Однажды трое мацес отправились в лес. Они пошли в лес охотиться. Мужчины искали в лесу различных животных, на которых охотятся мацес, таких как чоро (Lagothrix lagotricha, бурая шерстистая обезьяна, или шерстистая обезьяна Гумбольдта, или золотистохвостая шерстистая обезьяна; chëshëidtapa, tsidun – язык мацес), сахино (Pecari tajacu, ошейниковый пекари; shëcten, unquin, matosh – язык мацес).

В первый день своего путешествия по лесу охотники увидели макисапу (Ateles chamek, паукообразную обезьяну; chëshëid, chuna uisi, mëshe – язык мацес). На самом деле встреченная охотниками макисапа была лесным дьяволом, а не обезьяной.

Вскоре пошел сильный дождь, и один из мужчин сказал, что не хочет дальше путешествовать под дождем, а хочет вернуться обратно домой. Охотясь, приятели ушли далеко в лес. Мужчины стали искать дорогу домой; они увидели небольшой ручей, который запомнили, но все равно никак не могли найти обратную дорогу.

Охотники так долго блуждали по лесу, что их жены и дети стали думать, будто они заблудились в лесу и умерли. Люди из малоки пытались их разыскать, но никого не нашли. И вот почти через месяц блужданий по лесу охотники нашли дорогу домой и вернулись в малоку сильно исхудавшими.

Несмотря на то что в охотничьей истории, рассказанной информантом мацес, не описываются козни макисапы – паукообразной обезьяны, напрямую направленные на сокрытие обратного пути повстречавшимся с ней охотникам, роль злого лесного духа, каким предстает данный вид примата в мифологии мацес, в запутывании следов, скорее всего, подразумевается.

Мацес различают крупных и небольших по размеру обезьян. Оба вида приматов – Lagothrix lagotricha и Ateles chamek, – упоминаемых в рассказе, относятся к крупным обезьянам. Интересно отметить, что чоро – бурая шерстистая обезьяна – в представлениях мацес также ассоциируется с «дьяволом».

Накуа импонирует, что я интересуюсь мифологией мацес, однако он спрашивает, выказывая при этом легкое недоверие, для чего мне это надо. Я отвечаю, что хочу донести традиционное знание его народа до других людей. Его устраивает мое объяснение.

– Да, это истории мацес, – с гордостью заявляет он.

Традиционная керамика мацес: горшок, украшенный изнутри пятнышками

В малоке есть два традиционных керамических изделия, владелицей которых является Бысо (Тереза): горшок средних размеров с округлым дном, на чьи внутренние стенки нанесены крупные красные точки, и большая тарелка с невысокими краями. Тарелку используют для хранения еды. Горшок лежит без дела, при нас его ни разу не использовали.

Пополнил свою этнографическую коллекцию. У Туми (Сегундо) за 120 перуанских солей (около 36 долларов США) купил копье и орудие для обработки наконечников стрел, изготовленные из резца махаса. Ишко подарила мне бусы, собранные из ярких красно-черных зерен уайруку и серых плодов Coix lacryma jobi (в Амазонии их называют слезами Сан-Педро).

Такой метлой наводят порядок в малоке

Миши изготавливает новые «кошачьи усы»

Ишко задумалась

Миши с «кошачьими усами»

Отражение в зеркале

Мацес помогают друг другу раскрашивать тела

Как говорят мацес, раньше татуировку на лице делали просто потому, что это красиво.

Подводя итог третьего полевого сезона, я отмечаю, что мифологию мацес знают Туми (Роберто), Туми (Самуэль), Накуа, а также учителя мацес. Все эти люди являются лидерами, представляющими интересы своего народа.

Лес изрезан многочисленными тропинками, которыми пользуются мацес. Напрямую через джунгли идут только тогда, когда охотятся.

Мацес считают, что крик ядовитой древесной лягушки предвещает дождь.

То, что нам дает есть Бренда, жена Хосе, готовящая нам пищу, члены экспедиции не всегда доедают. Накуа категорически запрещает кормить недоеденным мясом собак, чтобы они не потеряли охотничье чутье и сноровку. Собаки встречают чужаков лаем. Всего у мацес шесть четвероногих преданных помощников, очень подвижных и проворных. Ночью, когда дверь в малоку закрывается, собаки спят внутри жилища, в центральном проходе на земляном полу, и неслучайно, что их не выгоняют наружу: мацес дорожат их жизнями.

В полумраке малоки я не сразу разглядел, что за сверток заткнул Туми (Сегундо) за жерди каркаса коммунального общинного жилища. Приглядевшись, наконец понял, что это шкура ягуара. Оказалось, как-то рано утром старик пошел на чагру, его сопровождала одна из собак; она заметила обезьяну и погналась за ней, вырвавшись вперед. Собака не успела нагнать обезьяну, потому что на нее неожиданно напал ягуар, мгновенно убивший питомца мацес. Туми (Сегундо) побежал в малоку за ружьем, быстро вернулся и застрелил хищника – на шкуре видны отверстия от дроби. Мацес не едят мяса ягуара, а вот шкуру зверя оставили. Если ее развернуть, она получается ростом с Туми (Сегундо) – ягуар был крупным. Как говорят мацес, в малоке остался жить сын той собаки.

Ружье хранят повыше

Шкура ягуара, убитого Туми (Сегундо)

Туми (Сегундо) с копьем

Накуа поясняет, что бревна-лавки около главного входа в малоку предназначены для сидения мужчин. Пространство между ними предназначено для общения; на землю между бревнами-лавками ставят посуду, на циновках раскладывают пищу, едят.

– Это стол, – говорит Накуа.

– Тогда, получается, центр малоки – это не точка в центре малоки, а пространство между бревнами-лавками для мужчин.

– Да, это и есть центр малоки, – подтверждает Накуа.

Пространство, противоположное «мужскому» входу, Накуа назвал «местом, откуда подносят пищу».

Малока стоит на склоне холма, и линия бревен-скамеек для мужчин проходит по его верхней точке, поэтому высоты сиденья у входа и дальше к центру малоки разнятся: у входа высота скамьи самая низкая. Излюбленная позиция для сидения у двух стариков Туми – заниженная часть скамеек: прислонившись спиной к одному из вспомогательных опорных столбов жилища, слегка развернувшись к центральному проходу, наблюдая, что происходит во всей малоке. Вероятно, эти места являются самыми престижными.

Малока мацес стоит на склоне холма

Тапас пересаживает росток банана

Рядом со входом больше света

Нехитрая конструкция, предназначенная для плетения

Сложно сказать, был ли бы Туми (Самуэль) главой малоки в прежние времена, когда в коммунальном общинном жилище проживало большее число людей. Сейчас новую малоку часто называют малокой Самуэля. В первую экспедицию коммунальное общинное жилище называли малокой Роберто. Туми (Роберто) больше не живет в малоке.

Туми (Сегундо) крошит, а затем поджигает смолу копаиферы, которая потом долго горит и освещает тусклым светом небольшое пространство вокруг.

Вода в Лобояку стремительно убывает. В том месте, где мацес купаются и моются, за три дня она спала на три метра!

Хосе говорит, что с тех пор как год назад я прошел с ним через джунгли от Матансы до Рекены, он больше не ходил по этому маршруту. В отличие от прошлых лет, по Лобояку проходит мало лодок, следующих на Матансу или спускающихся вниз по течению, – только две: одна туда, одна обратно. Мацес, шедшие из Матансы, ненадолго останавливались погостить в малоке.

Из этнографической литературы я знаю, что в прежние времена мацес использовали духовую трубку, но сейчас это оружие невозможно встретить в их деревнях: сегодня мацес охотятся с ружьями или луком и стрелами. Раньше также было копье, которое изготавливали из очень прочной древесины пейхуао; с ним охотились на тапира и другую крупную дичь, его длина доходила до двух метров. В наши дни копье почти вышло из употребления.

Я пытаюсь подробнее расспросить о духовых трубках Туми (Сегундо) и Накуа, но на мой вопрос, было ли у мацес в прежние времена такое оружие, оба отвечают отрицательно.

– Серватана есть у соседних групп, но не у нас.

Но так ли все однозначно?

При анализе мифологии у любого исследователя всегда возникает вопрос, в какой степени можно проследить в том или ином мифологическом сюжете историческую составляющую. В мифологии мацес мы находим такую зацепку: сегодня мацес охотятся при помощи ружья или лука со стрелами, иногда копья.

Однако сохранились этнографические сведения, относящиеся к третьей четверти XIX века, свидетельствующие о том, что в ближайшей исторической ретроспективе мацес не знали лука и стрел, а использовали духовую трубку – серватану или пукуну, как ее называют на востоке Перу и западе Бразилии.

В XXI веке антропологи записали истории, рассказанные стариками мацес, повествующие о том, почему их предки отказались от духовой трубки: она была слишком тяжелой и длинной, с ней было неудобно передвигаться по лесу, вместо нее стали использовать лук со стрелами.

Тем не менее в памяти современных перуанских мацес почти не сохранилось воспоминаний о том, что их предки когда-то охотились с духовыми трубками. Молодое и среднее поколения, пересказывая истории своего народа, употребляют слово «серватана», как будто данное оружие применяется мацес до сих пор, но, похоже, мало отдают себе отчет в том, зачем они употребляют это слово, непроизвольно сохраняя более древнюю идиому.

Так, на мой вопрос, почему он говоришь, что герой его истории убил птицу из серватаны, ведь у мацес только ружья и лук со стрелами, Накуа ответил:

– Да, только лук со стрелами. Не знаю, так говорится в истории, так мне рассказывал ее мой отец.

Также отрицательно ответил на вопрос об использовании мацес духовых трубок отец Накуа – Туми (Самуэль).

– Серватана есть у соседних групп, но не у нас, – говорят мацес.

Между тем в Бразилии один из информантов мацес пояснил бразильской исследовательнице Б. А. Матуш, что они научились использовать лук и стрелы благодаря знаниям, полученным от похищенной ими женщины народа майю.

Сегодня практически никто из перуанских мацес уже не вспомнит, что когда-то их прадеды вместо лука и стрел применяли духовые трубки. Очевидно, об этом можно было спрашивать несколько десятилетий назад и только у старшего поколения. В рамках сравнительно-этнографического анализа такая ситуация наглядно демонстрирует, что историческая память значительно короче мифологической.

Не менее интересен тот факт, что в Западной Амазонии духовую трубку, как правило, называют «пукуна».

Как отмечала российская исследовательница Н. Г. Шпринцин, этимология слова «серватана» связана с приходом в Южную Америку португальцев. Португальцы впервые познакомились с духовой трубкой в Индонезии, где ее называли «сербатана». В Индонезию это слово пришло из арабского языка. Предположительно первыми для обозначения духовой трубки у коренных народов Бразилии слово «сербатана» применили португальские завоеватели, сопоставляя южноамериканское оружие с аналогичным в Индонезии. В Южной Америке «серватана» стало словом из языка лингва франка значительно позже, в конце XVII – XIX веке. В Амазонии известны также другие названия, обозначающие духовую трубку: «ботокерра» и «пукуна». Как полагает Шпринцин, вероятно только «пукуна» может происходить из индейских языков.

Таким образом, встает вопрос, почему в своих историях перуанские мацес называют духовую трубку серватаной, а не пукуной. Логично предположить, что слово «пукуна» должно быть более древним по происхождению.

Ответ на этот вопрос следует искать в отношении мацес к различным инокультурным новшествам, приходившим в их жизнь. Новые знания приносились пленницами из других коренных и метисных групп региона. Матуш считает, что поэтому инаковость не предстает для мацес неподвижной идентичностью, а сама продолжает постоянно меняться. Поэтому нет ничего удивительного в том, что в мифологии мацес духовая трубка обозначается как «серватана» – так ее название звучит в лоретанском испанском.

Специалисты по этнографии автохтонных этнических групп бассейна Жавари расходятся во мнении о том, кто были майю, которых упоминают в своих рассказах мацес. Одни считают, что это всего лишь общий термин для обозначения мацес любых коренных народов региона, не относящихся к ним; другие полагают, что это этноним, соотносимый с конкретным народом, проживающим в бассейне реки Жавари. Бразильские мацес утверждают, что помимо лука и стрел майю научили их нюхать нёнё, обращаться с акатé, а также использовать укусы некоторых видов муравьев, чтобы добиться успеха на охоте.

В свете центрального места инаковости в культуре мацес сюжет об обретении ими акатé вызывает большой интерес. Не пересказывают ли здесь информанты очередной случай культурного заимствования, когда к ним пришел человек со стороны и научил их чему-то новому?

На фоне всех этих заимствований уже кажется странным, что у мацес отсутствует практика приема галлюциногенного отвара аяуаски, характерная, к примеру, для их соседей марубо. Ритуалы и церемонии, связанные с приемом аяуаски, и в особенности последующая трактовка возникающих видений формируют мощную культурную основу традиции шаманизма. Акатé и нёнё не вызывают галлюциногенных видений, не становятся средством общения с миром духов. Мацес неоднократно свидетельствовали, что у них нет шаманов, а есть только старики, хорошо знающие целебные свойства растений. В нарративах мацес есть персонажи, способные осуществлять колдовские действия с помощью нёнё, но мы не можем причислить их к шаманам.

В малоке живет девочка примерно 12 лет, которая страдает от последствий, как я понимаю, церебрального паралича, она с трудом ходит. Мне интересна реакция мацес на инвалида. Все жители малоки общаются с ней на равных, без какой-либо неприязни или отторжения.

Закат в джунглях

Пик жары, длящийся с полудня и примерно до четырех, легче всего переждать, если искупаться в реке, а затем в одних трусах лежать в прохладе малоки в гамаке, делая полевые записи.

В течение года Накуа примерно три месяца живет в малоке, остальное время он проводит на Гальвесе. В Буэн-Перу ему нравится находиться, как он говорит, больше, потому что там есть телевизор, радио. Накуа – единственный молодой мужчина в малоке, и если он после смерти отца должен стать ее главой, непонятно, как он планирует исполнять свои обязанности, если большую часть времени будет находиться в Буэн-Перу.

Вечером наблюдал, как мацес делали на груди, слева и справа, по четыре инъекции слизи ядовитой лягушки, эффект от которых наступал примерно через минуту. Мужчин рвало, однако они пришли в себя довольно быстро, примерно через 30 минут.

Утром я с Альберто, одним из сопровождавших нас мацес, отправился на маленьком каноэ на рыбалку вверх по Лобояку. Несмотря на все наши усилия – мы меняли места и наживку, – рыба никак не хотела ловиться. Зато пока мы стояли в тени деревьев, к нам подплыла любопытная речная выдра, которая несколько раз высоко высовывала голову из воды, громко кричала и, очевидно, пыталась понять, что мы делаем здесь, на ее территории.

Уровень воды в Лобояку продолжает падать очень быстро, не менее одного метра в день.

Кеннет, другой наш моторист, добыл ночью каймана, мацес разделали его на берегу Лобояку. Снятую шкуру просто выбросили в реку. Эта техника разделки туши рептилии отличалась от виденной мной у яномамо в Венесуэльской Амазонии, когда охотники опаливали роговые чешуйки каймана над огнем, чтобы они легче отделялись от плоти.

Вчера мацес изготовили много факелов со смолой копаиферы, поэтому все семьи активно их используют, экономя подаренные им вместе с карманными фонариками батарейки.

Сегодняшняя добыча – кайман

Туши добытых животных разделывают у реки

Для мацес обезьяны – обычная еда

Добычу сначала опаливают над огнем…

…затем тушки потрошат, выбрасывая внутренности в реку

Со стороны такие сцены вызывают неоднозначные эмоции

Я увидел, как Бысо (Анхела) проводит что-то вроде обряда очищения; не знаю, так ли это. Она взяла в руки горящий факел копаиферы и, пригнувшись с ним к земле, шла от заднего входа малоки к переднему, как бы расчищая перед собой путь, проводя факелом широкие полукруги низко над земляным полом – вправо-влево. Мацес так и пояснили, что эти действия призваны очистить малоку, вот только от чего, я не понял: то ли от каких-то злых козней, то ли от паразитов, которые могли упасть с постоянно лежащих в центральном коридоре собак.