Увидев этот условный жест, я ещё больше обрадовался и бодро сказал моему другу:

– Перед вашим приходом мне было тяжело и мрачно. Но вы пришли вовремя и осветили этот тёмный вечер.

А он вдруг сказал:

– Сейчас тебе станет ещё хуже и мрачнее!

Я решил не особо реагировать, усадил его и приготовил чай. Потом спросил его удивлённо:

– Значит, вы из членов организации?

– Тише! – ответил он быстро. – Дом может прослушиваться.

Опять я удивился и возразил с иронией:

– Ведь я всего лишь семинарист, кто тут будет устанавливать прослушку?!

– Нет, дело серьёзнее, чем ты думаешь, – ответил он. – Я сейчас всё объясню.

После этого он попросил у меня хлебного мякиша, залепить в комнате электрические розетки!

С чувством удивления, смешанным с тревогой, я принёс ему мякиш. Он залепил розетки и сел. Я с нетерпением вопрошал:

– Говори, что случилось?

Некоторое время он молчал, опустив голову, потом поднял её и заявил:

– Всё кончено!

– Что значит кончено? Что вы имеете в виду?

– Организацию выдали. Братьев предали, некоторые из них арестованы.

Позже в разговоре с ним я узнал, что те двое, с которыми я был на связи, остаются на свободе. Он сказал также: «Меня послали к вам, чтобы я предупредил: вы должны удалить из дома всё, что связано с организацией». Затем он подробно объяснил, что делать с переданными мне на проверку листовками:

– Эту уничтожь… Эту сохрани и отправь такому-то в Тегеран.

Я спросил:

– Вы возьмёте их с собой в Тегеран?

– Нет, вы по своим особым каналам перешлёте!

И вот я сидел и смотрел на него растерянно, а он мне перечислял то, что я должен сделать. И становилось мне всё тяжелее на душе. В таком состоянии он оставил меня и ушёл…