Задолго до…

Архангел пересек Млечный путь и нашел Отца, парящего в космосе в отдалении от круглой голубой планеты, которой ранее здесь не наблюдалось. Самаэль подлетел к Создателю, склонился в приветственном поклоне и поднялся с дозволения Эль-Элиона, лишь после этого осмотрел эллипсоид.

– ЭТО ТЕРРАГЕЯ.

– Создание Терры заняло почти целую вечность.

– ЧЕТЫРЕ ДНЯ[1].

– Удивительные способности времени обесценивать чужой труд, – заметил Самаэль и скрестил руки на груди.

Создатель отвлекся от созерцания и попытался понять, почему сын недоволен.

– ТЫ ЗЛИШЬСЯ? – удивился он несвойственной Архангелу эмоции.

– Терра похожа на Небесное царство, я ожидал иного. Ты забросил Теом[2]. – Сын указал на голубую точку в отдалении. – Он же похож на Терру.

Впервые Эль-Элион услышал негодование в словах сына – Архангел не оценил Террагею, осудил Отца, высказал отличное от привычного мнение.

– ПОПЫТКА ОПРАВДАТЬ ЧЬИ-ТО ОЖИДАНИЯ ОБРЕЧЕНА НА ПРОВАЛ, САМАЭЛЬ. ИДЕМ, РАССМОТРИМ ПОБЛИЖЕ…

Создатель решил показать сыну Терру. Ее обширные просторы: сушу, покрытую изумрудными садами, величественными лесами и широкими полями; воды, разделенные на моря, реки, океаны и озера, ручейки и водопады, непроходимые пороги и подземные источники; горы с ущельями и каньонами. Так называемое Солнце освещало новый мир, добавляя яркости, припекало, но путники не чувствовали на себе его тяготы.

Весь день и ночь сын и Отец размеренно путешествовали по безмолвной девственной природе планеты. Ночью на небе показались звезды, луна осветила их путь, создавая сказочную, мистическую, в чем-то пугающую темноту, и в то же время такую приятную и обволакивающую. Теплый шаловливый ветер несся им во след, подталкивал, играл с волосами, подолом одежд и шуршал в полях, поднимал пыль; казалось, он говорил с ними, но Самаэль не слышал, столь увлеченно он осматривал местность.

Под утро их настигла непогода, и на землю полил дождь. Архангел поднял очи к небу и удивился. В Небесном мире не бывает ливней, нет гроз и молний. Терра не лучше Эльф-Эйма или Митаза, Сотхейма или Клеафале, не такая заснеженная как Асхар, но в ней таилась некая живая магия, как и во всех творениях Эль-Элиона.

– Прости, Отец, что усомнился в совершенстве планеты. Она прекрасна, но здесь безжизненно и пусто.

– НАЧАЛО ПОЛОЖЕНО. Я СОЗДАМ МОЕ ЛУЧШЕЕ ТВОРЕНИЕ.

– Совершеннее ангелов?

Эль-Элион не ответил.

– На это уйдет много времени?

– ОДИН ДЕНЬ ИЛИ ДВА, – назвал он расплывчатые сроки, и едва уловимая улыбка показалась на задумчивом лике Создателя.

– Очередная вечность, – с гордостью, но и пониманием подытожил Самаэль. – Я буду ждать встречи с этим существом.

– ВОЗВРАЩАЙСЯ К БРАТЬЯМ. Я ДОЛЖЕН ПРОДОЛЖАТЬ.

– Могу ли я прилететь вновь?

– КОГДА ЗАХОЧЕШЬ.

Жизнь зарождалась на Терре постепенно: шаг за шагом Создатель наводнял воды живыми организмами, а сушу различными существами от мала до велика. Время шло, Создатель отстранился все дальше от ангелов, доверил им Благодать, заставил следить за вселенными. Раз за разом Архангелы выполняли миссии, существовали во имя других и не требовали ничего, строго следовали законам, не умели веселиться, не понимали Создателя и саму суть жизни, а Эль-Элиону хотелось иметь семью, кого-то кроме верных служащих, кого-то, похожего на него самого, возможно, не такого идеального, не совершенного, но близкого, ведь с сестрой связь не получилась – она слишком эгоистична, жестока, а он – одинок.

Полигон – военная тренировочная арена

Архангел ходил по кругу ринга и наблюдал за тренировкой своих лучших воинов, своих братьев. Огромная кремовая арена парила в воздухе прямо посреди облаков, высокие исполинские колонны, как могучие великаны, подпирали уровни смотровых площадок, бельведеры и многоуровневые места для зрителей. Здесь могли проходить более сотни спаррингов одновременно, но сегодня билась первая десятка ангелов, большинство из которых уже дослужились до должности Архангела и имели собственные войска, кроме одного. А остальные Легионы восседали на трибунах и следили за боями их командиров. Изредка главнокомандующий менял последовательность тренировки и вызывал на поединки легионеров прямо с трибун.

– Аиррэль!!! – прогремел голос Самаэля, обращенный к легионеру. – Плохо. Ты снова проиграл. Останешься на полигоне на три оборота, будешь отрабатывать.

– Как скажешь.

– Сядь на трибуны и не мельтеши перед глазами. – Архангел поймал за плечо ангела, когда тот проходил мимо, и сжал. – У тебя не получится избежать…

Аиррэль кивнул и сел в первый ряд на нежно-розовую гладкую кварцевую непрерывную скамью, которая опоясывала арену. Через пару секунд к нему подсел незнакомый ангел, который держал в руках свиток и делал записи пером на пергаменте.

– Ты провел двенадцать поединков, и в каждом намеренно проиграл, – внезапно проговорил светловолосый ангел. В конце фразы Аиррэль коснулся указательным пальцем губ, призывая его говорить тише, а лучше мысленно.

Он придвинулся ближе к внимательному и дотошному юноше.

«С чего ты взял?»

«Наблюдал, записывал. – Он показал зарисовки боя. – Архангел Митраэль приказал следить и искать слабые стороны, изучать».

«И ты сделал вывод, что я поддался?»

«Ты не боишься проиграть. Скорее просто не борешься во всю силу».

Аиррэль прищурился, и на лице появилась натянутая хитроумная улыбка.

«Но ты же об этом никому не скажешь?»

«Почему?»

«Мне не нужен пост предводителя – слишком ответственно и важно. С этой должностью больше обязанностей вне боя, доклады, обучения войск. Сейчас братья реже посещают иные миры, чаще отправляют Легионы. Я хочу быть в гуще событий, а не в управлении, как Митраэль и Дарвиэль. И я не такой как учитель».

Ангел вновь посмотрел на свитки и стал перебирать записи.

«Однако ты делал братьям замечания и помогал во время боя. – Он прочитал свои отчеты и как бы в подтверждение кивнул. – В пяти из восьми случаев тот, кому ты помог, выиграл бой или вышел из смертельного положения».

«Ты преувеличиваешь».

«Вряд ли. Научи меня сражаться, у меня сложности в защите и в концентрации внутренней силы».

Аиррэль удивленно посмотрел на легионера, взгляд медленно пробежался верх и вниз, и обратно.

«Я… не могу. Лучше попроси моих братьев».

«Попробуй. Меня Сакраэль зовут, имя дали в честь Светозарного. – Кивком указал на Денницу и протянул руку для скрепления знакомства. – Давно за тобой наблюдаю. Дай пару советов».

– Если ты сотрешь эти записи, – сквозь зубы проговорил Аиррэль и глазами указал на свитки, но пожал протянутую ладонь.

«Уже. А где твой темноволосый друг?»

«Самому интересно, иногда он чудесным образом пропадает, а потом появляется», – задумчиво ответил Аиррэль.

– Самаэ-э-эль! Защищайся! – раздался девичий вопль и визг. Маленькая егоза с розовыми волосами попыталась застать Архангела врасплох и спрыгнула ему на голову, но командир Легионов поймал ее и играючи скрутил. – Азрафэль, твои уловки не работают. Я почувствовал тебя еще там, на самом верху третьего уровня, когда ты ходила по бельведеру. У тебя тяжелая поступь, жемчужинка.

Она поджала губки и сморщила игриво носик.

– Ты улыбаешься, братик. – Ангелика коснулась его щек и рассмеялась. – Твоя улыбка – невозможная редкость.

– Мешаешь мне вести тренировку, – почти строго проговорил он и поставил ее на ноги подле себя. Сестра расправила свое белоснежное платье с розовыми ленточками и струящимся шлейфом, затем заметила Аиррэля и помахала ему с улыбкой, но вновь перевела свой взор на Светозарного. Ангелика была небольшого роста и макушкой доставала Архангелу до талии. Миниатюрная, она выглядела как дети эльфов в подростковый период, при этом превосходила их по возрасту.

– Азрафэль, твое пребывание в этом облике затянулось. Отец дал тебе задание самостоятельно выбрать образ[3]. Сейчас ты ведешь себя неприлично, выглядишь, как маленькая розовая жемчужинка…

– Той самой, что ты достал для меня со дна Розового моря на Алруине и преподнес в качестве подарка, – оборвала его сестра. На последних словах голосок ее перешел в шепот, наполненный благоговением, внутри ее распирало от восторга. Она покрутила розовый шарик между кончиками пальцев. Отчего-то щеки налились румянцем под стать украшению и волосам.

– Ты перебила меня? – картинно возмутился Архангел и нежно щелкнул ее по носу. – Если бы я не нырнул за ней, то попал бы в Небытие от твоих причитаний.

Затаив дыхание и вслушиваясь в каждую букву, Азрафэль внимала его словам и стремилась во всем на него равняться.

– Я тебя слушаю, прости, братик.

– …несерьезной, – продолжил он с того же места, где она его прервала, – хотя на деле не уступаешь остальным братьям и сестрам. Зря Отец предоставил тебе выбор, ты слишком легкомысленна.

– Бра-а-ати-и-ик. – Она потянула его за рукав длинной военной мантии и взирала на него с такой любовью, какая бывает лишь у юных невинных созданий. В ее взгляде присутствовал и восторг, и обожание, и вера в него, как в самого лучшего на свете. Так на Архангела часто смотрели ангелы, сестре же он дозволял шалости из-за этих больших, обрамленных пушистыми ресницами розовых глаз, от взгляда в которые у него в душе растапливалась нежность, словно он купался в молочных реках, приносящих счастье и немыслимую радость. – Хочу тоже сражаться! Помогать тебе бороться с… чем? С кем ты там воюешь?

Самаэль прикрыл кулаком губы, скрывая улыбку.

– Выбери образ, тогда поговорим.

– То-о-очно? Обеща-а-аешь? – Азрафэль любила растягивать слова на музыкальный манер. Архангел кивнул и потрепал ее по волосам цвета розового жемчуга, которым одарил ее. Его маленькая жемчужинка.

– Ты продолжаешь копировать эльфов. У них песни звучали убедительнее и музыкальнее. Больше не буду тебя брать с собой.

– Я хочу петь, как они.

– Найди сестер и пой с ними: их голоса не хуже, и звон разносится по Небесам.

– Повторяющиеся мотивы, – надулась ангелика. – Надоело слушать одно и тоже из оборота в оборот. Даже гномы…

– Понял тебя. Пой как нравится. Ступай, Азрафэль.

– Хочу с тобой побыть, дозволь, а? А? Пожа-а-алу-у-уйста. – Она сложила ручки перед собой и встала прямо перед ним. В ее розовых глазах играли смешинки, и Самаэль сдался.

– Хорошо, стой рядом, только не отвлекай.

Архангел обернулся и не заметил на скамье трибун своего подопечного. Бегло осмотрел все ярусы и сжал руку в кулак: – Аиррэль! Сбежал.

– Нет же, – Азрафэль указала на поле, где два легионера проводили обучающий бой. – Он вызвался помочь второму.

Самаэль благосклонно кивнул, пристально всматриваясь вдаль.

– Ты вновь улыбаешься.

– Тебе кажется.

– А вот и нет!

По окончанию проверочных боев Архангел отпустил своих братьев и перенесся на Терру, но Создатель был так увлечен, что не заметил появления сына, не услышал его слов и не откликнулся на зов. Самаэль ни с чем вернулся в Небесное царство.

Спустя время Архангел вновь спустился с докладом к Отцу, прождал более трех Небесных суток[4] и улетел обратно… Отклика не было.

Так продолжалось довольно долго. Отец и сын отдалялись друг от друга. Один был увлечен своим новым творением, второй – не понимал, что делать и как реагировать. Никогда раньше Создатель не оставлял ангелов настолько долго, не отвечал на вопросы, не говорил больше трех односложных слов. Самаэль старался лучше, пытался доказать, что может справиться со всем и не подведет. Он сражался с Тьмой, регулировал конфликты и возвращался с очередной победой, но Отец в ответ лишь кивал и продолжал творить.

Однажды… Эль-Элион очнулся от забвения и подозвал сына к себе, а затем показал ему земное существо. Огромное животное восхитило Архангела своей уникальностью, такого он не ожидал увидеть. Вроде дракон, но без крыльев и шея неестественно длинная.

– Это твое лучшее творение? – С восхищением Архангел осмотрел зеленого гиганта, а затем увидел в небе странных летающих птиц с длинным клювом, гладкими крыльями и ужасным характером, которые так и норовили выщипать ему белоснежные перья.

– НЕТ, НО ТВОЯ ПРАВДА – ЭТИ СУЩЕСТВА ПОИСТИНЕ УНИКАЛЬНЫ.

– Как величать мне их?

– НЕ ВРЕМЯ НАРЕКАТЬ ИХ ИМЕНЕМ, – туманно ответил Создатель.

Весь день Самаэль изучал дивные творения и разговаривал с ними мысленно, а животные отвечали. Архангел вернулся в Небесное царство с неким воодушевлением, что скоро все наладится и вернется в привычную колею: Отец завершит создание Терры и будет чаще бывать на Небесах рядом со своими детьми. Но порой желаниям не суждено сбыться.

Самаэль следил за творениями Отца, ему нравились не только земные создания, но и водные обитатели.

Встречая новый вид, Архангел задавал Создателю один и тот же вопрос:

– Это твое лучшее творение? – И всегда получал отрицательный ответ.

Чем дальше, тем зверей становилось все больше, и Самаэль принимал их всех и поражался им, восхвалял воображение Творца. Сын мог стерпеть молчаливое ворчание Отца, мог простоять под дождем сколь угодно в ожидании за спиной Создателя, и ждал ЭТО чудесное обещанное творение с неудержимым энтузиазмом.

– Жаль, что я не могу до них дотронуться, – Архангел смотрел на неназванное существо с длинной шеей гигантских размеров, поедающего листья с высокого дерева, и размышлял вслух. Он не ожидал, что получит ответ:

– ОН ИНОЙ ФОРМЫ. ПРИМИ ТЕЛЕСНУЮ ОБЛОЧКУ – И СМОЖЕШЬ.

– В ней неудобно, – поежился ангел. – Непривычно. Я чувствую себя скованным.

Создатель не ответил, предоставляя сыну возможность решить – внемлить совету или пропустить его – выбор за Архангелом. И Самаэль обернулся в телесную форму, которую научился принимать много веков назад и облачался в нее, когда навещал эльфов и гномов, архейцев[5] и мунов, когда желал попробовать их вина и еду, но тут же сбрасывал облачение по возвращению на Небеса. Все же тело ощущалось чужеродным, ограничивающим его душу вместилищем, но погладить четырехногого гиганта ему хотелось, и интерес пересилил.

В конце дня Архангел вдоволь наездился на различных животных, оседлал всех, кого удавалось уговорить прокатить его верхом, а потом с улыбкой вернулся в свой мир, прихватив целую корзину плодов с деревьев и кустарников Терры, позабыв вернуть изначальную форму.

Он собрал на площади рядом с его башней возле фонтана братьев и сестер и угощал их собранными фруктами и ягодами. Собратья по примеру Архангела приняли телесные обличия и попробовали изобилие вкусов. Некоторые виды им были знакомы, иные – нет.

– М-м-м, – Лиссаэль облизнула пальчики и просияла, насадив одну ягоду себе на ноготь. – Малиновая… такая необычная и невероятно сладкая.

– А мне вот эта в крапинку понравилась, – поддакнула Миэль и надкусила красную ягоду, покрытую мелкими семенами.

– Жаль, что так мало, – сестры посмотрели на опустевшую корзину.

– Самаэль, скажи, как там? Красиво?

– Да, поделись, – просили остальные.

– Терра – круглая и голубая с высоты полета, но полна зелени, когда спускаешься на землю.

Ангелы слушали его речи и мечтали узреть загадочное творение, однако Отец запретил остальным тревожить его покой, дозволил лишь Архангелу.

– Когда же он закончит?

– Скоро.

– Тогда и мы сможем увидеть все?

Самаэль не ответил, лишь пожал плечами. Откуда он мог знать, что случится в будущем?

На следующее утро у порога сестер появилась целая корзина, доверху наполненная ягодами – Архангел вернулся на Терру и потратил несколько долгих часов на поиски и сбор вкусных плодов. Он бы мог просить Создателя о помощи, но не стал тревожить Бога по таким пустякам и ползал по влажной после дождя земле, собирая красные и розовые ягодки. Некоторые кустарники кололи руки, и тело жгло шипами изнутри, словно тысячи крошечных игл впивались в кожу. Дивные кусты малины росли рядом с крапивником, но Архангел не обращал внимания на боль. Тогда он подумал, что толика боли ничто по сравнению с последующим удовольствием и наградой, иногда стоит опуститься на колени и провозиться в грязи, чтобы заслужить миг едва уловимого счастья.

Собрав сладкие ягоды, Самаэль вернулся в Небесное царство и оставил одну большую корзину возле дома Лиссаэль и Миэль, а маленький плетеный короб – у розовой двери Азрафэль, сестры, которая так искренне его любила… Но чувства которой он не мог понять, как и осознать свои к другой – с фиолетовыми глазами, чья улыбка поднимала его в Небеса вместо белоснежных крыльев и освещала путь сквозь мрак, когда он терялся и пытался найти ниточку, которая выведет его к свету.

[1] Здесь Создатель утрирует, и доподлинно неизвестно, сколько ушло времени на создание Терры и жизни; возможно, Самаэль прав, и на это ушла целая вечность. Потом Создатель изменит временной цикл для удобства, чтобы подстроить его под ритм человека, и на Терре сутки станут равны 24-м часам.

[2] Марс – в то время Марс был схож с Землей, красным он стал позже.

[3] С течением времени Эль-Элион позволил ангеликам выбирать то, как они хотят выглядеть, то есть их изначальный облик, решив посмотреть, что из этого получится, если дать и ангелам выбор. Определившись, ангелики приходили к Создателю, и он изменял их в соответствии с их решением. Ангелики так же могли оставаться такими, какими их создал Творец, если бы пожелали.

[4] Небесные сутки/обороты – все ангелы живут по времени Небесного царства, и сколько часов проходит за одни сутки остается под вопросом, потому что привычного оборота у них нет, а ночь – явление редкое, как северное сияние на Терре, или тут просто белые ночи, как в Санкт-Петербурге – кто знает?

[5] Архейцы – жители Асхара.