Глава 10

Ольга

Я была так возмущена поступком мужа, его грубостью, попыткой оскорбить меня, а потом побегом, что на следующее утро я не сказала ему ни слова, чувствуя, что не так уж и сильно меня теперь пугает наше расставание.

И я не могла не заметить, что Марк вернулся в хорошем настроении, уставший, но уже без былой злобы в карих глазах, что указывало на то, что пока я переживаю за наш брак, он хорошо проводит время, не думая ни о чём, кроме как о себе.

Он даже не соизволил извиниться и спросить, как там дела у Дениса, не заметил моего внимательного взгляда и подозрительности, проигнорировал моё недовольство и даже небрежно оставил телефон в прихожей, чем я воспользовалась.

Стоило только мужу перед сном зайти в ванную, как я тут же проверила список его контактов, пытаясь найти Лизу, точнее её номер. Но вот в чём дело, в истории вызовов не отображался телефонный номер моей бывшей подруги, которая якобы звонила ему несколько недель назад.

Правда, я также не нашла ничего подозрительного, что могло бы указать на неверность.

Но это также могло указывать на то, что Марк умеет хорошо подчищать за собой все следы.

Так и не найдя в телефоне мужа ничего интересного, я всё равно отметила про себя отсутствие номера Лизы.

Вот какой смысл было удалять его из списка звонивших номеров?

Всё это очень странно и подозрительно. И кажется, я уже не смогу успокоиться, пока не докопаюсь до правды.

Проснувшись, Марк тоже не спешил нарушать молчание, как будто ждал от меня первого шага, не чувствуя за собой никакой вины. Но когда он заметил, что я больше двадцати минут копаюсь в своей шкатулке с украшениями, перед этим несколько раз перепроверив каждый уголок в комнате, он спросил:

— Ты что-то потеряла?

— Ого, кто решил заговорить со мной.

— Оля, давай обойдёмся без этого ехидного тона, а то всё закончится точно так же, как и вчера. Ты этого хочешь?

— Ты имеешь в виду, что ты опять убежишь, хлопнув дверью? Какая же у тебя, оказывается, ранимая натура.

— Оля, я не хочу с тобой ссориться. — Говоря непривычно мягким голосом, что сбивало с толку, Марк подошёл ко мне, встав так, что я больше не могла его игнорировать и делать вид, что я полностью поглощена поиском золотых серёжек, которые всё никак не могла найти.

А ведь я точно помню, что вчера, после того как на одной серьге сломалась застёжка, я положила их на стол, прямо на самое видное место, чтобы не забыть в понедельник отнести к ювелиру.

— Вот только пока ты делаешь всё, чтобы настроить меня против себя. И я, как ни пытаюсь, всё никак не могу тебя понять.

— Ну ты же знаешь, что у меня сейчас непростое время и иногда я могу реагировать слишком резко, за что мне потом самому стыдно. Ты просто в такие моменты не принимай всё близко к сердцу и не трогай меня, тогда всё будет хорошо.

— То есть ты даже не будешь пытаться сдерживаться? И ты предлагаешь мне терпеть твои закидоны? А хорошо ты это придумал! Жаль только, что не подумал обо мне.

Выпрямившись, я шагнула к двери, но Марк остановил меня, встав передо мной и взяв за руки.

И снова он казался тем самым мужчиной, которого я когда-то полюбила. И от вчерашней раздражительности не осталось и следа.

— Оленька, ну прости меня. Обещаю, я стану лучше. Вспомни, как я намучился с тобой, когда ты была беременная. И я не сказал тебе ни одного плохого слова, молча делая всё, что ты от меня требовала. А требовала ты многого, знатно помотав мне нервы.

— Ты, наверное, забыл, что тогда мне было двадцать четыре года и на меня в буквальном смысле влияли гормональные сбои. А ты уже взрослый мужчина, и ты уж точно не беременный, чтобы оправдать свои скачки в настроении.

Марк в ответ просто улыбнулся, попытавшись притянуть меня к себе, но я отстранилась от него, чувствуя себя как-то некомфортно в его объятиях, хотя раньше так любила прижиматься к его груди.

Зачем он это делает? Зачем даёт надежду, что у нас с ним всё ещё может быть хорошо, что это не более чем временный кризис в отношениях, после которого всё наладится? То я для него старая и уже не сексуальная, а то он смотрит на меня с такой нежностью, что всё во мне хочет ответить ему той же взаимностью.

— Обещаю, я постараюсь исправиться. Ну а сейчас давай сменим тему, чтобы ненароком снова не погрызться как кошка с собакой. Что ты там искала? Может, я смогу помочь.

— Сережки с изумрудами. Я вчера их надевала, но застёжка на правой серьге сломалась и я положила их сюда, на край стола.

Молча кивнув, Марк опустился на пол, став шарить рукой под столом, потом приблизился к краю ковра, всё там осмотрев, ну а я проверила комод, в надежде, что вчера из-за плохого самочувствия (спасибо мужу), по рассеянности положила серьги совсем не туда, как мне теперь кажется.

Но нет, их нигде не было.

— Оль, а Аня вчера не оставалась здесь одна? Может, она как-то долго пробыла в туалете, или гуляла по квартире, всё тут рассматривая.

— Марк, даже не начинай! Нельзя вот так просто обвинять человека в воровстве, просто потому что он вырос в детдоме.

— Ты просто не знаешь, какой там сброд. Они к двадцати или превращаются в наркоманов, или спиваются, или, на манер Ани, прыгают по мужикам и воруют всё, что плохо лежит.

— Глупости! Ты просто ищешь повод настроить меня против девушки нашего сына. А она, между прочим, прекрасная девушка. И останься ты вчера со мной, ты бы смог в этом убедиться.

— Прекрасная девушка? А тебе не кажется странным, что стоило только этой прекрасной девушке побывать у нас дома, как у тебя сразу же пропали серёжки? Ещё и дорогие серёжки?

— Нет, не кажется. И я уверена, что они, как это часто бывает, лежат на самом заметном месте.

— А я уверен, что Анька уже со всех ног мчится в ломбард, чтобы сдать твои серьги. И ты бы лучше внимательно проверила свою шкатулку с украшениями, вдруг ещё чего не хватает.

Выглядя крайне довольным, явно радуясь, что ему удалось хоть в чём-то обвинить Аню, хоть и без весомых на то доказательств, Марк вышел из комнаты.

И честно, я не хотела ему верить, но, к моему стыду, в мою голову стали пробираться неприятные мысли.

Всё-таки я никак не могла найти серьги, а из посторонних дома была только Аня. Скромная, тихая и улыбчивая девушка, о которой нельзя подумать ничего плохого, как и представить, что она выросла в детском доме, сохранив такой нежный характер.

Но не могу же я позвонить ей и спросить: «Ань, а ты случайно не брала мои золотые серьги?». Как и не могу позвонить в полицию, понимая, как к подобному отнесётся Денис, сразу же высказавшись, что это папа промыл мне мозги и настроил против его девушки.

И вот что мне делать?

Как-то я не готова расставаться с таким дорогим украшением.