17

17

— Демир! Что ты делаешь? Пусти, мне больно.

— Терпи.

Он втащил меня в дом, по коридору, вверх по лестнице, в просторную ванную. Включил горячую воду, сдернул с меня халат, схватил мочалку, намылил и начал тереть мое предплечье.

— Ай! Горячо! Ты с ума сошел?!

— Стой смирно.

Я дергалась, пыталась вырваться, но он крепко держал меня за плечо.

— Прекрати! Это не смывается! Это татуировка! Идиот!

Он сжал мои скулы пальцами, заставляя замолчать.

— Еще раз так меня назовешь…

— Мне больно! Это не смоется!

— Всё смывается, если тереть достаточно долго.

Я всхлипнула от жжения на коже.

— Ты сошел с ума. Это мое тело, я имею право…

Демир развернул меня к себе, накрыл мое лицо ладонью, оставляя только глаза.

— Твое тело принадлежит тебе, когда ты одна. Когда ты рядом со мной, оно мое, потому что я рисую его, вижу его, храню в памяти. А ты взяла и осквернила его.

— Я ничего не оскверняла! Я украсила его.

— Украсила? — он поднес мою руку к своему лицу с отвращением. — Чужие чернила, чужая боль, чужая энергия. Игла оставляет след. Ты впустила в тело то, что не имела права впускать.

Я смотрела в его бешеные глаза и вдруг поняла: он говорил не о тату. Он говорил о контроле, о границах, о том, что я посмела изменить то, что он считал своим.

— Демир, отпусти меня, пожалуйста.

— Нет.

— Отпусти, или я сделаю тебе больно.

Он усмехнулся.

— Чем? Своими ноготками?

Он взял мою руку, еще раз посмотрел на змею и покачал головой.

— Иди в душ. Тебе нужен прохладный душ, кожа горит.

Я злилась, но послушно шагнула в душевую прямо в нижнем белье и включила прохладную воду. Он остался стоять у входа, глядя на меня сквозь стекло. Я стояла под струями, вода стекала по плечам и бедрам, но не остужала ни злость, ни возбуждение.

Я была очень зла на него.

— Я хочу к тебе присоединиться, — раздался его грудной голос.

— Нет.

— Да.

— Делай что хочешь!

— Я зайду голым.

Я нервно сглотнула.

— …Мне все равно.

Какое глупое вранье.

Демир медленно стянул рубашку через голову и отбросил в сторону. Я смотрела на его грудь, на рельеф мышц, на темные волосы, сбегающие вниз. Я не могла отвести глаз.

Он взялся за ремень брюк, но остановился, поймав мой взгляд.

— Прежде чем я сниму штаны, ты должна знать: я здоровый мужчина, ты меня очень взбесила, и ты сейчас в одном белье, так что… — он пожал плечами и дерзко ухмыльнулся.

Сердце застряло на кульбите. Я отвернулась к кранам и переключила воду на прохладную. От одной мысли о том, что он сейчас войдет в одну кабинку со мной, внутри все вспыхнуло. Я мылила живот уже слишком долго, просто чтобы занять руки.

Демир вошел в кабину и встал под соседний душ. Вода потекла по его плечам, по спине, по ягодицам. Я не собиралась смотреть, но повернула голову и замерла.

Он стоял вполоборота, упираясь руками в стену. Я видела его член — твердый, толстый, почти касающийся живота. Идеальный.

Я с трудом сглотнула и снова уставилась в стену, пытаясь дышать ровно.

— Ты думаешь, я не чувствую твоего взгляда? — спросил он, не открывая глаз. — Что-то конкретное хочешь предложить?

Я молчала. В голове вспыхнула картина: я стою за ним, беру его член в руку, медленно сжимаю пальцы, он стонет, я прижимаюсь к нему, веду рукой вдоль всей длины.

— Прекрати, джаным. Твой взгляд слишком тактильный.

Я тряхнула головой, прогоняя видение. Демир уже не стоял под водой, а шел ко мне. Три шага, и он оказался напротив, его возбужденный член коснулся моего живота.

Я попятилась, он двинулся за мной. Я прижалась спиной в стенку, и он практически вжался в меня.

— О чем ты думала, глядя на него? Хочешь коснуться? Пока он касается тебя.

Я не могла выдавить ни слова. Он терся об меня, прижимаясь все сильнее, и его движения становились ритмичными.

Демир застонал и опустил лоб на стену за моей спиной.

— Я сделаю это с твоей помощью или без нее.

Я сдалась. Схватилась руками за его ягодицы, впилась ногтями. Он тихо застонал. Я резко развернулась и толкнула его к противоположной стене, меняя нас местами. Теперь он стоял, прижатый спиной к плитке, тяжело дыша, а я держала ладони на его груди, готовая оттолкнуться.

А потом почувствовала жжение на руке. Там, где была татуировка змеи, кожа загорелась.

Я опустила взгляд и увидела, как рисунок шевелится. Чешуя переливалась, тело змеи извивалось, она стремительно ползла вниз по моему предплечью, через запястье, на пальцы. Боль была острой, будто по коже провели раскаленной иглой.

Змея перетекла с моих пальцев на тело Демира и вонзила зубы в его плечо. Он зарычал и отшатнулся, прижимая ладонь к месту укуса. Змея тут же скользнула обратно по моей руке и замерла на прежнем месте, как будто ничего не было.

Что это было?!

Я замерла с открытым ртом. Кожа по всей дорожке, где она проползла, горела так, что у меня потемнело в глазах.

— Карина?! — голос Демира донесся издалека.

Я попыталась ответить, но воздух вышибло из легких. Тело стало мягким, ноги подкосились. Я начала оседать на пол, чувствуя, как его руки подхватывают меня, не давая упасть, а потом все исчезло в черной воде.