Через три дня после ареста пришёл один из офицеров тюрьмы и объявил: «Завтра ты освобождаешься». Я удивился этой новости и сказал сам себе: «Возможно, кто-то из друзей замолвил за меня слово перед начальством». Размышляя об этом, я решил погадать на священном Коране, и вот какой аят выпал: «Не успеют они даже завещание оставить или вернуться к семьям своим»[49]. Настало завтра, потом следующий день, но меня не освобождали.

Дни этого заключения, хотя и не были долгими, но в высшей степени внушали страх, ведь это был мой первый опыт. К тому же тюрьма по времени совпала с периодом, когда в стране шла колоссальная схватка, происходили кровавые столкновения. Мусульманских проповедников и всё исламское движение окружали угрозы со всех сторон. Режим нападал и бил без жалости. Однако Господу было угодно, чтобы после этой жестокости и зажима наступило послабление. Заключение в гарнизоне продолжалось восемь или девять дней, потом меня и остальных арестованных освободили.

Детали освобождения я запомнил хорошо. В предвечернее время одного из последних дней месяца хордад (июнь) – а это самые длинные световые дни в году – пришёл один из офицеров тюрьмы и объявил нам об освобождении. Каждый из нас собрал свои немногие вещи, и сидели, ждали в камерах. Затем нас всех собрали в коридоре, который соединял камеры, открыли дверь тюрьмы и скомандовали: «Уходите!» Именно таким образом, без регистрации имён и без заполнения бланков, что принято во время освобождения. Мы попрощались между собой, и я направился к проспекту, оттуда быстрым шагом – к нашему дому, который находился не так уж далеко от гарнизона.

На подходе к дому мною овладела необычная эмоция, представляющая собой смесь восторга, страха и смущения. Смущение объяснялось тем, что мне сбрили бороду, страх – тем, что родители, возможно, скажут: «Для чего ты замешался в дело, из-за которого попал в тюрьму?»

Когда я вошёл в дом, родные встретили меня самым горячим образом из всех возможных. Увидев меня, они были счастливы. Когда мы сели пить чай, первой фразой, которую сказала мне мать, бала такая: «Я горжусь сыном, подобным тебе – тем, который на стезе Всевышнего выполняет такую работу». Я с облегчением вздохнул и возблагодарил Бога. Высказывание мамы имело достойное влияние на деятельность, которую я вёл на этом пути.