Велиал

На месте сожженных мной земель Нижнего мира Люцифер с помощью дарованного ему Роксаной артефакта создал почти вторую Террагею только в Нижнем мире. Он огородил эти земли высокими алыми стенами, поставил по периметру гибридов и никого не пускал внутрь, оберегая свою жену и детей: дочь и сына. Я был в шоке, когда все же выпытал у жены про сделку, которую она заключила, еще будучи Мелиссой, и удивился, увидев ее копию возле Люцифера (дьявол так и оставался в неведении, и я утаил от него правду), когда впервые пришел обсудить возникшую в голове мысль. Пока я просиживал в Небесной Кузнице вместе с Аиррэлем, то много размышлял над собственными действиями, поступками, сказанными фразами. У нас оставалось одно неразрешенное дело, которое терзало меня. И в голову пришла безумная идея, поэтому я решил навестить дьявола и обговорить детали.

— Это я был тогда и сказал тебе явиться на гору Забвения, — внезапно покаялся я.

— Что?

— Подумал, ты должен знать. Это не моя мать, а я использовал фантом с ее видом.

Люцифер резко схватил меня за горло, сжал и начал обращение. Его лицо покраснело, из головы появились рога.

— Пришел покаяться? Я столько лет винил Тьму, а это все время был ТЫ!

Внезапно раздался детский вопль, и кто-то пнул меня по голени. Мы оба опустили головы вниз и заметили Аврору.

— Вы разозлили моего папу. Мама не разрешает ему нервничать! — Девочка с золотыми волосами и фиолетовыми глазами воинственно смотрела снизу вверх и грозила мне своим маленьким пальчиком. — Я расскажу мамочке!

— Не надо, — хором вылетели слова из нас обоих, и Люцифер резко одернул свою руку.

— Прости, мой лучик солнца, мы просто разговаривали. Я обещаю, что все будет хорошо. Только не говори маме, — с отеческой любовью попросил он нежным бархатным голосом.

— Ладно. — Его дочь смотрела на нас с тем женским осуждающим взглядом, который передается девушкам сразу при рождении, и шармом, способным растопить любое сердце.

Он опустился на корточки перед ней и совершил странный ритуал: они ударились кулачками, а затем скрестили мизинцы и следом коснулись двумя пальцами сердца.

— Я люблю тебя, папочка.

— И я тебя, золотая моя девочка, — поцеловал дочь в лоб и поправил золотые завитушки ее кудрей, которые задорно свисали по бокам ее лица.

Аврора сурово смотрела на меня и в припрыжку поскакала дальше по тропинке, ловила феечек, которых Люцифер вызволил для дочери из плена, позволив магическим существам жить в Нижнем мире.

— Благодари мою дочь, что все еще дышишь, — процедил Люцифер, стоило маленькой принцессе скрыться за деревьями. — Я всегда знал, что от тебя одни проблемы. И засунь свои извинения в…

— Дорогой, — выпорхнула королева Нижнего мира из угла. — У вас все нормально? — бегло оглядела нас, останавливаясь взглядом на муже. Их безумную любовь не заметит только слепой и это чуть колет меня в бок, каким-то червем сомнения, а заслужил ли я мою Мелиссу, даже ее часть после всего, что натворил?

— Замечательно, — безбожно соврал я. Люцифер резко лишился интереса ко мне и переключил внимание на свою супругу. Я отошел от них и собрался отправиться на поиски любимой, с которой я не расставался и всюду брал с собой.

— Велиал, — окликнул меня Люцифер, и я обернулся. — Чтобы больше я тебя здесь не видел.

— Самаэль, сейчас же прекрати выдворять их! Не бери в голову, Велиал, и возвращайтесь вместе с женой, когда вам вздумается. Мы будем рады. Да, дорогой? — Она тронула его за запястье, и тот фыркнул.

— Нет. — Скрестил руки на груди, всем видом демонстрируя свою позицию по этому вопросу.

— Мы над этим еще поработаем.

— Не забудь о нашем деле! — напомнил я о том, зачем вообще явился.

— Я буду там, — услышал вслед.

Ухмыльнувшись, покинул их, но отчего-то чувствовал горечь во рту и вину.

— Ты съел дохлую рыбу? — подколола меня Лиз, когда увидела. Она никогда не появлялась перед другими в облике Мел и тем делала проще нам всем.

— Если бы…

— Тебя что-то тревожит?

Я молча посмотрел на нее и мотнул головой. Челка лезла мне в глаза, и Лизончик смахнула мои волосы, следом притягивая меня к себе.

— Мы уходим, — твердо сказала она и взяла меня под руку. — Для одного раза достаточно.

— Верно, — согласился я.

Гора Забвения

— Как думаешь, ОНИ явятся? — спросил Люцифер, когда мы проверили мою теорию, и он действительно смог пересечь Небесное царство и взобраться вместе со мной на гору Забвения.

— Меня больше интересует, когда Отец снял запрет на твое посещение Небес.

— Этого мы уже никогда не узнаем. Может, вообще оборотом ранее?

— Существует и такая вероятность.

Шумели кроны деревьев, цветы пели на склоне и мимо нас проплывали облака. Мы брели вверх по склону уже некоторое время, спокойная мелодия сопровождала нас до самого пика.

— Здесь все и началось? — Я остановился у края и посмотрел вниз.

— Здесь все и закончится. — Он достал из пространственного сейфа диадему и двустороннее копье.

Люцифер ударил копьем с одной стороны по скале, затем перевернул его другой стороной и вновь вонзил в землю — раздался звон.

Задрожала скала под нами, потемнел Небосвод Эмпирея и, черной ударяющейся в землю кометой, к нам явилась Эль-Морта. От ее жесткого приземления поднялся в воздух столб пыли и распростерся дым. Она распрямилась и живые темные сгустки окружали Мать в виде красивого длинного платья. Богиня перевела мрачный завораживающий взгляд с Люцифера на меня и плавным скользящим шагом пошла к нам, мягко ступая по тропе, так, будто к нам ползла змея — тихо, неразличимо. Ни одна веточка ни хрустнула под ее ногами, ни прокричала птица, не запела музыка, тишина была ее сопровождением и ее мелодией. То и есть Тьма — ее никогда не слышно, не видно, но она существует, присутствует всюду, вокруг нас, стоит только присмотреться и захотеть увидеть.

С другой стороны показался силуэт Отца. Он явился менее эффектно, просто чуть разрядил облака, но не убрал окончательно, чтобы Тьма не исчезла.

— И ЧТО ЖЕ-Ж ВЫ ХОТИТЕ? — прошептала Эль-Морта так тихо, как будто и не имела вовсе голоса, но мы слышали ее громче, чем гром во время грозы.

— Вернуть все на круги своя, — ответил ей я.

Она остановилась в нескольких шагах от нас и пренебрежительным жестом скрестила руки, задрала подбородок, показывая нам свою скулу.

Люцифер разделил двустороннее копье на две половины, протянул мне одну часть, а себе оставил другую. Мы переглянулись. Он взялся за диадему с одной стороны, а я с другой. Замахнувшись, одновременно пронзили диадему острием копий, и артефакт засветился, раскалываясь по трещинам, куда попал наконечник. В наших ладонях остались по две одинаковые пульсирующие светящиеся половины. Я отпустил свою, и та воспарила в воздухе, кружась по кругу, словно торнадо. Люцифер тоже разжал кулак, и его половина диадемы отлетела в сторону, засияв сильнее. Вместе эти две половинки стали раскручиваться все ярче, пока не вспыхнули черным и белым золотом, сбросив оболочку и став эфемерными кольцами. Подлетев друг к другу, они образовали символ бесконечности, который расширился и поднялся выше наших голов, затем заискрился, как петарда, и разлетелся на черно-золотую пыльцу.

Эль-Морта подняла левую ладонь, загнула два пальца, а другие соединила вместе наподобие пистолета, только смотрящего в небо и тут же из тех остатков черные частички потекли к ней, преобразуясь в красивый дымчатый браслет с миниатюрной картой мироздания, кружащий вокруг ее запястья и сверкающий звездами. Над головой Эль-Элиона образовалось такое же кольцо-нимб, только оно источало сияющий свет.

— Грешный святой-восставший и святой грешный-падший — неужели эта дребедень сработала? — как-то задумчиво, до конца не веря проговорил Люцифер. Тяжесть сошла с наших душ. Я ощутил освобождение и облегчение. Любой, кто хоть однажды владел диадемой вовеки был связан с ней и ощущал ее присутствие даже на расстояние, ее влияние, силу, обуздать которую никто из нас не мог и теперь ясно почему. Эта сила никогда не принадлежала нам.

Я посмотрел на свои ставшие белыми крылья и сказал:

— Рожденный демоном и ставший ангелом — рожденный ангелом и ставший демоном, разве могло случиться что-то более курьезное?

— ДОВОЛЬНЫ? — Эль-Морта не хотела видеть нас, скорее, меня. Она торопливо пошла вниз со склона, я воткнул свою часть копья в землю и двинулся следом за ней.

— ЧЕГО ТЕБЕ, БЕЛИ-ЭЛ?

— Ты хотела видеть во мне того, кем я не являлся, кем не хотел быть — это была твоя мечта сотворить чудовище. Монстра! — Я преследовал ее, спускаясь бегом по тропе будто по лестнице, боясь не успеть высказать все прежде, чем она исчезнет вновь. — Я захотел просто «быть». Жить, но не судьбой, которую ты мне пророчила, думать не твоей головой, а собственной. Иметь волю, выбор, — прокричал ей в спину.

— Я ВПОЛНЕ ПРОЧУВСТВОВАЛА ТВОЙ БУНТ. ВИЖУ И ВЫБОР. — Эль-Морта обернулась, с раздражением провела рукой по белым крыльям и пронзила меня своим студеным взглядом.

— Мне жаль, что я не оправдал твоих надежд.

— Я НЕ ПРОЩУ ТЕБЯ, БЕЛИ-ЭЛ! СЫН, ПРЕДАВШИЙ МАТЬ, НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ ПРОЩЕНИЯ.

Тьма исчезла…

Я сморщился и почувствовал, как в груди распространяется боль. Послышался шелест и шепот, холодный острый ноготь коснулся моего подбородка:

— НЕ В ПЕРВУЮ СОТНЮ ЛЕТ, — повторила Тьма мои собственные слова. Эль-Морта стояла предо мной, совсем близко и пристально взирала с высоты своего божественного присутствия. — ТЫ ПРЕКРАСЕН, СЫН МОЙ, ХОТЬ Я И НЕ МОГУ ПОНЯТЬ ТВОЙ ВЫБОР, НО ПОСТАРАЮСЬ ПРИНЯТЬ ЕГО… ЭТО ВСЕ, ЧТО Я МОГУ ДЛЯ ТЕБЯ СДЕЛАТЬ, БЕЛИ-ЭЛ.

— И этого достаточно.

Люцифер

— САМАЭЛЬ, ТЫ ДОЛЖЕН ЗНАТЬ, ЧТО Я ВСЕГДА ЛЮБИЛ ТЕБЯ.

— Я знаю. — Люцифер обернулся и засмеялся, весело и задорно, и Создатель тепло улыбнулся ему ответ. — Лишь став родителем, я понял, что люблю своих детей одинаково. И каждого безмерно. Их ошибки заставляют меня переживать и болеть о них, я бы с ума сошел от их предательства. Вполне возможно, я бы поступил точно также и наказал их за неповиновение, попытался указать на ошибки, обратить взор на важное. А потом я бы обязательно их простил, какой бы тяжелой ни была их вина, если они действительно признают, что были неправы.

— ПРАВДА У КАЖДОГО СВОЯ, СЫН.

— Верно.

— ЗЛО И ДОБРО ЕСТЬ В КАЖДОМ ИЗ НАС…

— Иногда, чтобы отыскать путь к свету, нужно устремиться во тьму…

— ЛЮБОВЬ — САМАЯ ГЛАВНАЯ СИЛА МИРОЗДАНИЯ.

Люцифер кивнул и отвернулся, а потом бросил фразу:

— О, надеюсь, ты отстроил дворец получше прежнего, тот был слишком удручающим. Мне не понравился дизайн.

Создатель еще некоторое время с улыбкой смотрел в то место, где раскрылись черные крылья его первенца — в этот самый миг башня Архангела обрушилась в Небесном граде Вечное. Никто не заменит и не займет более его место в сердце Создателя, но Люцифер больше не воротится сюда, ведь Рай, что он создал в Аду, для него важнее и притягательнее Небес, лучше настоящего Солнца, запаха сахарной ваты и шелеста цветов. Сквозь тьму он нашел путь к свету, искуплению и покою, познанию себя и прощению…