Велиал

Аиррэля хватало на неделю, а потом он переставал дуться. Но не в этот раз. Братец явился в мой дом и разнес его в пух и прах, сровнял с землей, до трясучки напугал Тяфиков, не тронул лишь Мечтателя и обещал Лиссе оторвать мне голову. Она пыталась его успокоить и помочь, но разговаривать братец не хотел, лишь крушить и карать.

Когда я вернулся с Терры в Срединное, то обнаружил такую картину: сидящую на белых обломанных ступеньках Лиссу, вокруг которой толпились Тяфики, девушка утирала им слезы и уговаривала не реветь, рядом примостился мой иссиня-черный единорог – Мечтатель и в своей хладнокровной манере обсуждал случившееся будничным тоном, а у них за спиной лежали куски крыши и торчали битые стекла. Все выглядело так, будто пронесся ураган и сгубил живое. Я сглотнул, понимая, что заслужил.

– Велиал? – Моя белоснежная девочка с фиолетовыми глазами встала с земли и забавно повела плечами, а потом развела руками: «Мол, обычный день в Аду, да?» – и улыбнулась мне, принимая с достоинством королевы сей инцидент. Хоть мы были не в Нижнем мире, но ассоциация с тотальным пиздецом оказалась удивительно точной. Все иллюзии, выстроенные мной возле дома, пали, обнажив серо-коричневый пустынный ландшафт и бескрайние просторы. Срединное – скучный, совсем бестолковый слой, который я ненавидел. Хоть, признаюсь, мне нравился вид с третьего этажа на далекие дымчатые горы, которые я показывал Скай однажды, а вот все остальное, как и чудные растения с белыми листиками – очередной обман зрения. Жаль расстраивать Мечтателя, который верил, что я сам вырастил весь сад, а я просто создал заслон из мнимой красоты поверх пустошей и периодически обновлял заклинания. Не хотел разочаровывать единорога, но в Срединном ничего само не растет, среда совсем неблагоприятная, поэтому я спасался как мог, не желая лицезреть вечную серость, как и брат, только мои растения никогда не существовали, а его росли, как и лес вокруг. Свою тайну он так и не раскрыл мне, но я подозревал, что там не обошлось без ангельской магии.

– Прости. – Я подлетел к ней, оглядел «плакальщиков» и Мечтателя. Мелкие сразу же прилипли к моим ногам, стали жаловаться и карабкаться по брюкам: «Господин-тяф, грохот-тяф, землятрясение-тяф, ангел-тяф, страшно-тяф». И их нытье не прекращалось. Кто-то даже забрался на руки к Лиссе, и та превратилась в «мамочку», что обескуражило меня. Я не видел ее такой трогательной и чуткой, с нежной улыбкой уже целую вечность, и с каждым днем открывал в ней больше нового. Когда мы стали жить вместе, я боялся, что Мелисса вновь даст деру спустя пару дней, но она никуда не уходила и отлучалась лишь по работе, следила за своими салонами красоты, а потом возвращалась и целовала меня так, как никогда раньше. Нежно и сладко, горячо и требовательно, будто пыталась испить мой кислород и поделиться своим. И я боялся лишиться этого счастья, страшился ее потерять, когда только получилось обрести то, к чему я стремился.

– Тяфы, ну… будет, не плачем. Не реви, и ты не реви, и да, ты, с красным галстуком, тоже. – Я осматривал каждого, пытаясь уговорить их остановиться, но существ было слишком много. – Ладно вам, – потрепал их по головам. – Ничего страшного, просто новый день, да, Тяфы?

– Починим, отстроим, да, малыши? – согласилась Мелисса.

– Они не малыши, – возразил я и получил недовольный оскал от моей демоницы, остерегающий, но игривый. Среди белоснежных зубок едва показались клыки, но тут же скрылись, как мимолетный луч в пасмурную погоду.

– Это для тебя, а для меня – малыши, да, Тяфики?

– Госпожа-тяф. – Как же быстро эти мелкие засранцы сменили сторону. Ну-ну, запомним.

– Виал, ты должен поговорить с ним, – строго начала моя ненаглядная. – Аир не ведает, что творит, и сейчас может совершить массу бед. Он опасен для себя самого. Я знаю этот взгляд, поверь. – Пауза и тяжелый, последующий за вздохом, кивок. – Ничего хорошего нам не светит, если Архангел не остановится.

– Знаю. Я разберусь. – Привлек ее к себе и поцеловал, а затем зарылся лицом в ее белоснежные, как первый выпавший снег, локоны. – Люблю тебя, Лис. Прости, что пропустил сегодняшнее шоу от братца. Мне нужно было понаблюдать за Скай некоторое время.

– Он прилетал не по наши души. – Она крепко обняла меня в ответ. – И я тебя люблю, Виал. Не задерживайся внизу, я скучаю.

Мелисса оказалась права, братец не остановился и пошел дальше – явился в мой бар «Рок&Ром» в Нижнем мире, распугал всех посетителей, развязал драку и устлал телами пол, некоторых казнил посмертно, затем разгромил все, что я выстраивал годами, взращивал с нуля, но и этого ему показалось мало…

Я не сразу понял, что Аиррэль вознамерился уничтожить все мои заведения в Нижнем мире, подпортить мне репутацию и распугать клиентов, а главное – не собирался останавливаться и приказал Легионам… хм-м, «отвалить», а Саймоэлю дал приказ «принести голову Велиала на подносе с золотой каемкой». Поэтому я решил договориться с Саймоэлем и Лионелом и явился в замок Архангела, но внутрь попасть не мог – брат обрубил мне доступ, как делал это ранее и не единожды, а в небе меня окружили легионеры.

– Велиал… А мы-то думали, уже не явишься. – Саймоэль гневался и имел право, сжимая в руке огроменный меч.

– Нам следует провернуть одно дельце ради спасения наших душ, – начал я, но генералы встретили меня копьем и мечом: завязали бой и обвиняли в предательстве.

– Саймоэль, сам знаешь, что я сделал требуемое!

– Молчи, демон! – Он ударил мне в грудь волновой энергией, я увернулся и сразу отбил точный удар Лионела. Сражаться на несколько направлений непросто, но для меня – не представляло особого труда, к тому же ангелы не собирались меня убивать, лишь поквитаться и наказать за провернутый фокус со смертной. В глубине души Саймоэль понимал, что я сделал трудный выбор за всех и лишил их необходимости лицезреть, как Скай в очередной раз будет в крови.

– У каждой защиты есть изъян. На Скай покушались дважды – и оба раза успешно, во второй раз ее чуть не казнил сам Аир! Этого вам мало? – Я метнул огненной ловушкой в Лионела, но тот ловко увернулся юлой, предугадав мой ход, и атаковал в ответ.

– Не тебе решать ее судьбу. – Саймоэль умудрился с ноги ударить меня в живот, но в последний момент я отклонился, поэтому касание получил легкое.

– Аиррэль не мог оставить ее подле себя, это самоубийство! Для обоих!

– Ты, гадкий предатель, пытаешься говорить о морали? – На выдохе рявкнул Саймон, и мы принялись обмениваться ударами с невероятной скоростью.

– Не гунди и просто прими ТО поражение, – давил на больное, напоминал, что генералы не справились с возложенными на них обязанностями по защите смертной, но и я играл по-крупному.

– Предатель!

Тем временем Лионел молча провел атаку и даже умудрился ранить меня в плечо, но я все же смог предотвратить более серьезный прокол. Я должен слегка проиграть, чтобы выиграть спор, и поэтому позволил себя загнать в угол. Генералы действовали молниеносно, но предсказуемо. И дело не в технике, а скорее в их нежелании убивать меня. Есть разница между поединком, когда бой идет на смерть, и тем танцем, что вытворяли мы. Поэтому в какой-то момент легионеры негласно замерли в воздухе со взнесенными над головой оружиями, оставаясь на месте.

– Слышал, ему нужна моя голова на подносе, так давайте устроим, – предложил я чумовой вариант, чем вызвал смешки среди легионеров.

– Идея имеет шанс сработать, – согласился Саймон и опустил оружие острием вниз. – Приготовься. Ты будешь уязвим, а он сейчас непредсказуем и может убить, если попадешь под горячую руку.

– Вряд ли братец так далеко зайдет. Порушить мои владения – это одно, а вот убить – другое.

– Ну, подходи ближе, Велиал, будем рубить, – с довольной улыбкой сообщил Лионел и покрутил в руках ятаганы, создавая ветряные вихри.

– Не слишком ли вы довольные? – осмотрел ухмыляющиеся физиономии легионеров. – Предупреждаю сразу, испортите пиджак – порву вам крылья. И, кстати, я не горю, не пытайтесь сжечь тело.

– Да ты не переживай… Мы разберемся, – Саймоэль сделал ко мне шаг. – Что выбираешь: меч или небесную гильотину?

– Обойдемся без пафосной казни, главное, чтобы рука не дрогнула.

– Не дрогнет, – твердо заверил друг.

Люцифер и Асмодей тот же час…

Пик Времен

– Какие новости, Асмодей? Кто кого изнасиловал, подставил или расчленил? – Люцифер закинул фисташку в рот и, прищурившись, осмотрел свои земли с высоты Пика Времен. Он специально выбрал это место: гора стояла в центре Нижнего мира и своим пиком, острым, словно острие копья, стремилась ввысь, почти угрожая Небесам – это показалось ему символичной отсылкой. Именно здесь Люцифер воздвиг свой дворец, тронный зал оборудовал как каменную террасу с тремя ярусами замыкающих смотровых площадок на черных колоннах с шипами, поставил музыкальные инструменты и приказал выпилить шестьдесят шесть тысяч шестьсот шестьдесят шесть ступеней, чтобы каждый поднявшийся осознавал свою низменность перед Повелителем и принимал с благодарностью смерть или милование. Но последнее реже.

– Архангел Аиррэль уничтожил два заведения Архидемона Велиала, стер в прах его дом в Ледяной пустоши в Срединном и продвигается дальше в глубь земель демона.

– Пошла жара! – расхохотался дьявол и, щелкнув пальцами, разломил еще одну фисташку. – Жизнь-то налаживается.

– У вас хорошее настроение, Повелитель.

– Ох, ты не представляешь какое! Кто-то скоро приползет ко мне на четвереньках молить о помощи. И я, конечно, помогу. Сердце же не каменное, да, Асмодей? Лови фисташку, – едва не с песней Люцифер подкинул своей правой руке плод и уточнил: – Как дела у… этой…

Асмодей понял по изменившейся тональности в голосе дьявола, о ком шла речь, и попытался подобрать слова так, чтобы не испортить настроение Повелителю, потому что разведка докладывала: демоница упивалась в объятиях любовника, а об этом лучше не упоминать, особенно сейчас.

– Архангел не тронул ее. Демоница вернулась к себе в дом в Рубиновом городе.

– А как поживает наш бедовый интеллектуал?

– Астарот и Астарта находятся в пыточной. Прикажете их убить?

– Не слишком ли ты поспешен? – Люцифер развернулся и похлопал его по плечу впервые за долгие годы вечности. – Пусть помучаются, его дар предвидения слишком ценен, жаль, пошел против меня. На кол его посади, а потом четвертуй и пусть гниет дальше. Я же не монстр! – почти ангельская полуулыбка тронула его губы, и Повелитель отпустил Архидемона.

А сам остался стоять на краю и смотрел с высоты на свои земли, кои опостылели кровавым цветом. Алый пейзаж, казалось, отражал тьму, гноившуюся в его собственном сердце. Города, сделанные из альмандина и кристальных пород, неестественно блестели в испорченном свете – это отражалось в танце яркое пламя вулканических извержений. Несмотря на свой заманчивый внешний вид, мозаичные фасады излучали атмосферу зловещей неизбежности, мрачно напоминая о цене, которую дьявол заплатил за свои амбиции.

В городах, где жила демонская знать, царили семь смертных грехов – похоть, чревоугодие, жадность, лень, гнев, зависть и гордыня. Пять из них он подчинил, лишь два последних бунтовали по сей день… Люцифер мог бы отказаться от похоти, ему плевать на еду, на деньги, да и лень никогда не была его слабостью, а вот гнев стал спасением от истинных эмоций, но и с ним он бы смог совладать, если бы только захотел. Однако два последних сыграли с ним злую шутку. Стоя на краю, он осознал истинную цену своих зависти и гордыни, став свидетелем разрушения собственной души…

Закрыв глаза, он попытаться вспомнить полотна с зеленой травой, ясным голубым небом и пробивающимся сквозь ветви деревьев солнечным светом, даже почувствовать дуновение ветра и сладкий вкус сахарной ваты во рту, но даже это ему было недоступно. В памяти сохранились крупицы.

– Я знаю, что ТЫ здесь, – распахнув очи сказал Люцифер.

Ему ответила тишина. Ноздри вновь наполнились противным запахом гнили и серы. Дьявол перестал дышать, отключив рецепторы, и слегка озадачился.

То, случайно возникшее воспоминание? Или…

– Повелитель, – прервал его мысли Гроар, ковыляя к господину и волоча за собой палицу, и доложил: – Ваша жена, Касикандриэра, и Лилит направляются к вам.

– Не пускай этих сук.

– Они уже здесь, господин, – помялся привратник, а Люцифер оскалился и услышал скребущие по камням приближающиеся звуки женских туфель. – Оставь нас, Гроар.

Нифилим поспешно удалился, а Люцифер сел на кроваво-черный трон, созданный из черепов грешников, тех, кто отдал свои души дьяволу и вечность будет принадлежать Повелителю Нижнего мира.

– Повелитель. – Девушки склонились перед ним, как подобает подданным, но стоило им распрямиться, и в глазах появился плотоядный огонек, нацеленный на него как на желанного мужчину из их порочных игрищ, а данные демоницы не раз доставляли Люциферу массу удовольствия.

– Я не в настроении, – строго сказал он, оглядывая их. На Касси – развратное облегающее карминовое боди с замкнутыми узорами в форме спиралевидных рогов, торчащих из ее головы, ткань прикрывала соски и промежность, оставляя остальное тело обнаженным. Ее бурые перепончатые крылья сочетались с пунцовыми волосами, а глаза светились гранатовым. Она смело ступала на шпильках по каменному покрытию тронного зала с чувством неоспоримого ощущения дозволенности и власти.

Прямые черные волосы обрамляли нагое тело Лилит, шелковые ленты от темного боди свисали и покачивались в такт плавным движениям девушки, а наряд, вторя королеве Нижнего мира, прикрывал лишь нежные женские прелести. От ободка ошейника на ее шее тянулся кожаный ремешок, который Лилит раскачивала в своих руках как маятник, предлагая Повелителю воспользоваться возможностью и подчинить ее своей власти. Взгляд Люцифера, скользнувший по голым девичьим телам, остался равнодушным.

– Мы так мало видимся в последнее время, – пропела обидчиво Лилит, она болтала больше и была наглее, а его жена более строже, но не менее развращенной.

– У тебя новая фаворитка, мой дорогой? – Касси подбиралась к нему с правой стороны, огибая по кругу террасу, а Лилит наступала слева от трона синхронно с его женой – шаг в шаг.

Дьявол не ответил на вопрос, лишь когда девушки оказались совсем близко, он потянул на себя брюнетку за ремень с ее чокера, утыкая лицом в свои брюки:

– Ну, показывайте, на что вы способны, – решился он забыться.

Лилит ловко расправилась с его ширинкой и обнажила член, накрыла губами мягкую головку его плоти, проталкивая в свой влажный горячий рот, сворачивая длинный измененный демонический язык в трубочку вокруг ствола и скользя им вверх-вниз. Касси медленно расстегивала рубашку мужа и коснулась губами его груди, всасывала кожу с жаждой, почти прокусывала татуировки от наслаждения, оставляя засосы, а затем завладела его ртом.

Люцифер закрыл глаза, отдаваясь умелым ласкам, и не заметил, как стал проваливаться в воспоминания, ограждаясь в личных архивах разума… Он не мог помечтать, не мог вообразить ее на их месте, как бы ни хотел, потому слишком часто за последнее время обращался к прошлому: белые волнистые волосы, пропускаемые сквозь его пальцы, светились, словно расплавленное серебро, розовые губы были слаще любых нектаров: вкус рая и ада – его чертовый кайф, и фарфоровая кожа груди со вздернутыми от возбуждения манящими сосками, а глаза – фиолетовые. И стоит засмотреться чуть дольше, как можно впасть в забытие…

«…Моя Лиссаэль…»

Не ведая, что говорит это вслух, Люцифер распахнул глаза, когда хлюпающие и сладострастные звуки резко смолкли.

– Что за шлюху ты вспоминаешь? – рассвирепела Касси и обхватила двумя ладонями лицо мужа, заставляя смотреть ей в глаза, но тут же мужская ладонь сжала ее тонкое горло, ломая кости и разрывая ткани.

– Закрой рот, сука, или я вырву тебе язык и навечно сделаю немой, поняла?

Кровавые слезы прыснули из глаз Касикандриэры, и та кивнула, цепляясь пальцами в его руку, пытаясь разжать его хватку и соскабливая ногтями его кожу.

– Быть не может, Люцифер! – Лилит оскалилась, не боясь вспыльчивости любовника и ревнуя. – Ты поднимаешь руку на нас из-за чертовой бляди?

Повелитель плавно повернул к ней свое исказившееся от ярости лицо. Он натянул поводок, обмотал шею любовницы и нагнул демоницу к земле, придавив ее ногой.

– Ты, блядь, забыла, с кем говоришь?! Даже если я трахну всех потаскух в Нижнем мире, а тебя заставлю вылизать любого, даже дряхлого вонючего выродка с дряблой мошонкой – ты сделаешь это причмокивая губами и засовывая свой длинный язык им в зад, слизывая содержимое узкой щели, а я буду смотреть, как тебя натягивает сотня демонов и изливают на лицо водопад спермы, которую ты должна будешь выпить с улыбкой. И все это ты исполнишь с благодарностью, потому что Я приказал, поняла, дрянь?

– Прости, прости, я так соскучилась, а ты не зовешь…

Дьявол встал и волновым ударом снес демониц назад. Их тела врезались в камень и содрали кое-где кожу, порвали тонкие тряпки.

– Гроар! – прогремел голос Повелителя. – Выкинь их на хер отсюда!

Нифилим обернулся, но демоницы сбежали раньше, чем к ним успел приблизиться привратник.

Люцифер одним резким движением застегнул штаны, так и не получив должной разрядки.

«Вспылил. Разозлился. Дуры. Как они посмели сравнить его ангела с потаскухами? Мало… Надо было выпороть кнутом их задницы, чтобы не смели даже говорить о НЕЙ в таком тоне. Ни волоска ее не стоят!»

Он пытался забыть ту единственную, но получалось лишь наоборот… Почему-то именно сейчас Повелитель вспомнил, как посмеялся над Мелиссой и ее ревностным решением… «Из-за поцелуя?» – спросил тогда он и перевел все в шутку, попытался снизить градус скопившегося в ее теле напряжения, хотя сам – не лучше! Обнажил меч и уничтожил себя своими же руками из-за одной сцены на Горе Забвения, то было предательство его чувств, любви, заботы. Лиссаэль поступила с ним очень жестоко. Он злился. Так долго злился на нее, избегал, не желал видеть, а взглянув лишь раз – простил. Девушка не могла знать, что Люцифер все видел, не понимала, какую смертельную рану нанесла, не имея клинка в руке.

Виновен ли Адам? Теперь Люцифер не был уверен в этом, но во всем виноват Бог, не способный полюбить собственного сына! Люди, эльфы, гномы, существа иных рас верили, что Бог есть любовь. Ха! Чертова ложь. Его отец не умеет любить, он вообще никого не любит, ну… может, этого кретиноида Адама. На этого чудика хватило его ограниченной в резерве любви, а Лисса просто запуталась, Велиал манипулировал ей. Тогда Повелитель не понимал, что чувствует к названной сестре, и это вряд ли было непорочным, может, только в самом начале. Он боготворил ее, а потом все пошло под откос, стоило ему пожелать чуть больше, чем возможно иметь в его положении, а желания редко сбываются. Не в его случае.

Он облокотился рукой о колонну, прикрыл веки.

«Черт возьми, Лисса! Что ты сделала со мной? Околдовала. Даже шлюхи перестали приносить удовольствие… Я же почти излечился, но ты вошла в мою жизнь без разрешения, заставила вспомнить все».

Когда он распахнул глаза вновь, яркий огонь залил радужку вертикальных зрачков. Повелитель решил бороться за любовь до конца, даже если придется раздробить в щепки половину Нижнего мира.

Саймоэль

Генерал смотрел на склоняющегося перед ним демона и сдерживался, как мог, чтобы не рассмеяться, потому что вид у друга был чудной и незабываемый. Велиал дозволял сей сумасшедший отчаянный шаг, и Саймоэль понимал, что, возможно, лишь так они смогут успокоить своего разбушевавшегося командира, сгинувшего в Ад и не справившегося с эмоциями после разлуки с женой.

Архангел редко выходил из себя, но метко, а в этот раз произошел апогей: его командир потерял над собой контроль и больше не сдерживал ярость. Сначала ангел думал, что жизнь его сочтена – так ярко читалось в глазах Аиррэля разочарование и потеря доверия. Но, когда Саймоэль явился для наказания, Архангел сурово выдал:

– Уберись с моих глаз, чтобы я тебя не убил!

Он исчез, но все прокручивал в мыслях ход битвы и понимал, что Велиал оказался изворотливым и юрким. Сколько еще тайн скрывается за внешне беспечным другом и какими действительно силами обладает демон?

Взмах небесного меча рассек шею Архидемона, и голова полетела вниз.

– Ловите меня! – верещал Велиал.

Лионел ловко схватил его за волосы и приподнял голову на вытянутой руке.

– Как ощущения? – поинтересовался Саймоэль.

Легионы удерживали тело демона, а генералы раздумывали, куда его деть, чтобы ничего не случилось.

– Потрясающие! – огрызнулась говорящая голова. – Давай быстрее со всем покончим.

– А куда ты так торопишься? – не сдержал улыбки генерал. – Так ты мне больше нравишься.

– Саймоэль, я тебе кости пересчитаю, когда обратно соберусь.

– Может, тогда оставим тебя в таком виде? – предложил Лионел, и у него в тот же миг вспыхнули кончики волос, но тут же погасли.

Велиал приподнял уголки губ:

– Не расслабляетесь, парни, я все еще могу подпалить вам не только оперение, но и длинные волосы.

– Ладно, хорош галдеть, – согласился Саймон. – За дело…

Велиал

Впервые меня лишили тела, оставив лишь голову. Не шибко приятные ощущения: хочется коснуться рукой волос или поднести к губам сигарету, разум посылает импульсы, но ничего не происходит – тело-то в другом месте, хоть я отлично чувствовал все прикосновения.

– Бережнее, Лионел.

– Не крути головой.

– Я должен знать, что вы творите с моим телом.

– Саймоэль, спрятал ту часть в хранилище замка Архангела, успокоился?

– Не особо.

Скрипя зубами, мне пришлось терпеть эти унижения и жуткие условия существования. В любом случае, я легко бы вернул себе тело в том виде, каком пожелал, но слишком муторно и энергозатратно.

– Мне поднос принесли, готов? – объявил Лионел.

– Нет.

Генерал хмыкнул и плавно без резких движений водрузил мою голову на золотой поднос с золотыми креплениями, которые, словно подставки, удерживали ее от падения. И внезапно наступила темнота…

– Эй! Вы чего творите, парни? – глаза стали привыкать, но взгляд утыкался в гладкие стены.

– Не нервничай, друг, – сказал Саймоэль, и надо отдать легионерам должное, они бережно обращались с моим телом и головой. – Лучше, если в Нижнем мире никто не увидит тебя в таком виде. Преподнесем тебя Архангелу, а дальше включай врожденное обаяние и пытайся выторговать еще пару мгновений жизни.

– Быстрее давай. Я курить хочу, – голос звучал странно под купольной крышкой, напоминающей своды храма.

– А ты меньше нервничай.

После небольшой тряски я сквозь доносившиеся звуки и ударивший в нос запах смог уловить, что мы оказались в Нижнем мире. Крики и бессвязные хрипы, лязг, будто сотен мечей, девичья паника – значит, на месте.

– Архангел…

Чей-то голос пытался докричаться до него, но гул стоял со всех сторон и разговор прерывался. Почувствовал движение, и поднос поставили куда-то, а затем сняли крышку, и я увидел, во что превратился мой клуб: поломанные столы, пилоны, согнутые в волнистую трубочку, перевернутые вверх тормашками стулья, ушатанный вдребезги бар, пол устилали битые стекла и туши дерзких постояльцев, посмевших встать на пути у Аиррэля, в углах дрожали голые демоницы, которые попытались уползти, поймав появившееся окно времени, пока я обращал взор братца на себя.

Аиррэль стоял в центре хаоса и грозно осматривал недобитый клуб. Его вряд ли можно было назвать опрятным. На вылазку он нацепил серебряную броню с бело-синими вставками и серыми пластинами. Я называл это неофициальной экипировкой, которую он использовал, когда шел против правил или хотел затеряться, хотя…для маскировки ему даже черный цвет не поможет: слишком яркие волосы и выразительные глаза, да преследующие его ароматы Небес с розочками и жженным сахаром.

Лицо измазано пятнами крови, частью уже старой и запекшейся, но и новой, бело-голубые пряди в грязи и пепле, броня в противной черной вязи, похожей на сажу или смолу.

– Ты издеваешься? Какого хрена творишь?

Аир перевел на меня сияющий от ярости взгляд: глаза излучали неземное свечение, закручивающееся спиралью и гипнотизирующее – стоит лишь посмотреть дольше пары секунд, и жертва впадала в оцепенение. Так его глаза обездвиживали противников, когда зрачки растворялись и аквамариновый цвет штормовой волной вытекал из радужки, полностью обволакивая склеру, напоминая бесконечный движущийся космос своей глубиной цвета и притяжением.

– Аиррэль, ты слышишь меня? – решил прощупать почву. Где он сейчас был? Осознавал ли свои действия? Руководил поступками или полностью отдался во власть эмоций? А мне не хотелось вытаскивать его из западни, я и сам в прошлом едва выбрался из объятий Тьмы и не до конца понял: как?

– Скай бы это не одобрила…

В мою сторону тут же прилетел кинжал и вонзился во что-то рядом с правым ухом, но я в силу ограниченного радиуса зрения сейчас не мог уловить даже, куда меня поставили.

– Не смей! – Острие его меча нацелилось мне в лицо, и я мог увидеть, как медленно скатывается и слетает вниз кровавая капля. – Слышишь? Не смей называть ее имя. Ты, ашграххам тро тхе, предал нас!

– Аир, все не так. Ну… не совсем так. Сложно это.

– Удиви меня! – Он мощным ударом воткнул меч в пол клуба и встал в позу, расставив ноги на ширине плеч. Ясно, значит, час расплаты еще впереди и перемирия не будет.

– Ты возишься здесь, а мог бы быть с ней.

– Продолжай.

– У тебя есть экраны, раз в день ты мог бы увидеть ее.

Мои слова ему не понравились. Он свел брови на переносице.

– Путешествие на Терру не предлагаешь?

– У тебя есть обязанности здесь.

– Посмотрите, кто вспомнил о долге! – Он показательно зааплодировал. – Все, о чем ты печешься – это твои клубы, шлюхи, деньги, алкоголь и наркотики, а наши души размениваешь, как фишки в покере. – Аир вынул из пространственного сейфа одну, видимо, взятую из уничтоженного ранее казино, и накрыл другой рукой, как его научила Скай. – Блюститель законов, а на деле гнусный эгоистичный урод. Уверен, ты и мою шкуру продал Люциферу с таким же хладнокровием, с каким лишал меня любимой женщины. Я, дурак, велся на твои речи, глупо верил, что ты изменишься, образумишься, но правда открыла таинственный сундук, и оттуда вывалились протухшие тысячелетние яйца, а не злато.

Его слова ранили и рушили нашу многовековую дружбу без возможности вернуть ее. Я сцепил зубы.

– Ты перегибаешь.

– Что? Не прав, братец? Или стоит мне назвать тебя иначе?

– Переходишь черту, Аир! Я забрал Скай в этот мир, моя задача была вернуть, а ты отмахнулся от обязанностей Архангела. Связал себя узами брака. Я и это вам позволил, хотя следовало настоять.

Очередной кинжал просвистел рядом с моим левым ухом, уже ближе, чем предыдущий, потому что я почувствовал, как по ушной раковине стекает что-то вязкое.

– Позволил? – осклабился он и шагнул в мою сторону. – Кем ты себя возомнил? Хранителем? Ну, как Ангел-хранитель ты нехило облажался, и не один раз, чуть сам не убил свою подопечную, а должен был сберечь. Даже тут провалился.

Я вздрогнул. Ска-а-а-ай… Зря, девочка, ты ляпнула ему эту правду. Как больно резали его слова, разрушали мою защиту.

– И знаешь что, братец. Подавись. Я не трону твою империю разврата, не-е-ет. Живи с осознанием, что я дозволил тебе продолжать творить дичь, но наш договор расторгается. Посмотрим, чем ты расплатишься с Люцифером, а может, подаришь ему кого… кого-то более желанного, чем я: с фиолетовыми глазами и белыми, как облако в ясный день, волосами.

Я в ужасе смотрел на Аиррэля и лишь успевал моргать, а он распалялся похлеще любого демона и медленно приближался, скорее, подбирался, двигаясь медленно, как хищник на охоте.

– Нет? А что так? Мелисса не разменная монета? Разве? Ты подумай, может, и на ней место найдется, куда побольнее ударить, чтобы разбить вдребезги. Хотя ты уже преуспел в уничтожении любимой на протяжении вечности. И я вот думаю, что ты такое? Раньше слыл мне братом, обернулся подлецом. Все ломаешь, к чему прикасаешься…

Аиррэль развернулся, вынул из пола оружие и зашагал прочь, перед уходом поджигая помещение белым Небесным огнем. Я смотрел ему вслед сквозь яркое пламя и ощущал, как между нами воздвигаются горы и разверзается пропасть, которая может откинуть нас на тысячелетия назад, в те годы, где мы обнажали мечи при встрече и пытались убить один другого.

Неужели весь прогресс насмарку? Все, чего удалось достичь: возвращение доверия, возобновление дружбы, братских уз? Неужели канет все во Мраке?