Моря касаюсь губами едва…

                                   И слышится: «Мама…»

В тысячу миль растянулась волна —

                                              горькая гамма.

Снова и снова губами коснусь

                                        моря ночного.

Будто бы в детстве у моря учусь

                                        нежному слову.

Мама, за морем ты так далеко —

                                          у небосвода.

Каждое утро вместо тебя

                                   солнце восходит.

В Варне ночное купанье огней.

                                          Где же ты, мама?

А мама стоит на другом берегу,

                                          на краешке самом.

Что же ты морю подставила вдруг

                                              грустные плечи?

Будто бросаешь спасательный круг

                                              сыну навстречу.

В эту же воду ты входишь, как я,

                                             медленно, мама.

Нас разделяет глоток бытия,

                                        звездная яма.

С кем я, что сделал и что загадал —

                                           все так ничтожно,

если вдали неизбежности вал

                                          зреет безбожно.

Мама, один я средь пляжей пустых

                                              в крахе исканья

перебираю ошибок своих

                                     серые камни.

Чайки летят, отказавшись от хлеба,

                                                 выше и выше…

Ты не исчезнешь, как море и небо,

                                           мама, ты слышишь?

Как продолженье жизни самой —

                                              моря волненье.

Мамы уходят в соленый прибой

                                           из поколенья…

В красных глазах, воспаленных от ветра

                                                      у маяков, —

вечная грусть материнства и вера

                                            в блудных сынов.

И на морях, на далеких и близких,

                                                  чудится нам —

все маяки – как во мгле обелиски

                                             земным матерям!