8

8

КАРИНА

Я проснулась от собственного крика. Кто-то только что сжимал моё горло! Я чувствовала это.

Села рывком, хватая ртом воздух, и первое, что почувствовала, была боль. Не та, что остаётся после кошмара и рассеивается через минуту, а настоящая, физическая: горело в груди, чуть левее грудины, и одновременно саднило шею, как будто кожу натёрли грубой верёвкой.

Я поднесла пальцы к тому месту, где ещё вчера висел мамин крестик, и нащупала только голую разгорячённую кожу. Цепочка была порвана ещё там, в ванной, после душа с Демиром. Крестик лежал на тумбочке у кровати — я сама положила его туда перед сном.

Здорово. Сначала крестики рвутся, а теперь ещё и какая-то чертовщина снится.

В номере стояла глубокая тишина, только кондиционер тихо гудел где-то под потолком. Я спустила ноги на пол, нащупала выключатель ночника, но рука совсем не слушалась. Когда лампа наконец зажглась, я стянула с плеча лямку пижамы и посмотрела вниз. На коже, прямо над сердцем, расплывалось красное пятно — не чёткий след, а смазанное, будто под кожей лопнули сосуды. Я зажмурилась, потёрла глаза, снова посмотрела. Пятно побледнело, превращаясь в едва заметную тень, а через несколько секунд исчезло совсем.

Как???

Либо я ещё в сонном бреду, либо вокруг действительно происходит что-то ужасное. Но я не верю. Не верю в суеверия. Ни в вещие сны, ни в какую-либо бесовщину и мистику.

Я встала и пошла в ванную. Открыла холодную воду, плеснула на лицо, потом ещё раз. Закрыла глаза и попыталась сложить факты.

Ночной кошмар, в котором я была мужчиной в древнем Риме, умершим от удара когтя демона в сердце. И эти следы на груди, которые исчезли. Или померещились мне.

Я стояла, опираясь ладонями о столешницу, и уговаривала себя, что это просто последствия стресса, нервное истощение, реакция тела на череду безумных событий. Но в глубине сознания уже копошилась другая мысль — о глазах Демира в зеркале, о его ладони, которую обжёг мой крестик, о том, как быстро заживают его раны.

Я запретила себе об этом думать, вытерла лицо полотенцем и вернулась в комнату.

В дверь неожиданно постучали. Я посмотрела на часы. 13:30. Лука за дверью сообщил, что Демир-бей ожидает меня в панорамном ресторане на верхнем этаже, и я ответила, что мне нужно десять минут.

Приняла ледяной душ, чтобы окончательно прийти в себя, и долго стояла перед зеркалом, разглядывая грудь. Про то, что крестик порван и остался на тумбочке, я старалась не думать.

Выбрала белое льняное платье с открытыми плечами, волосы оставила распущенными и нанесла легкий макияж. Хотелось казаться спокойной и независимой, хотя это было хлипким самовнушением.

Ресторан на крыше небоскрёба напоминал стеклянную клетку. Огромные панорамные окна стирали границу между интерьером и туманным мегаполисом, который с этой высоты выглядел как сложный набросок. Демир сидел за угловым столиком в белой рубашке с закатанными рукавами.

Когда я подошла, он поднял голову и коротко улыбнулся, но ничего не сказал, просто отодвинул для меня стул.

— Выглядишь уставшей, — заметил он, когда я села, и пододвинул ко мне чашку с кофе. — Как спалось?

— Плохо, — ответила я, обхватывая чашку ладонями. — Снилась какая-то ерунда. Даже не хочу вспоминать.

— Хочешь, закажу тебе чего-нибудь покрепче кофе? Здесь хороший коньяк.

— Нет, спасибо.

— Тогда прошу к столу.

Я оглядела стол и опешила. Ризотто с белыми грибами, салат с рукколой и вялеными томатами, тартар из лосося, бокал совиньон блан — всё, что я мечтала попробовать, когда будет много денег. Даже лимонный сорбет стоял сбоку. Мой любимый.

Я подцепила вилкой салат, попробовала — он был приготовлен именно так, как я люблю: с крупной морской солью и минимумом масла.

— Ты так настороженно смотришь на этот бедный салат, — заметил он, намазывая масло на хлеб. — Если тебе что-то не нравится, скажи. Сразу уберут и принесут другое.

— Нравится. Очень. Это и настораживает. Здесь всё, что я люблю. Даже музыка. — Я кивнула в сторону колонок, откуда лился джаз с саксофоном. — Столько совпадений.

Демир оторвал взгляд от хлеба, откинулся в кресле и усмехнулся.

— Музыка не моя заслуга. Совпадение.

Я продолжала есть, но мысли уже крутились не вокруг еды. Слишком идеально. Слишком много совпадений. Утром — кошмар и следы на груди. Теперь — стол, накрытый будто по моему личному списку желаний.

Я посмотрела на Демира, но его лицо оставалось для меня загадкой. Он что-то рассказывал о стамбульских галереях и архитектуре, и я поддерживала разговор, чтобы не молчать. Когда его пальцы случайно касались моих, передавая соль или салфетку, по коже пробегал короткий разряд, но я делала вид, что не замечаю. Он тоже не акцентировал, хотя я ловила его взгляд на своей шее и плечах — быстрый, скользящий.

Через полчаса у него зазвонил телефон. Демир взглянул на экран, извинился и отошёл к панорамному окну. Я слышала обрывки фраз — он говорил то ли по-турецки, то ли на смеси языков. Я сидела одна, ковыряя сорбет, и думала, что пора бы написать Инне. Хотя бы скинуть фотографию вида и пару слов о том, что я ещё жива.

Я уже потянулась к сумке за телефоном, когда за спиной раздался знакомый голос:

— Карина?

Я замерла с рукой в сумке и медленно обернулась.

Артём. Мой бывший. Высокий блондин. Хоккеист, мажор, маменькин сынок. Он стоял в трёх шагах от моего столика и смотрел с искренним изумлением, будто увидел привидение.

— Привет, — хмыкнул он и сделал ещё шаг. — Не ожидал тебя здесь встретить. Ты… отлично выглядишь.

— Артём, — я выпрямилась в кресле и сложила руки перед собой. — Что ты тут делаешь? Ты что, следишь за мной?

— Чего? Нет, конечно! У меня здесь встреча по бизнесу. Серьёзная. — Он провёл ладонью по волосам, приглаживая их назад, и улыбнулся. — Я вообще в Москве проездом. А тут — ты. Судьба, наверное.

— По какому ещё бизнесу? Клюшки продаёшь? — я не сдержалась, но тут же пожалела. Он заслуживал этого, но не здесь, не сейчас.

Артём сжал челюсти, его улыбка стала натянутой.

— Смешно, — процедил он. — Я хотел просто поговорить, Карин. Мы же не чужие люди. Семь лет вместе были, а ты меня просто вычеркнула. Даже не отвечаешь на звонки. Я переживаю, как ты живёшь.

— Нормально живу. Лучше, чем с тобой. — Я развернулась к столу, давая понять, что разговор окончен.

— Да ладно тебе, не злись. — Артём обошёл стол и встал так, чтобы смотреть мне в лицо. — Я правда скучал. Давай просто посидим, выпьем кофе. Без обид.

— Я занята, Артём. У меня встреча.

— С кем? — он огляделся и увидел два прибора, бокалы. Его лицо помрачнело. — А, так ты здесь не одна. С мужиком сидишь, что ли?

— Это не твоё дело.

— Интересно. — Он скрестил руки на груди. — Уже нашла себе кого-то? Богатого? Небось какой-нибудь престарелый папик, раз ты можешь позволить себе обедать в таком месте.

— Замолчи, — я повысила голос, но Артём только усмехнулся. Он взял меня за запястье и потянул вверх, пытаясь заставить встать.

— Пойдём, выйдем. Поговорим нормально, без посторонних. Твой престарелый папик подождет.

— Отпусти, — я дёрнула руку, но он держал крепко. Я упёрлась свободной ладонью в стол и попыталась вырваться ещё раз, но он только сжал пальцы сильнее.

В этот момент рядом возник Демир. Я не слышала его шагов, просто в какой-то миг его ладонь легла на мою талию, и он одним движением передвинул меня к себе, заслоняя от Артёма.

— Почему же престарелый? — произнёс он ровно, пренебрежительно глядя на Артёма сверху. — Мне всего тридцать семь. Ещё вполне ничего.

Его пальцы сжались на моей талии, прижимая меня к его бедру, и он наклонился и поцеловал меня в висок — коротко и совершенно буднично, будто делал это тысячу раз. Я замерла, чувствуя шок, приправленный яростью, но не успела ничего сказать, потому что Артём открыл рот и шагнул вперёд.

— Слышь, ты кто вообще такой? — начал он, но осёкся, когда Демир чуть повернул голову и посмотрел ему прямо в глаза.

— Я тот самый инвестор, с которым у тебя встреча. Это я пригласил тебя сюда. Специально. Чтобы ты исполнил свою роль, и убрался обратно.

Лицо Артёма побелело. Он попытался что-то сказать, но не смог. Его ноги подогнулись, глаза расширились, и он начал пятиться назад. Он бормотал что-то нечленораздельное, потом резко развернулся и побежал к выходу, вполголоса матерясь.

Я вырвалась из рук Демира и отступила на шаг, тяжело дыша.

— Зачем ты позвал его сюда?! Специально? Еда, музыка, потом это! Ты что, проверял меня?

— Да, — ответил Демир, не отводя взгляда. — И еда, и музыка. Всё, что ты любишь. Мне надо было убедиться, что этот парнишка не входит в список твоих любимых вещей.

— Ты!… Ты ненормальный! Ты понимаешь, что это уже за гранью? Какое ты имеешь право копаться в моей жизни? Я ухожу! — Я схватила сумочку со стула и развернулась к выходу, но Демир поймал меня за локоть.

— Мы можем спокойно поговорить?

— Нам не о чем разговаривать! Ты манипулируешь мной с первой минуты нашего знакомства, ты устраиваешь спектакли, ты… ты даже моего бывшего сюда притащил из другого города! Что дальше? Мою маму вызовешь?

— Нет, маму не буду. — Он чуть смягчил хватку, но не отпустил. — Потом меня со всеми познакомишь. Ты, кстати, закончила вторую картину, как я просил?

Я смотрела на него во все глаза и не верила, что он только что перевёл тему.

— Ничего я не заканчивала! С такими темпами и твоими манипуляциями я вообще рисовать не буду. Ты садист, Демир. Ты получаешь удовольствие от того, что выводишь людей из равновесия.

Он смотрел на меня и молчал, и в этом молчании было что-то зловещее. Его пальцы, всё ещё державшие мой локоть, разжались и скользнули ниже, сминая ткань платья на талии.

— Выслушай моё предложение, — попросил он негромко.

— Не хочу.

Демир наклонился к моему уху, сжимая пальцы на моей талии.

— Тогда я возьму тебя прямо здесь, — прошептал он. — На глазах у официантов и посетителей. Они будут только рады. За такое обычно платят, а тут бесплатно будет.

Я дёрнулась, попыталась оттолкнуть его, но его руки сжали меня крепче, прижимая к себе.

— Ладно, — выдохнул он, чуть отстраняясь, — я пошутил. Прости. Плохая шутка.

— Я уже не верю твоим шуткам! Ты жестокий, ты садист, ты… — я запнулась, потому что он поднял руку и нежно провёл ладонью по моим волосам.

— Выйдем на террасу, — предложил он. — Освежимся. Там тихо, никого нет. Просто поговорим, без фокусов.

Я смотрела на него с недоверием.

— У тебя недосып, я же вижу, — добавил он. — Я тоже не спал. Давай просто постоим на воздухе. Освежимся.

Я всё ещё кипела, но что-то в его голосе заставило меня замедлиться.

— А чего ты не спал? Тебе… тоже плохо?

— Если я скажу «да», ты меня пожалеешь? — спросил он с едва заметной усмешкой.

— Не дождёшься.

Я резко выдохнула и пошла к террасе, не дожидаясь его. Демир двинулся следом.

Терраса была пустой — длинная открытая площадка с прозрачными панелями вместо перил. Ветер трепал волосы и платье, и я поёжилась, обхватив плечи руками. Внизу расползалась огнями столица, но я смотрела на неё без всякого восторга — слишком много внутри было всего намешано.

Демир встал рядом, опёрся локтями о перила и молчал почти минуту, глядя вдаль. Потом заговорил, не поворачивая головы.

— Я признаю, что перегнул. С твоим бывшим — это было уже лишнее. С едой и музыкой — не считаю. Я хотел понять тебя быстрее, чем ты сама готова открываться, и выбрал для этого такой способ. Но я не извиняюсь, Карина. Я просто говорю, как есть: больше такого не будет. Всё, что мне нужно, я уже узнал.

— И что же ты узнал? — спросила я, скептически поднимая брови.

— Что ты не сдаёшься, даже когда тебя прижимают к стенке. Что ты гордая. Что твоя работа для тебя важнее денег. И что ты не любишь своего бывшего, — он усмехнулся. — Хотя это я мог бы спросить сразу.

Я молчала. Ветер холодил плечи, и я растирала ладони, пытаясь согреться. На мои плечи неожиданно опустился его пиджак. Я не стала благодарить. Пусть это будет в порядке вещей.

— Я предлагаю начать заново, — продолжил Демир. — Контракт. Чистый, без игр и проверок. Ты будешь рисовать, учиться в моей галерее, участвовать в выставках. Никаких закрытых клубов, никаких бывших парней и никаких манипуляций. Только творчество.

— Сугубо творчество? — переспросила я, поворачивая голову.

— Да. Ты и холст. Я и галерея.

Я долго смотрела на него, пытаясь высмотреть подвох. Ветер трепал его волосы, лицо было серьёзным, руки спокойно лежали на перилах.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Допустим, я согласна. Но только на этих условиях.

— Отлично! — Он выпрямился и посмотрел на меня с явным облегчением. — Тогда контракт заключим сразу, как приедем на место. Лука отвезёт тебя в аэропорт, ты слетаешь в Петербург, соберёшь чемодан.

— Чемодан? — я нахмурилась. — Куда?

— В Стамбул, конечно. Моя основная галерея находится там. Ты переедешь ко мне на время контракта. В Турцию. Там, в моём офисе, ознакомишься со всеми документами и решишь, подписывать или нет.

Я уставилась на него, пытаясь переварить услышанное. Стамбул? Переезд? Контракт, который он предлагает подписать на своей территории, в своём городе, в своём офисе?

Он ждал ответа, прислонившись к перилам. В его расслабленной позе не было напряжения. Он будто знал, что я соглашусь раньше меня.