38

38

ДЕМИР

Я услышал, как в квартире звякнула кружка, и замер у двери. Пахло кофе — свежим, терпким. Я сделал шаг внутрь и увидел её — спиной ко мне, склонившуюся над плитой.

Лунный свет падал на её хрупкие плечи, на распущенные волосы. Она не слышала меня, потому что чайник закипал и шум воды заглушал звук моих шагов.

Я не стал подходить близко. Остановился в трёх метрах, опёрся плечом о дверной косяк, сложил руки на груди. Она почувствовала мое присутствие. Не обернулась, но я видел, как она открыла ящик, взяла нож и сжала рукоятку. Лезвие блеснуло в полумраке.

— Какая же ты быстрая, — усмехнулся я, не двигаясь с места.

— А ты — бесшумный, — холодно отозвалась она. Карина сделала шаг к островку, держа нож на уровне груди, и медленно обошла его, держа дистанцию. — Я не знала, что ты придёшь.

— Поэтому встречаешь меня ножом? — я поднял бровь. — Не слишком дружелюбно.

— А ты заслужил мое дружелюбие? — она склонила голову набок. — После того, как оставил меня одну на целую неделю.

— Я не мог вернуться раньше. Ты же знаешь. Надо было договориться о нашей безопасности со святошами. Это были очень сложные переговоры, ашкым. Мы еле пришли к консенсусу.

— Знаю, — она кивнула, но нож не опустила. — Но это не значит, что ты легко отделаешься передо мной.

Карина резко развернулась и побежала в гостиную. Я усмехнулся, давая ей фору — несколько секунд, чтобы она скрылась за дверью. Потом двинулся следом, не торопясь, но уверенно.

В гостиной она уже стояла у противоположной стены, подняв нож перед собой. Её дыхание участилось — это был не страх, нет. Чистейший азарт. Она ждала, пока я войду, и я вошёл — медленно, позволив ей видеть каждое моё передвижение.

— Думаешь, ты сможешь достать меня этим? — я кивнул на нож.

— У меня есть ещё кое-что, — она протянула руку в сторону, и я только сейчас заметил, что она уже сняла со стены старую саблю — ту, что висела там как декорация. Лезвие было тупым, но выглядело внушительно. Она держала его обеими руками, гордо вскинув голову.

Если это не самая прекрасная воительница на земле…

Я сделал ещё шаг, она отступила, упёрлась спиной в стену. Я подошёл почти вплотную и остановился, когда остриё сабли упёрлось мне в грудь, прямо в центр грудной клетки.

— Сделай это, — смело прошептал я.

Карина смотрела на меня широко раскрытыми глазами. Её руки перехватили рукоять сабли, острие чуть царапнуло мою рубашку.

— Ты думаешь, я не смогу? — испуганно спросила она.

— Я думаю, ты можешь всё. Но вопрос в том, хочешь ли.

Напряжение в её плечах медленно спало. Она опустила саблю и сладко улыбнулась.

— Если я сделаю это, кто будет готовить мне самый вкусный турецкий кофе?

— А тебя только это беспокоит, если меня не станет? — я поднял бровь.

— И кто будет смотреть на меня так, будто я — самая красивая женщина в мире? — добавляет она.

— Уже лучше. Быстро исправляешься, джаным.

Она отбросила саблю в сторону, и та с лязгом упала на паркет. Я шагнул к ней, прижал мою женщину к стене всем телом. Её ладони легли на мои плечи, пальцы жадно сжались на ткани рубашки.

— К какому консенсусу вы пришли? — её вздох породил волну мурашек в районе моего паха. — Что сказал Ватикан?

— Потом, ашкым… Потом.

Я наклонился и поцеловал её — жадно, глубоко, разрывая все барьеры, которые были между нами. Карина рьяно ответила, прижалась ко мне, блуждая руками по моей груди.

Единственное, что мне было нужно всё это время. Моя душа. Моя женщина.

— Я соскучился, — признался я, отрываясь от её губ.

— Я знаю, — она нежно провела пальцами по моей щетине. — Я больше скучала.

Я подхватил её на руки и понёс в спальню. Карина смеялась, обхватив мою шею. Не хотелось отпускать её. Никогда. Если бы можно было вечно носить её так…