Глава 67. Николь.

- Винсент… - отрывистый шепот вырвался у меня непроизвольно и был похож на тихую мольбу.

Он поднял голову. Растерянность и страсть были в его ярких глазах, пытливо вглядывавшихся в моё вспыхнувшее лицо.

- Ты хочешь, чтобы я прекратил? - хрипло выдохнул он.

Я с силой затрясла головой. «Нет же, нет». То, чего я хотела, было невозможно выразить словами.

Улыбка, тронувшая его глаза, была какой-то неживой, и все же, прежде чем он опустил ресницы, я заметила, как в темных глубинах огромных зрачков сверкнуло удовлетворение. Винсент уткнулся в ложбинку между грудями и стал исследовать ее губами и кончиком языка. Его теплое дыхание, скользившее по коже, поднимало во мне жгучие волны возбуждения.

- Встань, - прозвучал его властный приказ, и я оказалась не в силах ему противостоять.

Винсент стянул рукава ночной сорочки с моих плеч, и она стала спадать. На какое-то мгновение она задержалась на бедрах, сделав меня похожей на ожившую статую, ноги которой задрапированы нежной тканью. Винсент пристально смотрел на меня, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб моего тела. Потом тот же путь проделали его руки. С груди они скользнули на талию, обхватили бедра и вместе с падающей сорочкой спустились по ногам на пол. Сорочка с шуршанием смялась и накрыла мои щиколотки.

Выражение лица Винсента было таким, словно он испытывал сильную боль. Глядя на него, я почувствовала, что со мной творится что-то странное. Я стояла неподвижно, прижав руки к бокам, а где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Никогда в жизни я не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас - отдать себя. Я хотела его, хотела делать то, что ему нравится, хотела быть такой, какая была ему нужна. В этот момент мне вдруг показалось, что я создана именно для того, чтобы отдаваться... ему. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод своего тела и своей души.

Его настойчивые пальцы требовательно сжали мои бедра, когда он встал на колени и притянул меня к себе. Положив руки ему на плечи и закрыв глаза, я запрокинула голову так, что сверкающая волна волос коснулась моей спины. От влажного и жаркого прикосновения его языка, кружившего вокруг пупка, у меня перехватило дыхание. По мышцам живота пробежал огонь наслаждения. Винсент вновь приник к потаенному треугольнику, и мои ноги задрожали. Я почувствовала его дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Меня, словно, понесло куда-то далеко-далеко, в не отмеченную ни на какой карте страну, которой правят только чувства.

Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, он исследовал подвижные складки кожи, ощупывал языком гладкие лепестки, впитывая в себя мою эссенцию. Он требовал моего ответа, побуждал, умоляя ответить. Мои пальцы забрались в его волосы, стали перебирать их, а он в это время добрался до самого сокровенного источника наслаждения и принялся с осторожностью ласкать.

Из груди вырвался тихий, протяжный стон. Непроизвольно, ногтями, я впилась в его кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на это невольное движение Винсент еще сильнее сдавил мои бедра, словно хотел, чтобы эти упругие округлости влились в его ладони. Потом его рука двинулась туда, где виднелся заветный треугольник. Раздвинув влажные складки нежной кожи, он продолжил свои изощренные ласки.

Нахлынувшее на меня наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, голос и вся эта ночь слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки. Я почувствовала, что оседаю на пол, но ничего не могла с собой поделать.

Винсент поддержал меня и помог опуститься на колени рядом с собой. Он притянул меня ближе, и в его глазах загорелся сумасшедший огонь. Его ненасытные губы требовательно приникли к моему рту, и я сдалась. Уступила, с упоенным удовлетворением шепча что-то неразборчивое. Его язык, полный желания, скользнул между моих сомкнутых губ, исследуя их, затем вновь погрузился в нежное тепло. Не отрываясь от моего рта, Винсент вновь пробрался рукой к жаркому источнику.

Моё тело с радостью приняло это прикосновение, задрожав от волнения и удовольствия. Тело звало его, и он, ощутив призывное биение моего сердца, ответил на этот зов.

Я вдруг почувствовала, что схожу с ума от этого приступа возбужденной страсти, сжигавшей все тело. Разве можно было удержать это буйствование внутри себя и сохранить рассудок? Этому неистовству чувств нужен был выход, и, если Винсент не поймет это и не соединится со мной, мне кажется, что я взорвусь.

Нащупав ворот его халата, я опустила руки ниже и потянула за пояс.

Он пришел мне на помощь, одним рывком распахнув халат и стремительно отправив его на пол. Мои пальцы, охваченные трепетом, не смогли совладать с узлом на его штанах. Винсент, с нежной настойчивостью отстранив мою дрожащую руку, сам освободил завязки, и тишину нарушил лишь шелест ткани, опускающейся на пол.

Винсент не стал останавливать мою трепетавшую руку, отыскавшую жаркую, возбужденную плоть. Его дыхание стало прерывистым, когда я ласкала разбухавший под моими пальцами этот предмет вожделений.

Его ладони бережно обхватили мою грудь, и, затаив дыхание, он наблюдал, как под его прикосновением темнеют и сжимаются мои соски, окруженные яркими, словно лепестки, ареолами. Его пальцы сами собой потянулись к этим бутонам сладострастия и принялись осторожно массировать их.

- Как ты красива, - с тихим изумлением сказал он, скорее всего, себе самому.

- Ты тоже, - ответила я, и мой шепот был почти не слышен, словно легкий шелест ночного ветерка.

Внезапно его руки оказались у меня на талии. Словно расправляя крылья, он сначала занял сидячее положение на ложе, а затем погрузился в горизонталь, увлекая меня в свой мир. Мои бедра оказались зажаты его коленями, и он подтянул меня повыше, так, чтобы я легла ему на грудь. Какое-то время я лежала, прижимаясь к нему, и прислушиваясь к глухим ударам его сердца.

- Как только ты захочешь, - прошептал Винсент, подтягивая меня еще выше.

Я уперлась ладонями ему в плечи и приподнялась, затем, не сводя глаз с его лица, стала осторожно и медленно опускаться. Винсент застонал от мучительного наслаждения. Отрывистое дыхание и безумные удары сердца - все говорило о буре, бушевавшей в нем, которую он уже едва сдерживал.

Потребность вернуть ему хотя бы капельку того исступленного восторга, которым он наполнил все моё существо, каждую мою клеточку, болезненно отзывалась в судорожно сжимавшихся мышцах. Эта потребность становилась все острее, и мои глаза затуманились слезами.

Винсент вздрогнул.

- Боже, - проговорил он хриплым от возбуждения голосом.

Уперевшись руками в кровать, он рывком поднял свой корпус и одним мощным движением бедер глубоко проник в меня, полностью овладев.

Я вскрикнула от наслаждения. Ухватившись за его мускулистые плечи, я приняла его в себя, призывая взять меня всю. Я хотела его, хотела безумно. В момент наивысшего блаженства мы слились в едином движении, едином порыве. Наше единство было теснее, чем просто прижавшиеся друг к другу тела, глубже, чем жаркие вдохи, тихие, страстные мольбы и гортанные, хрипловатые звуки несказанного наслаждения.