Жил мужик с бабою; мужик был ленивый, а баба работящая. Вот жена землю пашет, а муж на печи лежит! Раз как-то и поехала она орать* землю, а мужик остался дома стряпать да цыплят пасти, да и тут ничего не сделал: завалился спать и проспал цыплят – всех их ворона перетаскала; бегает по двору одна квочка* да кричит себе; а ему хоть трава не расти. Вот приехала хозяйка и спрашивает:

– А где цыплята?

– Ах, жёнушка, беда моя! Я уснул, а ворона всех цыплят и перетаскала.

– Ах ты, пёс эдакий! Ну-ка, курвин сын, садись на яйца да высиживай сам цыплят.

На другой день жена поехала в поле, а мужик взял лукошко с яйцами, поставил на полатях, скинул с себя портки и сел на яйцах. Вот баба не будь дура, взяла у отставного солдатика шинель и шапку, нарядилась, приезжает домой и кричит во все горло:

– Ей, хозяин! Да где ты?

Мужик полез с полатей и упал вместе с яйцами наземь.

– Это что делаешь?

– Батюшка служивый! Домовничаю.

– Да разве у тебя жены нету?

– Есть, да в поле работает.

– А ты что ж сидишь дома?

– Я цыплят высиживаю.

– Ах ты, сукин сын! – И давай его плетью дуть изо всех сил да приговаривать: – Не сиди дома, не высиживай цыплят, а работай да землю паши!

– Буду, батюшка, и работать, и пахать, ей-богу буду!

– Врешь, подлец!

Била его баба, била, потом подняла ногу:

– Посмотри, сукин сын! Был я на сражении, так меня ранили, что, подживает моя рана? Аль нет?

Смотрит мужик жене в пизду и говорит:

– Заволакивает, батюшка!

Баба ушла, переоделась в свою бабью одежду и назад домой, а муж сидит да охает.

– Что ты охаешь?

– Да приходил солдат, всего меня плетью избил.

– За что?

– Велит работать.

– Давно бы так надо! Жалко, что меня дома не было, я бы попросила ещё прибавить.

– Ну да ладно же, и он издохнет!

– Это отчего?

– Да был он на сражении, там его промеж ног; он мне показывал свою рану да спрашивал: «Подживает ли?» Я сказал: заволакивает – только больно рдится*, а кругом мохом обросло!

С тех пор стал мужик работать и на пашню ездить, а баба домовничать.