Она росла средь маршей и команд,

И куклам, сшив из камуфляжа платья,

Сжав детскою рукой распятье,

Мечтала о балах и поправляла бант.

Жизнь – как кочующий цыган,

К друзьям она не привыкала.

Она, как дочка, понимала,

Что офицерская она.

И перед сном, держа портрет,

Она по-детски представляет,

Как всю страну он защищает —

Смелее папы в мире нет.

И даже в садике порой,

Когда обидно спросят дети:

«Где папа твой? Растешь одна?» —

Она им с гордостью ответит:

«Мой папа самый лучший в мире,

И нет сильней его и краше».

И дальше, словно выстрел в тире:

«Мой папа защищает ваших!»

И провожая утром папу,

Платком в окошко долго машет,

Пока фигура не исчезнет —

За горизонтом след укажет.

Перед иконою склонившись,

Молитва лишь одна у Бога:

Пускай в пути он не покинет

Ее папулю дорогого.

И с наступленьем новой встречи

В душе вновь поселялось солнце:

«Живой, вернулся, мой хороший,

Мой папа снова рядом, дома!»

И повзрослев в мечтах о муже,

Она такого представляла,

Чтоб был военным, сильным, нужным,

И чтоб похож был он на папу!

Но понимала, что у дочки,

Которая у них родится,

Быть «офицерской» тяжкой ношей

Судьбою так же повторится.

Быть офицерской дочкой – гордость!

Вы, как маяк, среди штормов.

Вам поклонюсь я низко в ноги:

Храни Господь ваших отцов!