Сердца усталого – масса критическая.

И разорвалась среди бытия

в маленьком теле душа еретическая —

словно последняя бомба твоя!

И в полумгле черно-алого шелка

падают на пол, незримы для глаз,

совести сахаровской осколки

медленно-медленно в траурный час…

Не на ступени к державной трибуне,

ты оступился у пропасти над

дикою догмою той беспробудной,

физик-взрывник, обожающий лад!

Спи, укротитель лихой водорода.

У твоего в хризантемах одра,

хрупкая девочка, плачет свобода

в дни надвигающегося недобра…

Жизнь твоя – бомба во имя покоя

ради простых человеческих благ,

жизнь твоя – бомба под чьи-то устои

и под последний на свете ГУЛАГ!

Жизнь твоя – бомба, которую бережно

мы по осколку с земли соберем.

Спи, Андрей Дмитрич. Я знаю, ты веришь нам,

мы твою правду не подведем.

Отбунтовавший узник Вселенной,

спящий кентавр, что вставал на дыбы,

не преклонивший главу и колена

перед катком тяжеленной судьбы.

Миг расставания с телом недолог.

Но в эту пору особых скорбей

совести сахаровской осколок

да не растает в ладони моей.