Я отшатнулась от стены так резко, что чуть не уронила свечу из рук. Горячий воск капнул на палец, и я тихо зашипела сквозь зубы.

Знак Совета продолжал светиться, как ни в чём не бывало.

От него ползли странные тонкие ломаные линии, будто кто-то рисовал их невидимой рукой. Голубоватое свечение пульсировало в такт моего сердца.

– Кузя! – гаркнула я раньше, чем успела подумать. – Тарзи!

Где-то в глубине дома что-то грохнуло. Наверное, домовой спросонья свалился с полки.

Через полминуты в комнату первым влетел Кузя. Растрёпанный, с диким взглядом и ложкой в руках.

– Пожар?!

– Хуже, – мрачно сказала я и ткнула пальцем в стену.

Домовой проследил за моей рукой… и побледнел. Прямо натурально побледнел. Даже уши как будто обвисли.

– Ой-ёй.

И это его “ой-ёй” мне совсем не понравилось.

Следом в комнату осторожно протиснулся Тарзи. И, едва увидел знак, то тоже подозрительно замер.

Уперев свободную руку в бок, я смерила живность строгим взглядом и заявила:

– Ваше молчание хуже даже самой страшной правды.

– Такие метки не появляются просто так, – глянув в мою сторону, сказал Тарзи.

– И что она значит? Дом снова ожил? – спросила я.

– Нет, это другое, – осмелев, шагнул Кузя ближе.

Его правая лапка осторожно коснулась светящегося символа, и Кузя тут же резко отдёрнул её.

– Ай! Она дерётся! – запричитал он, прыгая на месте и тряся лапой во все стороны.

– Кто-нибудь мне скажет, что это?! – не вытерпев, повысила голос я.

– Нам нужна библиотека, – со знанием дела заявил Тарзи. – Я сейчас.

И паук просто взял и уполз, оставив нас Кузей в комнате одних!

– Так, – я обернулась к домовому, – только не говори мне, что будешь брать дурной пример с Тарзи и отвечать на вопросы загадками. Что. Это. Такое?

Баюкая лапку, Кузя посмотрел на меня с самым честным выражением мордашки:

– Я знаю лишь то же, что и ты. Это символ Совета. И он не может появиться в этом доме просто так. Должна быть причина.

“Первая причина – это ты”, – тут же возникла в голове песня, услышанная когда-то в детстве.

– Оно опасно? – вздохнув, спросила я.

– И ты ещё спрашиваешь?! – выпучив глазёнки, потряс передо мной лапкой Кузя.

– Да нет у тебя там ничего, – посветив в его сторону, возмутилась я.

Тарзи вернулся минут через пять. И не один.

Следом за ним, тяжело ступая и кутаясь в шерстяную шаль, шла Сальма с толстенной книгой в руках. Вид у наставницы был помятый и взволнованный.

– Я надеялся, что ошибся, – мрачно сообщил Тарзи. – Но, кажется, нет.

– Вы меня сейчас оба доведёте, – пробормотала я. – Может, кто-нибудь уже начнёт говорить нормально?

– Это старая метка допуска, – наконец тихо сказала наставница. – Такие использовал Совет в закрытых проектах.

– Каких ещё проектах? – насторожилась я.

Вместо ответа Сальма положила на стол перед нами книгу и открыла нужную страницу.

Жёлтые плотные страницы пестрели странными схемами, кругами и мелкими символами, похожими на выдуманный язык. А в центре всего этого странного безобразия был символ, точь-в-точь срисованный с того, что всё ещё сиял на стене.

– Что это за язык? – нахмурилась я.

В книге, которую я нашла в комнате Сериссы, я понимала каждое слово, но тут было что-то явно незнакомое хозяйке моего тела.

– Это древний язык рун, используемый Советом в закрытых архивах и старых исследованиях, – тихо сказала Сальма.

– Очень удобно, – буркнула я с сарказмом. – Особенно для тех, кто внезапно находит ночью светящуюся дрянь у себя на стене.

– На ваше счастье я им владею, – без хвастовства заявил паук.

Я замолчала и приготовилась внимать.

– Вот здесь, – ткнул он лапой в символ. – Видишь повторяющийся контур? Это не просто метка допуска. Это привязка.

– К чему?

– К носителю, – ответил он.

У меня похолодели пальцы и неприятно застучало в висках.

– То есть… ко мне?

Никто не ответил.

Я медленно перевела взгляд обратно на стену. Метка продолжала пульсировать мягким голубым светом. Спокойно так, будто вообще ничего странного не происходило.

– Ладно, – медленно произнесла я. – Давайте с самого начала. Что за закрытые проекты?

Сальма заметно напряглась. Даже шаль сильнее стиснула у груди.

– В своё время Совет пытался изучать истинные связи драконов, – сказала Сальма.

– Изучать? – переспросила я. – Зачем?

– Совет всегда был помешан на контроле, – качнул головой паук. – Истинные пары считались слишком… опасными.

– Чем именно? – не поняла я. – Тем, что люди влюбляются? Какая трагедия.

– Тем, что такие пары усиливали друг друга, – тихо сказала Сальма. – Иногда слишком сильно. Их магия могла выходить за привычные пределы.

В комнате стало как-то по-особенному тихо.

И я вспомнила то, что произошло в подвале дома совсем недавно.

Ядро, контур дома… и то странное ощущение внутри, когда мы с Райнаром объединили силы, чтобы спастись самим и спасти дом от разрушения.

– Вы сказали, что такие знаки не появляются просто так, – медленно проговорила я. И осознание ослепило: – Это место… оно как-то связано с Советом?

Тарзи перевернул ещё несколько страниц.

– Похоже на то.

Кузя тихо ойкнул у меня под боком.

– Тут написано про стабилизацию связи через внешний якорь, – продолжил паук.

– Чего? – не поняла я.

– Дом, – мрачно сказал Тарзи. – Поместье использовали как… проводник. Сотни лет назад они изучали истинность именно тут.

У меня по спине пробежал холодок, хотя я толком не понимала, чего следовало бояться.

– И раз этот знак появился здесь, то на этот раз Совет заинтересовался тобой и Райнаром, – добавила Сальма.

Я с опаской посмотрела на женщину, не понимая толком, откуда у неё такие знания. Разве может пожилая наставница знать о тайных планах Совета?

– Спасибо за помощь, – кивнул Тарзи Сальме. – И извините, что разбудил.