Утром было принято решение, что мы, забрав с собой все экспедиционные вещи, выдвигаемся на военную базу, расположенную на окраине Икитоса, с которой самолет должен вылететь в колонию Ангамос, и там будем ждать рейса.

За прошедший год значительно ужесточился досмотр при допуске на посадку в самолет. Так, военные полностью запретили фотографировать на территории военной базы, что, впрочем, объяснимо. Мужчина в штатском, вероятно местный особист, учинил всеобъемлющий досмотр наших экспедиционных вещей. Увидев у меня запасные аккумуляторы для фотоаппарата, он безапелляционно потребовал оставить их в Икитосе; информационный плакат о таком запрете висел также на стене при выходе на посадку. Поскольку я избежал подобного контроля в прошлом году, нынешнее требование стало для меня полной неожиданностью. Сурового вида мужчину при исполнении было очень сложно переубедить не изымать аккумуляторы; оказалось, что эти гаджеты каким-то образом могут повлиять на безопасность полета небольшого самолета. Перуанцы говорили, что аккумуляторы якобы могут взорваться на высоте; почему – я так и не понял. Но как я останусь в джунглях без питания для фотокамеры? Нет, я должен фиксировать все увиденное. В итоге «особист» разрешил провезти мне дополнительные аккумуляторы – Южная Америка все-таки: если нельзя, но очень надо, с людьми необходимо разговаривать. Впрочем, с людьми следует говорить везде, где бы ты ни был.

Наконец, через три-четыре часа томительного ожидания, тщательнейшего досмотра багажа и взвешивания всех немногочисленных пассажиров, военный самолет вылетел из Икитоса в колонию Ангамос.

Внизу Амазонка несет мутные желтые воды; бескрайний зеленый тропический лес; вот уже многочисленными изгибами мелькнула внизу Жавари.

Примерно через 40 минут полета наш самолет благополучно приземлился на плотно утрамбованную взлетно-посадочную полосу в колонии Ангамос.

Около самолета встретились с Шавой и некоторыми членами его семьи. В колонии Ангамос находился также сын Шавы Нука. Он работает на стройке, возводит дополнительное здание школы. Для Нуки это хорошая возможность заработать денег, которые ему, похоже, очень нужны: у него беременная жена. Нука говорит, что позже придет в малоку на Лобояку и пойдет вместе с нами носильщиком от Матансы до Рекены. Мы с Алексеем Корзиным решили осмотреть берег Жавари и старую хижину Шавы, в которой к моменту нашего прихода находились только женщины. Многие мацес запомнили меня с прошлогоднего посещения и теперь узнавали меня, это было очень приятно. Женщины угостили нас спелым плодом каимо (Pouteria caimito).

Еще в Москве я получил информацию из Перу, что малоки, в которой я был в прошлом году, больше нет, по каким-то причинам мацес ее покинули. Нука говорит, что новую малоку построили дальше вверх по Лобояку и она бо́льших размеров.

В прошлом году я назвал малоку мацес на Лобояку последней – тогда мне казалось, что перуанские мацес больше никогда не построят нового коммунального, общинного жилища. Поэтому я удивился, узнав, что мацес построили на Лобояку новую малоку, гораздо больших размеров. Мацес говорят, что в этой малоке по-прежнему живет очень мало людей, поэтому, полагаю, они вполне могли бы построить обычную большую прямоугольную хижину – наподобие тех, которые строятся в их деревнях, стоящих на берегах Гальвеса, однако мацес почему-то вновь построили традиционную малоку. Это трогательно и очень интересно.

Вечером пошли на берег Жавари. В реке перед заходом солнца купаются местные мальчишки. Резвясь, они прыгают в воду с деревянного понтона, служащего пристанью.

На берегу сидит перуанка средних лет, которая разубеждает нас идти в верховья Жавари – говорит, что это опасно, так как в последнее время там были замечены чужие, непонятно откуда взявшиеся люди, вооруженные огнестрельным оружием, которые могут нас убить. Неясно, о ком она говорит: нелегальные старатели, лесозаготовители? Ее лицо и интонация исполнены трагизма. Женщина рассказывает, что недавно рыбаки ловили рыбу около колонии Ангамос и крючком зацепили труп белого мужчины, который лежал на дне реки.

Татьяна сразу же начала паниковать:

– Давайте туда не пойдем, нам лучше туда не ходить.

Я ответил перуанке и участникам экспедиции, что не стоит поддаваться страху, так как мы отправляемся на Гальвес, левый приток Жавари, а не в ее верховья и будем находиться в гостях у мацес, в безопасности.

А вот изолированные индейские народы, слухи о существовании которых на Якуэране (так местные называют верхнее течение Жавари) периодически появляются, меня очень интересуют.

– Да, – говорит перуанка, – в тех краях есть индейцы, которые ходят полностью голыми.

На берегу Жавари также встречаю Хорхе, брата Шавы, с которым я познакомился в прошлом году. Он приехал погостить к сыну, живущему в колонии Ангамос. Хорхе говорит, что скоро вернется в Буэн-Перу.

Ночь выдалась прохладной. Ощутимое понижение температуры, как мне показалось, вызвал туман, плотно окутавший джунгли.

Не хочу вдаваться в подробности, но сегодня вечером, лежа в гамаке, я констатировал для себя, что с людьми, находящимися вне этнографического поля, сложно находиться в экспедиции. Это связано с тем, что у них свои интересы, мало пересекающиеся с моими. Поэтому дальнейшее повествование я буду вести только от первого лица, не описывая событий, происходивших с другими членами экспедиции.