Что-то с книжкой моей телефонной творится.

До родных голосов не могу дозвониться.

То один, то другой абонент выбывает,

в тире будто бы кто-то очки выбивает…

Не могу дозвониться в Софию к Андрею.

И Алешу по проводу не отогрею.

Лишь далекие в трубке гудки ледяные —

будто душ отлетевших летят позывные…

Наберу телефон, но молчит Тихомиров.

На дверях тишины опечатана лира.

Что за тихий трезвон над Москвой в этот вечер?

Это всех нас зовет телефонное вече.

Только нам никогда, никогда не собраться,

паутинок не склеить незримого братства.

И звонит телефона колокол черный

по тебе и по мне, по мечте иллюзорной!

Аппарат отключу. Но в отрезанной зоне

все мне чудится, он еле слышно трезвонит…

С мокрых улиц ночных это наши утраты

нам звонят из пустых телефон-автоматов…

Я-то знаю, тот шнур, что по комнате вьется,

как бикфордовый вдруг до меня доберется!

Умирает моя телефонная книжка…

Подождите, друзья… Ведь нужна передышка!

Средь погасших домов, как по кладбищу в детстве,

я бегу – в эту ночь обреченный на бегство!

Горсть простых номеров я сжимаю в ладони.

Это целая жизнь. Все мое молодое.

Телефонная книжка – сквозь времени пекло —

превращается медленно в горсточку пепла…

А в киоске у цирка, где люди смеются,

телефонные книжки опять продаются…