Почему так мыслители жадно пьют,

почему же солдаты так горько плачут?

Не за сломанный ключ на даче,

не за жесткую в бок отдачу,

а за то, что случилось порою вдруг.

Мир – не сотканное полотно,

он совсем не как ствол березы,

о котором поют в стихах,

под которым слагают прозы.

Может, мир – мимолетный миг,

тлеющий в ветряной мгле окурок,

я проник на секунду в нем,

как песчинки кофейных турок.

Очень больно осознавать,

что, спасая его всечасно,

ты творил это все напрасно,

и, наверное, беспристрастно,

за кулисами ты поник.

На задворках чьей-то игры,

награждая тебя не смело,

вдруг промолвится королева,

что дракона побил лишь ты.

Снова будет толпа шуметь,

что герой лишь сидит на троне,

и фанфары им петь по моде,

и на стол разливать вино.

А тебе лишь то суждено,

очень тихо отдать награду,

как же хочешь порой ты гаду,

дать наотмашь, что суждено.

Но когда прозвенит набат,

призовут лишь того, кто может,

раздирая себя из кожи,

в знаке Джамбо сложить кулак.