Почти весь световой день мы плыли вверх по Гальвесу. Обедали, вернее быстро перекусили, в общине мацес Хорхе Чавес.

В Буэн-Перу люди меня узнавали и радостно приветствовали; мне было очень приятно. Особенно эмоциональной оказалась Иоланта, сестра Шавы, с ней мы даже обнялись.

Кане находится в Буэн-Перу – видимо, ей стало тяжело жить в малоке, все-таки пожилой человек. В Буэн-Перу я разговаривал с Карлосом, братом Шавы, сыном Кане. Кане живет в его доме. Карлос не знает, сколько ему лет; говорит, что мацес никак не отмечают день рождения.

Мацес говорят, что в Буэн-Перу уже три года работает перуанский антрополог Луис Херальдо Калишто Эндес (Luis Geraldo Calixto Hendez); правда, мне не удалось увидеть его в поселке.

Впередсмотрящий

Каноэ почти всегда тяжело загружены

Хижина в Хорхе Чавес

Евангелическая церковь в Хорхе Чавес

Строительный материал: листья пальмы

Строительный материал: кора дерева помо

С чагры домой

Пособие, помогающее закрепить знания по культуре мацес

Под изображениями предметов написаны их названия на языке мацес

План общины Хорхе Чавес, нарисованный учениками

Община мацес Нуэво Сан-Хуан на Гальвесе

Община Буэн-Перу

Маленький житель Буэн-Перу

Буэн-Перу: некоторые дома на сваях смотрятся огромными

Неожиданный гость – огромный кузнечик

Традиционный способ приготовления мяса

Ночью мацес отправились ловить ядовитую древесную лягушку.

Бысо (Анхела) и Миши, гостившие в Буэн-Перу, решили отправиться в малоку вместе с нами. Миши берет с собой также маленького внука.

Около восьми часов утра на двух лодках вышли из Буэн-Перу и примерно в полдень достигли новой малоки.

По дороге я внимательно вглядывался в берег, хотел увидеть то место, где стояла малока Туми (Роберто), но нет, ничего разглядеть невозможно – только густые джунгли. На обратном пути обязательно надо будет найти эту точку.

В новом полевом сезоне возникла потребность вновь уточнить имена, возраст и родственные связи обитателей малоки.

В момент нашего прихода в малоке находились: Туми (Самуэль), ему 75 лет; Туми (Сегундо); Бысо (Тереза); Ишко; Накуа (Андрес), 35 лет, сын Туми (Самуэля); Тапас с сыном; Сирина, жена Туми (Хулио); Бысо (Марита), девочка примерно 13 лет, она внучка Миши; несколько маленьких девочек и мальчиков – вероятно, внуки старшего поколения.

Людей, в 2017—2019 годах проживавших в коммунальных общинных жилищах, связывают родственные связи. У Туми (Самуэля) две жены – Бысо (Тереза) и Бысо (Анхела). Я ошибочно думал, что Бысо (Анхела) – жена Туми (Роберто).

У Миши был муж, который умер; он приходился Туми (Сегундо) старшим братом. Мои наблюдения прошлого года оказались верными: у Миши сейчас нет мужчины, но есть дети и внуки.

Фамилия Туми (Самуэля) и Накуа – Санти. Поэтому, к примеру, маленького сына Накуа зовут Карлос Андрес Санти. Тапас – сестра Накуа. Бысо (Анхела) – родная мать Накуа, поэтому Бысо (Терезу) Накуа называет «моя вторая мама». Накуа говорит, что Шава – племянник Туми (Самуэля).

Туми (Сегундо) и Бысо (Анхела) – этнические капанауа, а не мацес. Бысо (Анхелу) мацес украли, когда она была еще маленькой девочкой; ее похитил брат Туми (Сегундо). Как говорят сами Туми (Сегундо) и Бысо (Анхела), они почти полностью забыли язык капанауа и сейчас говорят на языке мацес. И хотя они помнят, что родились капанауа, похоже, они полностью идентифицируют себя как мацес.

Как я понимаю, Бысо (Тереза) – мацес, а Бысо (Анхела) – капанауа, но они называют друг друга сестрами.

Люди в малоке все разные по характеру. Многие из них любят посмеяться.

Накуа помогал строить новую малоку двум Туми, Шаве и Туми (Хулио). На мой вопрос, устраивают ли мацес праздник в честь строительства нового коммунального общинного жилища, он ответил отрицательно; мне это кажется странным: как это так, никак не отмечают постройку новой малоки?

Мацес считают, что человек, позвавший родственников строить новое коммунальное общинное жилище, в дальнейшем становится его владельцем, главой. Как правило, он со своей семьей занимает место рядом с главным входом.

Накуа рассказывает, что раньше мацес строили малоки, которые могли вместить 500 человек. У большого общинного коммунального жилища было четыре входа, два дополнительных входа обустраивались на длинных сторонах; они считались мужскими, и поэтому лавки-бревна находились рядом с ними.

Накуа

По традиции мацес, Накуа – будущий глава малоки; наследование происходит по мужской линии.

Накуа и Туми (Самуэль) приветствовали нас и сказали, что с нашим пребыванием на Лобояку нет никаких проблем, а описанную выше ситуацию, связанную с коммерческой активностью Эктора и Пасая, следует считать нелепицей. Свою позицию Накуа объясняет просто: они с отцом хотят сами, без посредников, решать, кто может посещать их малоку и кого они хотят видеть у себя.

Когда Накуа переводит своему отцу с испанского на мацес какой-либо вопрос о коммунальном общинном жилище, он не говорит «малока», а использует слова из языка мацес, обозначающие коммунальное общинное жилище, – shubu и shubudapa.

Над главным входом в малоку, внутри жилища, увеличилось количество черепов животных, добытых и съеденных мацес: обезьян, агути, пекари. Как многие народы Амазонии и Оринокии, в системе хозяйствования которых важную роль играет охота, мацес уважительно относятся к душам убитых ими животных. Мацес считают, что души умерших животных должны видеть обратную дорогу в лес (так говорит Накуа), поэтому черепа животных висят над входом. В этом их поверье совпадает, например, с аналогичными представлениями у хоти, проживающих в Центральной Венесуэле, к которым я отправился в первую этнографическую экспедицию.

Когда мы пришли в малоку, у Ишко гостила одна из внучек; она уже девять дней болела непонятной болезнью, и ей было очень плохо. Алексей Кольбов сделал девочке тест на малярию, который он раздобыл в колонии Ангамос, померил температуру. Температура у ребенка оказалась 40 градусов, а тест показал трехдневную малярию. Мы решили, что скинемся на бензин для отправки девочки в больницу в колонию Ангамос. Одна из лодок с небольшой группой детей покинула малоку. План заключался в том, чтобы в Буэн-Перу к ним подсела мать девочки, которая вместе с ней отправится в больницу в колонию Ангамос. Накуа рассчитал, что к ночи лодка с больной девочкой уже будет в колонии Ангамос.

По прошествии года чагра, возделываемая ранее, пришла в полное запустение. Культурные посадки, которые можно еще заметить среди буйства зелени, заросли сорняками, кустами и деревьями.

В то же время пространство, которое старики Туми начали расчищать год назад, превратилось в возделываемую, хорошо ухоженную плантацию. Теперь с вершины холма, на котором стоит коммунальное общинное жилище, открывается великолепный вид на излучину Лобояку. Между рекой и малокой мацес разбили новую плантацию, ее площадь примерно 300 на 400 метров. На чагре преобладают маниок и бананы, между этими видами беспорядочно разбросаны посадки хлопка, физалиса, папайи, ананасов, коконы (Solanum sessiliflorum Dunal), каймито (Pouteria caimito), барбаско, ахи (так в Перуанской Амазонии называют жгучий перец, который очень любят коренные народы региона).

Кокона (луло) – небольшой кустарник с округлыми плодами ярко-оранжевого цвета. На вкус они кисловатые.

Вокруг малоки растут несколько персиковых пальм (Bactris gasipaes), которые в Перуанской Амазонии называют пейхуао. На пальмах много небольших зеленых плодов; очевидно, они созреют, став ярко-красными, в ближайшее время.

Накуа говорит, что плантация, окружающая малоку, обеспечивает повседневную пищу: юкку (сладкий маниок) и бананы, – чтобы далеко не ходить. Как я его понял, где-то в лесу у местных мацес есть другая чагра, на которой они выращивают ананасы, наранху и другие фрукты.

– Но у нас рядом растут другие фрукты – каймито, – как будто оправдывается Накуа.

Лобояку

Чагра. На холме видна малока мацес

Папайя и луло на чагре мацес

Созревшие плоды луло

Я так и не узнал названия этого фрукта

Каймито (Caimito)

Мацес культивируют хлопок

Хлопок

Физалис, растущий на чагре мацес

Лежащие на чагре стволы деревьев покрывают яркие грибы

Я впервые сталкиваюсь с практикой, когда фруктовые насаждения как бы выносятся, если это так, на отдельную плантацию.

Американский антрополог Романофф отмечал, что такой способ расположения малоки – посреди чагры – является традиционным для мацес.

Для меня было очевидно, что хозяйственный фактор стал одним из важнейших при выборе нового места и свидетельствует о желании местных мацес минимизировать тяжелый физический труд для людей среднего и старшего возрастов, а также о возможности прокормить малое число жителей малоки урожаем со старой плантации. Имевшиеся посадки мацес дополнили новыми, главным образом сладким маниоком и бананами. Молодые растения росли на склоне холма, спускавшегося к реке.

За три полевых сезона, проведенных на Лобояку, я ни разу не видел, чтобы мацес, жившие в малоке, приготавливали фаринью.

Я всегда считал, что уруку (Bixa orellana) – это куст, так как в разных областях Амазонии и Оринокии видел это растение только в таком виде, но у мацес уруку – небольшое дерево высотой около шести метров, плотно усыпанное плодами-коробочками. Возможно ли, что так разросся куст?

Уруку (оноте, аннато, ачиоте) – распространенное у коренных народов Амазонии и Оринокии название кустарника вида Бикса орельяна (Bixa orellana семейства Bixaceae и рода Bixa; синоним Bixa odorata Ruiz & Pav. ex G. Don.) и получаемой из его семян красной краски. Представляет собой кустарник высотой 3—5 метров. Получаемую из его семян краску используют для раскраски лица и тела, волос, нанесения росписи на предметы бытовой культуры (керамика, оружие, окраска гамаков и одежды).

Bixa orellana получил свое название в честь испанского конкистадора Франсиско де Орельяны, совершившего первое дальнее плавание по реке Амазонке, открывшего для европейцев эту реку. Слово «уруку» происходит из языка тупи: «ру-ку» означает «красный». Также у каждой коренной этнической группы Амазонии и Оринокии есть отдельное слово из ее родного языка для обозначения уруку. Обозначение «уруку» характерно для Бразилии, «оноте» – для Венесуэлы, «аннато» – для Колумбии, «ачиоте» – для Эквадора.

Bixa orellana происходит из Амазонии, произрастает в Южной и Центральной Америке. Цветет в сезон дождей, продолжительность цветения 3—4 месяца. В Центральной Америке цветение с июля по сентябрь. Ромбовидные плоды-коробочки ярко-красного, зеленого или желтого цветов, ворсистые, созревают несколько раз в год (в разных регионах в различное время). В каждом плоде содержится от 30 до 60 семян пирамидальной или конической формы размером 0,3—0,5 сантиметра в длину и 0,2—0,3 сантиметра в ширину. Это культивируемое растение, предположительная область одомашнивания – Южная Амазония. Вероятно, диким предком Bixa orellana был вид Bixa urucurana.

Уруку широко распространен в неотропической области. Наиболее древняя находка семян была в поселении, которое относится к 3700—3600 годам до нашей эры (остров Саба в составе Малых Антильских островов, поселение Плам-Пис, преаравакская культура). Семена биксы также находили на раскопках поселения Караль на территории современного Перу (3000—1800 годы до нашей эры); в области Калима на территории Колумбии (1300—700 годы до нашей эры, культура Илама); в Мезоамерике (2400 год до нашей эры, культура протомайя), на юго-востоке Бразилии (1010—570 годы до нашей эры, Минас-Жерайс, долина Перуаку), в Амазонии (2400 год до нашей эры, Боливия, Льянос-де-Мохос).

Коренное население неотропической области высаживает кусты биксы вблизи своих домов, чтобы был постоянный доступ к красной растительной краске. Непосредственно краситель получают из околоплодников созревших семян, извлекая их из плодов-коробочек. Семена давят указательным пальцем правой руки, которым же осуществляют роспись лица и тела. Для раскраски уруку используется в порошкообразном или пастообразном виде. Запасов семян не хранят, а просто срывают с ветки плоды по мере необходимости.

Народы шингуано (Бразилия, верховья реки Шингу) обрабатывают уруку особенным способом, заготавливая красную растительную краску впрок. Семена бросают в воду, перемешивают, процеживают и отбрасывают через сетку, полностью очищая воду от шелухи. Окрашенную в пурпурно-красный цвет воду кипятят несколько часов на медленном огне до тех пор, пока она не начнет загустевать. Остывая, раствор постепенно превращается в густую маслянистую пасту. Пасту собирают в комок, раскатывают в руках, придавая ей шаровидную или вытянутую форму. Получившийся комок затем высушивают на солнце. Затвердевшую массу оплетают растительными волокнами и подвешивают к балкам жилища. В таком виде уруку может долго храниться. В дальнейшем с затвердевшей массы соскабливают крошку, которую разводят водой. Перед нанесением уруку на лицо и тело шингуано предварительно смазывают кожу маслом плодов пеки (Caryocar brasiliense). Иногда маслянистую пасту смешивают с растительным жиром или соком каучуконосных деревьев (Sapium marmieri). На коже уруку держится в течение 2—3 дней.

Коренные народы Амазонии и Оринокии используют уруку в основном во время ритуалов и праздников (ярко-красный цвет наиболее популярен); считается, что роспись тела этой краской защищает от злых духов; ее наносят на кожу сплошным слоем для защиты от солнечных лучей и москитов. Вместе с уруку часто используется черный краситель, получаемый из сока листьев дерева генипы (Genipa americana). В качестве оберега уруку раскрашивают собак (пятнышки по всему телу), когда отправляются с ними в лес на охоту.

В мифологии коренных народов Южной Америки есть сюжеты об уруку: у гуарани уруку растет вдоль дороги, ведущей на небеса; у тенетехара демиург Маира спрятал огонь в палке уруку; у хиваро превращение двух сестер, одной – в дерево генипу, другой – в куст уруку.

Семена Bixa orellana имели важное значение в кухне народов Мезоамерики. Майя использовали их как специю (семена высушивали и перемалывали, затем добавляли в пищу, смешивали с какао). У коренных народов Амазонии и Оринокии в качестве пищевой добавки уруку почти не употребляется.

Семена Bixa orellana находят также многоцелевое применение в традиционной и промышленной медицине (слабительное, кардиотоническое, гипотензивное и отхаркивающее свойства; в качестве антибиотиков и жаропонижающего; обладают противовоспалительным действием при ушибах, ранах и ожогах), широко используются в пищевой, фармацевтической, текстильной, полиграфической и парфюмерной промышленности. Сегодня Bixa orellana культивируется в промышленных масштабах в Мезоамерике и Юго-Восточной Азии, куда растение было интродуцировано испанцами в колониальный период.

После обеда пошли вместе с мацес в лес ловить рыбу с помощью растительного яда барбаско.

По дороге мацес и их собаки заметили сахино, и все, позабыв о рыбалке, побежали его ловить. Кабанчик спрятался в какой-то норе в земле; Туми (Самуэль) перекрыл выход из нее свежесрубленными жердями и через прорехи между ними пытался подтащить зверя ближе, чтобы выгнать его наружу. Ему это удалось. Совершенно неожиданно кабанчик выскочил из земли в метре от перекрытого выхода, то ли успев прорыть новый путь, то ли воспользовавшись не замеченным охотником старым лазом, едва не сбив меня с ног. В этот момент я испугался не меньше сахино. Старик и его собаки вновь устремились за зверем, не менее стремительно исчезнув в зеленой чаще.

Куст уруку (Bixa Orellana)

Ярко-красную краску дают околоплодники семян, находящихся в плодах-коробочках

Традиционный ободок мацес на голову

В корзине корни барбаско – мы снова идем на рыбалку

Миши высматривает рыбу

В пищу идет даже мелкая рыбешка

Улов – несколько траир (Hoplias malabaricus)

Мы продолжили свой путь к лесному ручью.

Туми (Сегундо) размочалил корни барбаско при помощи деревянной колотушки, после чего промыл их несколько раз в ручье, отчего его вода стала мутно-белой. Параллельно женщины взбивали ногами взвесь со дна ручья.

Первые небольшие рыбки, одурманенные ядом, всплыли примерно через 10 минут. Крупной рыбы не было.

Весь собранный сачками улов уже в лесу разделили поровну между всеми участниками рыбалки. Рыбок завернули в несколько зеленых продолговатых листьев, плотно перевязав их лианами.

На обратном пути мацес заметили в лесу пальму асаи (Euterpe oleracea) с созревшими маленькими черными плодами. Они решили их достать, поэтому Туми (Самуэль) свернул из лиан кольцо, в которое просунул ступни ног; таким образом, у него получился упор, с помощью которого он ловко полез вверх по тонкому стволу деревца, росшего рядом с пальмой. Вокруг ствола пальмы он обернул страховочный обруч, также изготовленный из лиан. Неожиданно на высоте его стали больно кусать муравьи, жившие на дереве, и старик быстро спустился на землю, лихорадочно отмахиваясь от кусавших его насекомых. Мацес бросили затею достать плоды асаи.

Накуа сообщил нам, что охотники все-таки догнали и убили того сахино.

Таким образом, в ходе короткого визита в лес мацес продемонстрировали навыки рыболовов, охотников и собирателей.

После удачной охоты на сахино в малоке много мяса.

Пока я не слышал мотора ни одной лодки, идущей к Матансе или от нее, однако Оскар, моторист нашей чалупы, заверяет, что вчера с верховьев Лобояку прошел один транспорт. Все равно мало.

Туми (Самуэль) перекрыл пекари выход из норы

Туми (Сегундо) транспортирует добытого пекари в малоку

В отличие от прошлого года, в малоке появилось большое, выдолбленное из целого ствола дерева корыто.

Хосе уверяет, что в отдаленных местах мацес продолжают практиковать эндоканнибализм; непонятно, правда, откуда у него такая информация.

Информанты мацес говорят, что христианское кладбище, на котором мацес хоронят своих умерших, расположено в лесу где-то между Буэн-Перу и постом контроля на Лобояку.

Внутри малоки, между центральными опорными столбами и внешними продольными стенами, располагаются семейные отсеки, в которых мацес развесили гамаки. В старой малоке они были открытыми; в новой отсеки закрыли плетеными циновками, огораживающими их от центрального коридора и от соседей.

Я сплю в таком отсеке один; в соседнем висят шесть гамаков, в которых спят женщины и дети. Они развешивают их компактно вдоль длинных стен малоки. У мацес небольшой рост, поэтому им вполне достаточно ширины семейного отсека, в то время как мой большой гамак висит по диагонали и занимает много места.

В новой малоке живут собаки – небольшие беспородистые песики. В малоке они кажутся бесполезными, однако вчера в лесу они себя хорошо зарекомендовали как опытные охотничьи псы, которые умело выслеживают добычу и сопровождают людей, идущих по лесу.

Снаружи малока выглядит невзрачно

Вид на малоку со стороны чагры

Конструкция крыши над главным входом малоки

Черепа и челюсти съеденных мацес животных, развешенные внутри малоки рядом с ее главным входом

Центральная часть малоки

Интерьер малоки около заднего входа

В «охотничьих историях» с мужчинами общаются животные, живущие в лесу. Женские образы и мифологические сюжеты, связанные с ними, в устном творчестве мацес соотносятся с животными, которых можно встретить на чагре или рядом с малокой.