Глава 12

Ольга

Ничего не приготовив на ужин, я с мрачной решительностью дожидалась возвращения Марка, уже порядком устав от его странных, порой низких поступков.

И случай с серёжками стал для меня последней каплей.

Я честно хотела верить мужу, хотела быть с ним и сохранить наши отношения, опираясь на всё хорошее, что нас связывало, предаваясь приятным воспоминаниям и счастливым моментам, помня, как хорошо мне с ним было в самом расцвете нашей любви, но он исчерпал свой лимит.

Марк то проявляет ко мне заботу, то откровенно мной пренебрегает, часто странно себя ведёт, срывается на меня без повода и цепляется к моей внешности, ревнует без повода, но сам при этом что-то, а может и кого-то, от меня скрывает.

Так что, как только входная дверь открылась, я вышла из кухни и посмотрела на мужа, не собираясь откладывать непростой разговор на потом.

Но не успела я открыть рот, как Марк глухо произнёс:

— Я попал под сокращение.

Обессилено опустившись на пуфик, ещё и тяжко вздохнув при этом, муж не сводил с меня внимательного, немного требовательного взгляда, как будто ожидал, что я сейчас брошусь к нему, опущусь перед ним на колени и обниму, засыпав словами поддержки.

Вот только я не сдвинулась с места, не понимая причину такой апатии у Марка. Как будто с увольнением вся его жизнь пойдёт под откос и он будет вынужден побираться до конца своих дней.

— Тебе даже нечего мне сказать? — на этот раз в голосе мужа прозвучало раздражение, а глаза зло прищурились.

— А тебе самому-то есть что мне сказать? Достав из кармана домашних брюк серьги, я показала их Марку, но он не выразил ни удивления, ни страха. — Это те самые серьги, которые якобы украла Аня.

— Ну, значит, она их не украла, и я ошибся. Оль, ты вообще слышала, что я сказал? Я попал под сокращение. Всё, меня уволят!

— А ты не хочешь спросить, где же я нашла серьги? Игнорируя потребность Марка в утешении, я продолжала холодно смотреть на него, не выказывая ни сочувствия, ни жалости по поводу потери работы.

— Ну и где же?

— В твоих штанах! Признайся, что ты нашёл серьги и спрятал от меня, чтобы попытаться настроить против Ани.

— Ну надо же, какая ты фантазёрка. Оля, не тупи. Я, наверное, нашёл их на днях, но забыл тебе сказать. Да и вообще о них забыл. А то знаешь, мне было как-то не до твоих цацок. У меня на работе была полная жопа, и ты...

— Хватит врать!

— А я и не вру.

— Марк, я уже устала тебе верить. И я не знаю, когда ты говоришь правду, а когда кормишь меня ложью.

Медленно встав с пуфика, муж язвительно усмехнулся, не воспринимая мои слова всерьёз, наверное, вбив себе в голову, что сейчас я покричу на него, а завтра утром он снова скажет, как же сильно он мной дорожит, и я, как дура, обо всём забуду и всё ему прощу.

— И когда же это я тебе врал?

— Когда не раз говорил, что тебя в субботу вызвали в офис. Когда убеждал, что светлые волосы в твоей машине принадлежат твоей коллеге, которую ты в дождь вызвался подвести до дома. Когда говорил, что купил для меня сладости, найденные мной в бардачке, хотя я не люблю леденцы и шоколадные батончики. Когда убеждал меня, что снял кольцо, потому что оно вдруг натёрло тебе палец. Когда купил две пачки сигарет, потратив больше тысячи, хотя они не могли так дорого стоить. Когда говорил, что тебе звонят с работы, убегая на балкон и постоянно проверяя, не стою ли я рядом с дверью, чтобы подслушать твой разговор. И я могу и дальше перечислять твою мелкую ложь, но не хочу тратить на это время. Я до последнего тебе верила, как дура убеждая себя, что ты не можешь мне врать и тем более не можешь меня предать, потому что я была хорошей женой, но не могу уже жить самообманом. Это слишком унизительно.

Марк выслушал меня не перебивая, с равнодушным выражением лица, разве что не зевая от скуки, что сильно меня задело.

Ему плевать, что мне плохо и я нахожусь на грани?

— И к чему же ты ведёшь?

— Как будто ты не понимаешь! Я долго складывала всё по кусочкам, присматривалась к тебе и отмечала про себя все странности, которых я раньше не замечала за тобой.

— Не понимаю. Ты в очередной раз что-то себе придумала, раздула из мухи слона и вывалила на меня свои страхи. Хотя всё это говорит только о твоей неуверенности в себе. Но я...

— Твою любовницу зовут Лиза и она работает на заправке?

Наконец-то маска равнодушия слетела с лица мужа, и я увидела его страх, ставший ответом на все мои вопросы.

— Что за бредятина?!

— Хочешь сказать, что если я поеду на заправку, ту самую, рядом с гостиницей «Меркурий», то я мне скажут, что у них нет сотрудницы по имени Лиза, со светлыми волосами, обожающую клубничные леденцы и шоколадные батончики «Эрнест»?

Марк заметно побледнел, забегав взглядом по стене, словно пытаясь что-то прочесть на ней, и вскоре на его лбу выступила испарина.

— Какой же бред! Оля, ты уже рехнулась из-за ревности. Ты всё время обвиняешь меня, якобы я катаю тебя на каких-то там качелях, но на самом деле это ты постоянно реагируешь на всё слишком остро, заёбывая меня и провоцируя ссоры. Это что, влияние климакса? Ну так пропей какие-то таблетки, пока я не психанул и не ушёл от тебя.

— Уходи.

— Что?

— А ты резко оглох? Уходи. Собирай вещи и уходи. Сейчас нет никакого резона продолжать этот разговор, ты явно не намерен сознаваться, ну а я не намерена позволять тебе вешать мне лапшу на уши.

— Оля, ты же понимаешь, что если я сейчас уйду, то... то всё, это будет конец нашим отношениям. Я тебе не какой-то слюнявый мальчишка, которого можно выставить за дверь. Я не буду бегать за тобой и вымаливать прощение за то, что я не делал.

— Уходи, — уверенно повторила, на удивление не чувствую ни боли, ни обиды, ни злости.

Эмоции словно отключились, и теперь уже я источала равнодушие и скуку.

И когда до Марка наконец-то дошло, что я не шучу, он попытался всё переиграть, дав заднюю.

— Оля... Ну зачем же так? Мы вместе уже хрен знает сколько времени, а ты хочешь развестись со мной? Ещё и выгоняешь на ночь глядя, когда я только пришёл домой, уставший и подавленный после новости о сокращении. Одумайся. Не надо вот так сгоряча рушить семью. Я-то уйду и не пропаду, ну а что насчёт тебя? Кому ты будешь нужна?

— Уходи, — произнесла уже в четвёртый раз, не собираясь разговаривать с мужем, кричать на него, спрашивать, как он мог мне изменить и так далее.

Я ведь так и не услышала от него твёрдого и уверенного: «Оля, я тебе не изменял».