь я понимаю, о чем Аир говорил тогда… – На глаза навернулись слезы. – Меня всегда пробивает на эмоции, поэтому я стараюсь не говорить, чтобы не плакать, – помахала ладонями, отгоняя соленую влагу. – Я не хочу реветь, слезы сами текут… предатели, – смахнула я с лица слезинку.

– Почему?

– Не хочу волновать лишний раз близких. Я умираю без него, а с ним – пребываю в Раю. Наверное, услышав такое, любой психолог осудил бы нас, стал бы лечить от зависимости. Сейчас модно ходить к врачам, учиться жить, может и мне стоило, а я не хочу, пусть я буду больна, но больна им. Это мой выбор, – заключила я и поправив сумку, добавила: – Знаешь, когда мы познакомились, муж сказал, что не умеет любить и никогда не любил никого, а потом… окружил меня такой любовью, заботой и вниманием, – не представляешь! Аир любил меня сильно, безумно, и я любила его со страстью, с обожанием, с заботой, с ревностью, а потом с принятием всего. Когда мы расстались, я доверяла ему на сто процентов, не только наши чувства, но и свою жизнь! Я верила ему, каждому слову, понимала и потеряла, когда думала, что обрела дом, собственную семью. Пойми, Лиз, я знаю, что бросила родителей и тебя, мне стыдно, горько и паршиво от мысли, что близкие страдали, пока я… – взмахнула рукой, показав исчезновение. – Сначала думала, что не могу вернуться, потом все так запуталось, и в конце я грезила остаться с ним. Навсегда. Но… судьба не позволила, вернула меня туда, где я должна быть.

– Наверное, я так никого не любила, даже Марка. – Она провела пальцем по стеклу, затем поправила волосы, и тут зазвонил мой мобильный. Я вытащила его из заднего кармана джинсов, на экране высветилась аватарка мамы. Я показала Лиз, что нас ищут, сбросила вызов, и мы засеменили дальше, огибая по возможности других обогнавших нас пассажиров.

– Почему вы тогда с Марком расстались?

– Он сделал мне больно, – сказала Лиз тоном, не терпящим дальнейших расспросов, и вновь показала билеты стюардессе, та указала нам направление к местам.

Папа уже нервничал: он возвышался над сиденьями и махал нам, показывая на часы на запястье.

– Где вы были? Я думал, у вас какие-то проблемы с билетами.

– Мы заболтались, прости, Ричард, – пояснила Лиз и подмигнула мне. Подруга общалась с моими родителями на «ты», и всех это устраивало. – Посплетничали немного, о сильном поле и женских слабостях.

Папа хмыкнул и, успокоившись, сел рядом с мамой, больше не расспрашивая ни о чем.

В полете мы успели и посмотреть фильмы, и поспать. Я отдохнуть не смогла, накрутив себя от переживаний. Мы летели на полуостров Юкатан, с пересадкой в Майами, отсюда в аэропорт Мериды.

– Па, как думаешь, может, мы успеем посмотреть Чичен-Ицу? С экскурсионной группой, – я болтала с отцом, пока мама и Лиз спали по обе стороны от меня. Папа сидел с другого края прохода.

– Раз уж мы летим в Юкатан, глупо будет не посетить культурный центр майя, что думаешь? – обрабатывала его я, подбивая на авантюры.

– Ох, лиса-а-а! – усмехнулся папа.

– Велиал часто упоминал майя, – завела песню. – Ну, знаешь, их календарь, конец света, а он любил древние времена «Before Christ».

– Уговорила, лиса Алиса.

Международный аэропорт имени Мануэля Крессенсио Рехона,

близ города Мерида,

Юкатан, Мексика

Полуостров Юкатан встретил нас кратковременным дождем. Пока мы проходили паспортный контроль и забирали багаж, погода вновь стала ясная и теплая. Перелеты нас утомили, мы выглядели и чувствовали себя на твердую двоечку. На семейном совете решили отправиться в отель и поспать пару часов, а потом уже встречаться с местным «химиком», – так папа прозвал любителя травки.

Майя – бабуля Лиз – договорилась со своим давним знакомым, Освальдо, чтобы тот забрал нас из аэропорта и доставил в целости и сохранности до отеля. Освальдо встречал с табличкой в руках: «Друзья Майи – мои друзья».

– Забавный каламбур, – сказала, обращаясь к Лиз и указывая на надпись.

– Может, у моей бабули мексиканские корни? – согласилась подруга с улыбкой и зашептала. – Она рассказала мне, что Освальдо, добрейший души человек, был влюблен в нее в университете, писал письма, приглашал на свидания, но она не собиралась жить в Мексике, а для него это – родина. Он всегда хотел вернуться сюда.

Нашей славной, ужасно уставшей от перелетов компанией мы подтянулись к пожилому смуглому мужчине в бежевом льняном костюме, белоснежная рубашка под его пиджаком была распахнута на мексиканский манер до середины груди, отчего чуть виднелись спиралевидные серые волоски, на его голове красовалось белоснежное сомбреро с аккуратным красным ободком. Освальдо лучисто улыбался, и ухоженная седая эспаньолка гармонично смотрелась на его треугольном лице, завершая образ милого дедушки. Я бы дала ему лет семьдесят пять, хотя возраст взрослых людей я угадывала плохо и могла ошибаться.

– Buenos días[2]! – сказала заученную фразу на испанском Лиз, приветственно взмахнув рукой, и продолжила уже на английском. – Дон Освальдо, я внучка Майи – Элизабет, а это моя подруга – Скай, ее родители – Ричард и Эленор.

Отец пожал протянутую ему руку и ответил приветливым кивком на улыбку.

– Bienvenido a Yucatán[3], – горячо поприветствовал нас дон Освальдо, целуя маме руку вместо рукопожатия, чем ее очень засмущал, мы с Лиз ладони решили не протягивать. – Sí, очень рад встрече.

Я уже копошилась в сумке, где лежал мой испанский разговорник, который купила на всякий случай, чтобы лучше понимать местных. Здесь большинство говорили на испанском, а у меня познания ограничивались парой фраз.

Дон Освальдо после споров с Лиз забрал у нее чемодан и возглавил нашу компанию. Надо сказать, подруга резво боролась за право волочить багаж до машины, но дедушка, как истинный джентльмен, не мог ей этого позволить и почти умолял помочь: «Сеньорита, еще натаскаетесь, позвольте вам помочь. ¡Santa Virgen[4]! Сеньорита, дозвольте! Вы такая же упертая, как и ваша бабушка». В свои годы он звучал бодро и был полным сил бойким мужичком, правда, невысокого роста – доставал мне до подбородка, а папе не дотягивался до уровня плеч. Вообще, отец у меня высокий, но ниже Аиррэля и Велиала – те вообще непозволительно высокого роста, здесь только баскетболисты могут поравняться с ними.

Мы вывалились на улицу, и теплый утренний ветер пахнул в лицо. Возле аэропорта раскачивались пальмы, гудели такси, пытаясь привлечь внимание и навязать поездку. К нам почти не приставали, завидев с нами мексиканца, но почему-то мне было некомфортно под слишком внимательными мужскими взглядами, на нас с Лиз смотрели так, будто мы чудо-юдо звери, коих в их стране не водилось. Может, мы слишком отличались от местных мексиканок? С другой стороны, я успокоила себя тем, что это простой интерес ко всему новому.

Дон остановился возле серебристого минивэна – Volkswagen Sharan, куда легко поместились наши два небольших чемодана и сумки. Мы, не сговариваясь, уселись на задние места, а отец – рядом с водителем. Выехав с территории аэропорта, Освальдо и папа стали бурно выяснять наш путь. Отец настаивал, что у нас уже есть бронь в отеле, а Освальдо приглашал нас к себе в усадьбу, которая находилась близ города Мерида, где он уже приготовил нам комнаты. Я хорошо знала папу и понимала, что он не хочет никого стеснять. Ему проще остановиться в отеле, чем ехать к кому-то в дом.

– Я обещал Майе позаботиться о вас, por favor. Не отказывайте старику.

– А мы точно не потесним вас? – Лиз сунула свою голову между передними сиденьями.

– Как вы могли подумать, señorita!? – он тепло улыбнулся с деланым возмущением. Стало ясно, что этот маневр вывел дедушку в победители, и отец уступил.

Всю дорогу Освальдо без умолку рассказывал нам о том, как он встретил ее бабушку, Майю, и как влюбился с первого взгляда. Мы с Лиз даже проснулись, хохотали над непосредственностью дона и его мексиканской живостью, заводной натурой.

– У вас есть семья? Жена?

– Дети есть, а жены – нет. Никто не смог затмить Майю, и… вытерпеть мой характер. – Он подкрутил усы и подмигнул нам в зеркало заднего вида.

– Бабуля говорила, что он такой болтун и она уставала его слушать, – прошептала мне на ухо Лиз. – Теперь я понимаю ее, но дон очень забавный и искренний, что ли?

– Да, душой нараспашку к миру.

Пока Лиз слушала восторженные рассказы о молодости ее бабули, я смотрела в окно машины на главный город штата, обсуждая с мамой местную архитектуру в колониальном стиле, где старенькие низенькие постройки и красивые усадьбы разбавлялись современными строениями, удивительно соседствуя с кафе от «Макдоналдс» до «Старбакс», ресторанами и ТЦ; новые дома тоже не поднимались выше двух этажей, просто отличались облицовочными материалами и дизайном, да краска на белоснежных стенах еще не облупилась и не потрескалась, пыль не осела и не появились граффити. Здесь почти всюду на окнах стояли решетки и некоторые здания выглядели заброшенными: там все возможные входы и выходы были заколочены деревянными досками.

Я так боялась Мексики, а спустя менее получаса вся пропиталась самобытностью ее культуры и хотела больше окунуться в историю, чтобы она поглотила меня с ног до головы, открыла створы древности, устои ушедших цивилизаций, их видение жизни, быт и веру. Путешествовать я любила и полюбила еще сильнее в Серединном, иные миры, существа – все манило, опутывало сетью тайн и загадок. На Терре столько удивительных, уникальных мест, что кровь стынет в жилах от осознания масштабов Вселенной, от фантазии Создателя и от творений людей, ведь человек по своей сути – творец. Я не сразу поняла, отчего Люцифер нас так ненавидел, пока не заглянула глубже, зачерпнула больше знаний в этой области: оказывается, именно Адам дал вещам и тварям на Терре имена, то есть все, что мы видим на Земле – назвали мы сами, сделали тоже, именно людям принадлежат открытия в науке, искусстве, музыке, литературе, живописи, строительстве. Каждая вещь – рукотворная, принадлежит человечеству, ангелам такой вольности не дано, они лишь копируют, не могут создать слова, давать имена и творить новое. Выходит, что наши способности схожи с тем, что делает Эль-Элион, мы похожи на Создателя, а ангелы – нет. Они его защита, не более. Люцифер, познав эту истину, не смог принять что, даже имея силу, положение, крылья и способности к перемещению, он в чем-то хуже человека, что не может сконструировать даже стул, пока кто-то иной не создаст его в ином мире, будь то Терра или Клеафале.

Я призадумалась… Та музыка, что дьявол играл, когда я попала на Пик Времен, не его сочинения, но и не людского. Он ненавидит людей, значит, это уже созданная композиция из другого мира, которую он всего лишь пытался повторить, и достаточно виртуозно. Ангелы и демоны – феноменальны, их память лучше, чем у человека, как и способности к поглощению информации. Делают ли эти различия нас лучше, а их хуже и наоборот? Я сомневалась. Мы просто разные – со своими плюсами и минусами, но, видимо, дьяволу этого достаточно для ненависти к нам; а может, там кроется иная причина, о коей никто не распространяется и не знает или все вместе?

И тут меня будто током ударило воспоминаниями, одно четче другого:

«Я уже слышала эту музыку где-то… в бреду.

– Не могла, – отрезал Велиал, подслушав мысли. – Это моя композиция».

Я ахнула и прикрыла рот рукой, схватилась за голову. Черт возьми, Велиал, как такое возможно?! Если это твоя мелодия, тогда ты – творец, как и люди, как и Боги. Но-но-но… как? Я так задумалась, что пропустила момент, когда мы прибыли на место.

[1] Дорогой читатель, здесь стоит отметить, что оружие Ричард стал приобретать после рассказа Скай о демонах и ее приключениях в Срединном.

[2] Доброе утро.

[3] Добро пожаловать в Юкатан.

[4] Святая Дева.