Глава 2. Князь Ротвальд

Анна спускалась по лестнице медленно, с достоинством, которое совершенно не вязалось с её серым, мешковатым платьем. Она специально выбрала самое убогое из гардероба Леи — с застиранным воротником и потёртыми локтями. Если мачеха хотела выдать замуж сияющую блондинку, она получит бледную тень.

Сердце колотилось где-то в горле, но Анна заставляла себя дышать ровно. Ты уже умерла, — говорила она себе. — Всё, что будет дальше — бонус. Ты ничего не теряешь.

В большой гостиной, заставленной тяжелой дубовой мебелью и залитой светом десятков свечей, уже ждали. Мачеха Ирма восседала в кресле у камина, как паучиха в центре паутины, и нервно теребила кружевной платок. Увидев Лею, она скривилась, будто съела лимон:

— Что на тебе надето, неблагодарная?! Где зелёное платье, которое я велела подать? Ты решила опозорить меня перед его сиятельством?

— Это моё траурное, — спокойно ответила Анна, проходя в центр комнаты. — Я оплакиваю свою свободу. Думаю, князь оценит мою искренность.

Ирма подавилась воздухом, но не успела ответить — входная дверь распахнулась, и в гостиную вошёл он.

Анна замерла.

Она ожидала увидеть старого, толстого и лысого, с какими-то пороками на лице — всё в духе страшилок Леи. Вместо этого в комнату шагнул высокий мужчина лет двадцати восьми, с тёмными, чуть вьющимися волосами до плеч, острыми скулами и глазами такого глубокого серого цвета, что напоминали грозовое небо. Он был одет в дорожный плащ из чёрной кожи, под которым угадывался камзол с серебряным шитьём. На поясе — меч. Не муляж, а настоящий, тяжёлый.

Он был красив той опасной красотой, от которой у девиц должны были подкашиваться колени.

Князь Ротвальд.

Его холодный взгляд скользнул по мачехе, по слугам и остановился на Анне. В нём не было ни интереса, ни восхищения. Только усталая, ледяная оценка.

— Это ваша падчерица, леди Ирма? — спросил он. Голос у него был низкий, чуть хрипловатый.

— Да, да, ваше сиятельство! — защебетала Ирма, подскакивая с кресла. — Прошу простить её внешний вид, девочка немного нездорова, но она счастлива познакомиться с вами! Не правда ли, Лея?

Анна сделала шаг вперёд. Она посмотрела на князя в упор, не опуская глаз. И сказала ровно, без дрожи:

— Здравствуйте, князь. Я княжна Лея Рейвенвуд. Я не счастлива познакомиться с вами. И я не хочу за вас замуж.

В комнате повисла вакуумная тишина. Ирма побелела до синевы. Слуга за её спиной поперхнулся и закашлялся.

Князь Ротвальд медленно поднял бровь. Одна. Это выглядело почти насмешливо.

— Лея! — взвизгнула мачеха. — Как ты смеешь! Её сиятельство сейчас же закройте рот, она бредит от жара! Ваше сиятельство, умоляю, не обращайте внимания!

— Я, — сказал князь, не сводя глаз с Анны, — хотел бы услышать продолжение.

Он сделал шаг к ней. Очень медленный, спокойный шаг. Анна внутренне сжалась, но внешне стояла неподвижно, как статуя. Её бывший муж тоже любил такие игры — медленно приближаться, чтобы показать власть. Анна знала, как это делается.

— Я понимаю, — продолжил князь, останавливаясь в трёх шагах от неё, — что моя персона вызывает… смешанные чувства. Но обычно девушки говорят мне о своей нежности и преданности. Даже если лгут. А вы, княжна Лея, — он прищурился, — говорите правду. Это необычно.

— Я устала врать, — пожала плечами Анна. — Врала всю свою жизнь. Это надоедает.

Князь несколько секунд молча смотрел на неё. А потом, к ужасу Ирмы, уголки его губ дрогнули. Он не засмеялся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на удивлённое уважение.

— Вы говорите так, будто прожили на свете лет сорок, а не восемнадцать.

У Анны внутри всё похолодело. Он почувствовал. Это невозможно.

— Восемнадцать лет в этом доме — это как пятьдесят в аду, — парировала она, кивая на мачеху, которая уже начинала странно дергаться, будто у неё вот-вот случится удар. — Но если мы собираемся обсуждать свадьбу, князь, может быть, мы сделаем это без свидетелей? Я хочу сказать вам кое-что важное.

Ирма ахнула:

— Это неприлично! Без дуэньи! Я не позволю!

— Леди Ирма, — холодно перебил её князь, и в голосе его появился металл. — Оставьте нас. Я хочу поговорить с вашей падчерицей наедине.

Мачеха открыла рот, закрыла и с грохотом бухнулась обратно в кресло. Слуги выскользнули из комнаты, как мыши. Когда за ними закрылась дверь, князь медленно опустился в ближайшее кресло, вытянул длинные ноги и устало провёл рукой по лицу.

— Так, — сказал он без всякого пафоса, убирая маску надменного аристократа. — Вокруг нас нет шпионов. Говорите. Вы правда не хотите замуж? Или это такой спектакль?

Анна села напротив, подобрав подол убогого платья. Она смотрела на этого мужчину и видела ту же усталость, что отражалась когда-то в её собственных глазах. Усталость от необходимости играть роль.

— Я не хочу за вас замуж, — сказала она честно. — Но я хочу отсюда уйти. Если вы тоже не горите желанием тащить в свой замок незнакомую девицу, у нас есть общий интерес.

Князь долго молчал. Потом на его лице появилась кривая, почти мальчишеская усмешка.

— У меня есть ещё одно предложение, — сказал он. — Мы… можем обмануть всех. Я женюсь на вас. Вы уедете в мой замок. А через год мы тихо разведёмся. Я получу от короля отступные, а вы — свободу. Никаких обязательств, никаких претензий. Договор?

Он протянул ей руку. Большую, с длинными пальцами, чуть тронутую мозолями от меча.

Анна посмотрела на эту руку. Двенадцать лет она ждала, что её муж протянет ей руку помощи. Двенадцать лет она была одна.

Она вложила свою ладонь в его.

— Договор, — сказала она.

И почувствовала, как от его прикосновения по коже пробежал электрический разряд. Противный, опасный. И восхитительный.