Садилось солнце за причалом,

как в янтаре застыв в судьбе.

И след улыбки излучала

усталость горькая в тебе.

Грим со слезами,

                       слезы с гримом

ты стерла скомканным лигнином.

…Пахнуло из античных драм —

тоской с духами пополам.

И сумка щелкнула твоя.

Была ты горько-тороплива.

«Виновен я, виновен я», —

мой голос прошептал фальшиво.

Грим со слезами,

                       слезы с гримом

ты стерла скомканным лигнином…

Лицо былого как пятно, —

кроваво вымокло оно,

еще не высохло в руке —

в бумажном сморщилось комке…