Надо быть осторожнее. Кажется, Кларк понял, что, разбудив во мне азарт, меня можно добровольно подписать на что угодно. Я пожала его руку и согласилась отправиться в город, в котором ни разу не была. Согласилась поучаствовать в конференции, чего впредь мне не доводилось. Согласилась учить Кларка жить жизнь, чего, разумеется, еще никогда не делала. И толкнули меня на все это риск и высокие ставки. Азарт меня буквально опьяняет. Стоит только спросить себя: «Ха, а смогу ли я провернуть вот такое?» – как в следующую же секунду в голове уже зреет план, как все воплотить. Если Кларку удалось заметить это во мне, то он может начать пользоваться мной и толкать на те вещи, которые выгодны ему. Поэтому я должна подходить ко всем его предложениям с холодной головой. Особенно теперь, когда, кажется, я наконец-то вытащила у судьбы счастливый билет: если займу место суки-директора и стану получать зарплату ее уровня, не только быстро попрощаюсь с долгами, но и заимею в своем резюме строчку «опыт работы руководителем», которая откроет мне нараспашку миллионы дверей в будущем. Побатрачу годик и, получив бесценный опыт, просто уволюсь. Господи, нужно быть идиоткой, чтобы этим не воспользоваться. Главное только успеть благополучно уволиться, пока это не случилось по статье или из-за какого-нибудь скандала. Я обязана заполучить эту заветную строчку. Она станет моей страховкой на случай чего-нибудь непредвиденного в жизни, если вдруг снова понадобится супероплачиваемая работенка.
Что же до Кларка и этой его навязчивой идеи «научиться у меня жить жизнь»? Если все это и правда не способ навешать мне лапши на уши, чтобы переспать, я попробую помочь ему. Проблема только в том, что на самом деле этому «навыку» нельзя научиться. Тут можно только нащупать и начать чувствовать. Но я попробую указать Кларку на те моменты, где он неправ, и мы посмотрим, можно ли с ним работать, или мозг его закостенел настолько, что мышление уже никак не исправить.
На самом деле я крайне скептически отношусь к Кларку и этой его нескромной просьбе. А дело в том, что я совершенно не знаю этого человека. И не могу ему доверять.
Неделя до вылета в Нью-Йорк пронеслась быстрее некуда. От рассвета до заката я пропадала в офисе, где готовила текст доклада, с которым буду выступать на ужасно важной конференции. Ежедневно я приходила в кабинет Кларка, где он лично отсматривал результаты проделанной мной работы. Мы вносили миллиарды правок. Когда я в первый раз увидела их количество, прямо предложила генеральному взять на конференцию кого-нибудь другого и не рисковать со мной. Я действительно испугалась. Но Кларк сказал, что такой объем исправлений – обычное дело и чтобы я просто все устранила и прислала ему. Так и прошли семь дней. Мы были до того заняты подготовкой, что ни о каком флирте и не думали. У меня и мыслей не возникало из-за загруженности и усталости, и у Кларка, судя по не меняющемуся серьезному выражению лица и деловому тону, тоже.
День вылета подобрался очень быстро. Так как ехать в аэропорт нам только вечером, утром в кабинете Кларка мы домучиваем последние приготовления, все сверяем и выверяем. А во второй половине дня вместе отправляемся в конференц-зал, чтобы я потренировалась выступать с докладом, сопровождая речь слайдами презентации. Кларк садится за овальный стол и становится моим единственным слушателем.
– Учти, это генеральная репетиция. Поправлять и подсказывать я не буду. И имей в виду, каждая твоя ошибка – это вопрос после твоего доклада. И помни, что чем больше их будет, тем выше вероятность, что ты растеряешься и посыпешься.
– Да знаю я, знаю. – Я тяну юбку ниже и засучиваю рукава.
– В чем дело? Ты всегда ерзаешь, когда нервничаешь?
– Когда я нервничаю, то обычно грублю. Ясно вам, мистер дотошный руководитель-перфекционист?
– А ерзаешь ты когда?
– Когда ненавижу неудобную официально-деловую одежду.
– Но тебе идет этот стиль. В ином ты бы выглядела совсем уж несерьезно.
– Но ты не видел меня в другой одежде.
– У меня живое воображение.
– Хочешь сказать, что ты представлял меня в другой одежде, а не без нее?
– Хочу сказать, что в платье или в джинсах ты бы не выглядела как человек, который выступает с докладом для важных людей. Деловой стиль и осознанный взгляд – то, что заставляет относиться к тебе серьезнее.
– А я думала, это ты просил «учить жить», а не наоборот. – Я подхожу к Кларку и наклоняюсь к нему, сидящему. – Не забывай, я тебя ни о чем не просила. Только озвучивала условия сотрудничества.
– Вы правы, мисс О'Гейл. Простите меня за маленький совет. И, прошу, начинайте скорее доклад. Я запишу все, что вызовет вопросы, а вы потом постарайтесь выплыть.
– Всенепременно.
Я возвращаюсь к слайдам. Мы с Кларком так все время – говорим то уважительно и отстраненно, то грубо и без дистанции. То общаемся официально-деловым тоном, то таким, будто посылаем друг друга в очереди супермаркета. То он меня жутко бесит, то… то… я представляю его без одежды. Черт, я так и не смогла понять, у него правда такие рельефные мышцы или так только кажется? Я обманываюсь или он прячет под белым сатином рубашки нечто, от чего я не смогу оторвать глаз, если увижу? И почему чем серьезнее момент, тем о большей ерунде я думаю?
Беру крошечный пульт, делаю важное, но тихое «гхе-гхе» и принимаюсь зачитывать доклад, словно передо мной не один только сексуальный босс, от мыслей о теле которого у меня мозги размягчаются, а десятки уважаемых людей в дорогущих костюмах, минута внимания каждого из которых стоит бешеных денег.
Нажимаю на серые кнопочки и листаю слайды, неосознанно поправляю волосы и легко по памяти произношу текст, лишь иногда обращаясь к заготовленным карточкам, и то только для того, чтобы точнее привести количественные показатели. Подглядывать за чем-то еще мне не требуется, текст легко слетает с моих губ.
– Потрясающе, – зачарованно озвучивает Кларк, расставив ноги чуть шире, чем того требует этикет. – Если завтра не разволнуешься и выступишь так же, считай, что справилась идеально.
Кларк такой довольный. Интересно, он доволен тем, что дела компании идут не так уж плохо, или же… мной? Ему нравится смотреть на меня или на показатели, что на слайдах за моей спиной? Ему нравится, как говорят мои губы или что они говорят? Любопытно, ему приятно смотреть на меня так же, как и мне на него? Какого черта я влюбляюсь? Ну какого? Ну можно же было в Джоша или Итана, но только не в начальника. Будь Кларк простым бедолагой-клерком, я бы могла позволить роману завязаться, а так… Нет. Точно нет.
С Кларком все складывается так, что я просто должна использовать возможности. Просто обязана урвать шанс, заполучив должность и опыт для идеального резюме в будущем. Дольше, чем на год, я в конторе задерживаться не собираюсь. Слишком сложно, слишком много ресурсов отнимает, я совсем не успеваю отдыхать. И, главное, у меня не остается времени жить.
Я выплачу долг и попрощаюсь с Бостоном. А потом поеду куда-нибудь дальше. Например, в Южную Дакоту, туда, где бродят бизоны. Я поселюсь в домике в глуши и снова стану иллюстратором. Я обязана не спать с Кларком. Ради самой себя. Я обязана делать вид, что не влюбляюсь в него, ради самой себя. Да, я ужасно азартна. Но партия с Кларком может обернуться губительно. Я Синтия О'Гейл, и я не сделаю того, что навредит мне, – и это пятый столп моей философии.
Сегодня, за два часа до конца рабочего дня, я спущусь с боссом на парковку, прыгну в его машину, в которую утром бросила маленький чемодан с вещами, и мы поедем в аэропорт. Самолет поднимет нас в небо и приземлит в… Нью-Йорке! В городе, где я грезила побывать. В городе, куда я мечтала вырваться хотя бы на пару ночей. В городе, куда подростком я бредила попасть на концерт, но мама запрещала и не отпускала. В городе, куда бывший-идиот-Джейк обещал отвезти меня и провести персональную экскурсию…
Неужели теперь, когда я проработала в конторе всего пару месяцев, я уже лечу с генеральным директором на конференцию к самому собственнику компании, да еще и в город мечты Нью-Йорк? Зная себя, было больше вероятности, что я сорву куш в казино или выиграю миллион долларов в лотерею, чем удостоюсь чести представлять компанию на важных переговорах и после, возможно, занять место одного из директоров!
Я смотрю в иллюминатор и делаю вид, что совсем не удивлена роскошным условиям бизнес-класса, которым лечу впервые. Абсолютно во всем я веду себя очень сдержанно, чтобы не позорить Кларка. Господи, а я вообще когда-нибудь еще в жизни удосужусь сидеть в бизнесе? Куда я попала? За что мне такие регалии и почести? Это точно все по-настоящему и со мной?
Стюардессы с кроткими улыбками учтивее некуда приносят нам вкуснейшие и ароматнейшие блюда. Я так надеялась, что Кларк закажет вина, я бы тогда тоже не отказалась. Но он выбрал кофе. И мне пришлось тоже пить кофе.
Такси нас уже ждет. Белый BMW. Всю дорогу к городу Кларк смотрит в телефон, а я – только на огни, что мерцают вдалеке. Через сумочку я чувствую вибрации телефона, кто-то что-то от меня хочет, но мне не до них. Я очень занята. Я смотрю на огни вечернего Нью-Йорка, в который въезжаю на шикарном белом BMW. Господи, я еще три месяца назад жила у леса, в городке с населением в три тысячи человек. У нас там был всего один добротный магазин… А сейчас я еду в город свой мечты. Эта мечта прямо сейчас исполняется, и я с широко распахнутыми глазами смотрю на нее. Боже… я не то чтобы сентиментальная, но что-то меня на слезу пробивает…
Я мельком посматриваю на Кларка. Нельзя, некрасиво и бестактно, но я тайком я изучаю то, что на экране его телефона. Во что же он так погружен? Это шутка? Он обменивается документами в мессенджере. Даже сейчас Кларк занят работой.
– Эй, – тихо зову я. – Эй!
Он блокирует экран и поворачивается ко мне, готовый выслушать.
– Убери нахрен свой телефон.
– Что, прости?
– Сюда смотри. Ты видишь? – я тычу пальцем в окно со своей стороны. – Облака видишь? Они сине-серые. Будто дождь пойдет. Видно тебе, как красиво они заволакивают высотки?
Он притягивается ближе, чтобы посмотреть в окно с моей стороны… Кларк, ты слишком сильно рядом… То, что у меня сердечко екает, – ну очень плохой знак. Я прекрасно знаю, что уже влипла. Я могу сейчас взять Кларка за подбородок и поцеловать. И целоваться мы можем всю дорогу, пока такси везет нас в отель. А потом мы можем здорово провести вместе ночь, но вот утро… утро начнется с сожалений о случившемся, и сколько они продлятся – неизвестно. Но я знаю следующее – стоит нам переспать, как вся эта очарованность, которую Кларк питает ко мне и моему взгляду на мир, рухнет. А я обязана использовать его очарованность. Использовать все же какое-то неправильное слово. Мы же с ним обещались взаимовыгодно обменяться. Он мне – шанс заслужить повышение, я ему – навык «жить жизнь». Точно. Чтобы не терзаться о том, что я вся такая меркантильная, я просто должна на совесть выполнить свою часть сделки. А если у Кларка не получится чему-то научиться, с меня взятки гладки. Я сделаю все, что могу, но, если он как ученик бездарь, я не обязана костьми ложиться, чтобы переучить его жить.
– Кларк, сколько раз ты бывал в Нью-Йорке?
– Больше двадцати.
– Ага. Понятно.
– А что?
– Тогда скажи мне, что ты чувствуешь, когда подъезжаешь к нему?
– Ну… ты про то, что воздух здесь значительно грязнее, чем где-либо еще?
– Да нет же.
– Ты про возросший уровень преступности?
– Да нет, боже! Разве ты не смотрел все эти фильмы про бедолаг, которые так мечтали, так хотели, так стремились приехать сюда? Миллионы мечтали оказаться здесь хотя бы на пару денечков. Прогуляться по дивным улицам, подышать этим пусть и загрязненным, но таким особенным воздухом города, который никогда не спит, и пройтись по скверам, где творились исторические события и сочинялись легендарнейшие песни? Это же город-мечта!
– Синди, твой голос становится таким красивым, когда ты озвучиваешь поток своих мыслей.
Я перевожу взгляд на босса, делаю вдох и уже хочу начать ворчать, как вдруг понимаю кое-что важное… Похоже, как зачарованно я смотрю на Нью-Йорк, так же зачарованно Кларк смотрит на меня. Я восхищаюсь жизнью вокруг, а он восхищается мной. Может, пусть будет так? Может, именно это Кларку необходимо для начала? Пусть его любовь к этому миру начнется с легкой завороженности его подчиненной.
– Просто подумай о том, что то, что ты видишь всякий раз проездом, мельком, как часть рутины, – для кого-то мечта всей жизни. Мечта юности. Мечта, которую хочется увидеть хотя бы на денек и хотя бы один раз. Просто начни ценить то, что ты видишь вокруг. И осознай, что твоя жизнь – это чья-то мечта. Чтобы прожить один день, как ты, абсолютному большинству нужно без преувеличения стараться годы. Но не вини себя. Однако возьми и начни уже ценить каждый вдох. Живи так жадно, будто за десятерых. За себя и за тех бедолаг, кто никогда так и не увидит Нью-Йорка. Это тебе такой первый завет моего обучения.
– Вас понял, учитель.
Кларк придвигается ближе уже к своему окну и с задумчивым видом смотрит на город.
– И все же, Синди, когда ты говоришь серьезнее, у тебя лицо меняется. Когда не остается и намека на твою маску дурочки и ты перестаешь притворяться глупой, то сразу становишься такой важной. Начни уже раскрывать свои сильные стороны и использовать их во благо себе. Ты классная именно в том, что можешь замедлиться, заземлиться, но тебе не хватает устойчивости характера и силы воли замолчать, когда это нужно для твоего же блага.
Я ничего не отвечаю и только сердито на него смотрю. Он поглядывает на меня и тут же спешит добавить:
– Я прекрасно помню, что ты просила не поучать тебя. Но я желаю тебе только лучшего. Потому, если вдруг у меня получится сделать для тебя что-то хорошее, я готов рискнуть.
– Не старайся. Я из глупых и противных, так что из вредности стану все делать наоборот. Такой вот у меня нрав.
– Да? В таком случае, Синди, сделай так, чтобы я пожалел, что связался с тобой, – чарующим низким голосом, почти шепотом произносит Кларк. Его шепот буквально манит меня и пробуждает влечение, которое, как ни старайся, не подавить.
Кларк, ну как тебе это удается? Этот холодный взгляд и следующая за ним отстраненность пробирают до мурашек. А потом мое тело начинает гореть. И в этом состоянии я чаще всего делаю глупости.
Такси останавливается у высоченного отеля. Портье забирают наши чемоданы, и я следую по пятам за Кларком.
На ресепшене прелестнейшая девушка проверяет наши паспорта и вручает ключ-карты.
– Синди, – обращается босс, как только мы заходим в лифт. – Нужно поговорить. Я жду тебя в своем номере. Приходи сразу, как только будешь готова.
Кларк выходит из лифта и идет к своему номеру. Он пригласил меня таким сдержанным и официальным тоном, но притом так легко. Будто все происходящее между нами логично и естественно. Меня снова пробирают мурашки. И почему? Я так взволнована, будто хочу от Кларка чего-то большего, чем просто секса.
Это очень опасно. Я не знаю, куда заведет эта дорога.