Макс прилетел в Дели и собрался на первое свидание. Первое почти за год, прошедший с того дня, как ему позвонили из полиции и сказали, что нашли его жену Сильвию на тротуаре без сознания.

Есть одно устойчивое выражение – «кирпич на голову». Оно употребляется в основном как аналог невероятного события. Хотя герой Булгакова имел иную точку зрения. Так вот, смерть иногда бывает комична в своей трагичности. На пятидесятилетнюю, бесконечно следящую за своим здоровьем Сильвию свалился цветочный горшок. Интересно, что скинул его четырехлетний ребенок, которого оставили без присмотра совсем ненадолго. Чем ему помешал кактус, осталось секретом. Именно кактус. Из всех возможных цветков-убийц этот звучал наиболее абсурдно. Скорее всего, парнишка укололся и разозлился. Окно оказалось открыто, ну и далее – за семь этажей горшок приобрел скорость, достаточную для удара такой силы, чтобы проломить несчастной женщине голову. Вероятность каждого из событий, приведших к роковому падению, была достаточно низкой, а их совпадение давало совсем уж ничтожную цифру, но кто мы такие, чтобы знать, что с нами случится в ближайшую минуту?

О судьбе жены Макс размышлял еще очень долго. Он работал аналитиком в страховом бизнесе, который весь построен на вероятности. Математик по образованию, Макс прокручивал тот день Сильвии минуту за минутой и каждый раз понимал, что случившееся – античудо. Камеры показали, что она даже остановилась завязать шнурок. Эти несколько секунд в итоге и оказались решающими для свидания Сильвии с судьбой в точное время и в точном месте.

Сильвия в тот день спешила на спорт, после которого в ее графике стояла важная встреча. Как мы уже знаем, ее идеальному физическому состоянию позавидовал бы любой космонавт. Спорт и здоровое питание, минимум стресса и недосыпа, регулярные медицинские чек-апы, нанороботы, постоянно курсирующие по телу и собирающие информацию о зарождающихся проблемах, криокамеры, дорогостоящие сеансы озоновой молекулярной терапии и даже несколько суборбитальных полетов в недавно изобретенной гравитационной капсуле – индекс страхования здоровья у Сильвии был на уровне 2, что соответствовало 23–28 годам, и это не единственный бонус от Eternal Life Global Insurance. И тут – кактус.

Конечно, Сильвия попала в лучший госпиталь, но врачи сразу сказали Максу, что шансов практически нет. Он горько усмехнулся, отметив, что и у падения цветка шансы минимальные – и все-таки он свалился, – на что врач с такой же горькой улыбкой констатировала, что, к сожалению, на его памяти случай почему-то чаще всего играет за смерть, а не за жизнь.

Через неделю Макс подписал бумаги об отключении его самого любимого человека во Вселенной от аппарата жизнеобеспечения.

Дочь Лия согласилась.

Тем более именно такую волю заранее прописала сама Сильвия. Никаких вегетативных состояний. Никаких робких надежд на будущее развитие медицины. Она была слишком живая при жизни, чтобы продолжать существовать практически мертвой. Лия училась на другом берегу Атлантики, приезжала редко, в основном ходила с ним на прогулки в метавселенные, но Максу всегда казались эти симуляторы реальности убийственно холодными и лишенными всего человеческого. Он регулярно пропускал встречи с дочерью, от чего она и сама стала отдаляться. Макс понимал, что добром это не кончится, поэтому прилетел к Лии на сентябрьские праздники и постарался объяснить: ему нужно держать ее за реальную руку, как в детстве, а не за руку, нарисованную нейросетью. Она вроде как даже поняла, обняла отца и сказала, что ему пора найти новые отношения. И еще заметила, что раз мама сделала их достаточно богатыми людьми своим завещанием, то ему необходимо взять наконец первый за долгое время отпуск.

– И где ты мне предлагаешь их найти – эти отношения? – усомнился отец. – Мне шестьдесят шесть, работаю я обычно из дома, в метавселенные хожу только ради тебя, ну не в Дрим же аватар повесить и ждать. Этот олдскул для наивных, трепетных малолеток.

– Ну, знаешь, я там каких только дедов не видела, так что малолетка по сравнению с ними – ты. И потом, почему наивных? Да, они верят в то, что наше тело нам может все подсказать.

– А ты-то что там делаешь?! – по-отцовски отреагировал Макс.

– А я что, не человек?! Иногда захаживаю, проверяю, – допивая вино и как будто оправдываясь за такой же бокал в свои четырнадцать, пробурчала Лия.

– Тебе не хватает Романа? И как он смотрит на то, что ты в нем не уверена?

– Мы договорились, что он тоже иногда себе это позволяет. Нет, ну мало ли, где-то ходит по Земле наш идеальный мэтч. Мне бы хотелось бы просто увидеть, с кем у меня будет 90.

– А сколько у тебя с Романом, проверяла?

– Конечно!

– Конечно… вот вы идиоты. Ты разве не чувствуешь, твой ли он человек? Просто своим сердцем.

– Пап, так я и подключаю нейросеть к моему сердцу, и она считывает все мои реакции. То есть я тоже по идее выбираю сердцем, но просто пытаюсь его расслышать лучше. Короче, по Роману у меня 62.

– А у него по тебе?

– 78.

– Он знает?

– Знает.

– И что, он находил кого-то в Дриме, на кого у него цифра выше?

– Один раз.

– Связался?

– Нет.

– А ты находила?

– Да, 84.

– Ого! Связалась?

– Он не ответил.

– Хорошо, что мы с мамой так и не решились навесить на себя датчики, чтобы по чертову аватару и нашей реакции на него понять, любим ли мы друг друга.

– Пап, ну прежде всего это работает до личного знакомства. И потом это не про любовь, а скорее про склонность к любви к конкретному человеку. Твое подсознание, глядя на аватар другой женщины, что-то там понимает, и поэтому твое сердце и голова реагируют. Ты же помнишь, что Дрим сделали на базе детектора лжи, которому чуть ли не сто лет.

– Помню. Лия, ты слышала, что недавно случилось с парой, у которых совпадение 83 на 91?

– Что?

– Он ее убил.

– А любовь никогда не исключала таких радикальных проявлений. Ну повесь аватар в Дрим, ну ради меня? Ну пожалуйста! Поверь, это лучший способ занять вечер. Помнишь, когда я была маленькая, сколько раз ты обещал со мной поиграть и обманывал?! Вот – расплата.

Лия моментально превратилась в девочку, которой Макс никогда не отказывал.

– Хорошо-хорошо, – улыбнулся Макс. – Что я должен сделать?

– Просто просканировать лицо в 3D, у меня где-то валяется сканер, сейчас найду. И выложить в Дрим. Вот и все. Хочешь, прямо сейчас все сделаем? У меня, как ты понимаешь, полный набор, и не один. Я тоже подключусь.

Лия принесла сканер для лица и пять прикрепляющихся на разные участки тела датчиков. Она быстро отсканировала лицо отца, завела аккаунт в Дриме, загрузила туда аватар, а затем прилепила датчики отцу на виски, на заднюю часть шеи, на грудь и на спину в районе сердца.

– Ну что, Хьюстон, пойдем искать проблемы. Давай проверим хотя бы вот на этой мечте Набокова. – Лия выбрала субтильную, короткостриженую, предельно молоденькую девушку с прохладным, каким-то туманным взглядом.

На экране появилось 18.

– Папа, ты феномен, женоненавистник и мизантроп. У меня ни на кого не было ниже 32.

– Она ребенок. Я даже не могу воспринимать ее как женщину.

– Подсознанию плевать на общественные нормы морали.

– Нормальному подсознанию не плевать.

– Мне даже интересно, что будет, если проверить тебя на мужчине.

– Вот только давай ты не будешь на старости моих лет проверять, а не гей ли я. Можно, я умру в счастливой иллюзии собственной обычности и нормальности?

– Пап, это дискриминация. Считай, я ничего не слышала.

Лия выбрала скандинавского красавца, на которого у нее самой высветилось 54, но папа оставался стабилен – 19.

– Ну, то есть для тебя эта Лолита и этот швед на одном уровне? Кстати, швед на пункт выше. Вопросики, папочка, вопросики!

– Я же говорю, мое подсознание понимает, какого я пола и сколько мне лет.

– О’кей! Давай возьмем что-то, морально устраивающее твое подсознание. Вот прелестная тетушка, маминого возраста, судя по аватару. Та-дам! Вот, сразу другое дело. 36.

– Женюсь! Прямо сейчас. 36 – это же просто нас Господь свел.

Они стали проверять женщину за женщиной, но числа редко переползали за 50. 65 приложение выдало лишь один раз, и Лия даже заставила папу послать запрос, который включал только числа реакции. В Дриме вообще не заполнялось более никаких данных: ни возраста, ни имени, ни места проживания. Аватар и индекс реакции, которую по твоему желанию может увидеть объект интереса.

– Она не ответит, вот увидишь, – пожал плечами Макс.

– Пап, надо надеяться на лучшее. Ты у меня вон какой красавчик.

– Ты же сама говорила, Дрим – не про красоту.

– Мне кажется, это лукавство. Уверена, подсознанию тоже хочется смотреть на правильные черты лица.

– Лия, возможно, у нашего сознания и подсознания разные понятия о правильности черт лица.

Раздался сигнал входящего сообщения. Лия подпрыгнула на диване.

– Пап, она ответила! Хотя нет. Стой, это не она! Запрос от кого-то, – Лия открыла сообщение, и они оба застыли.

Макс перечитал сообщение и тихо спросил:

– Лия, а ошибки у системы бывают?

Пытавшаяся прийти в себя Лия с сомнением покачала головой:

– Говорят, что нет… я первый раз вижу такое число. 98. Папа, ты понимаешь, что за всю историю Дрима такая реакция выпадала раз тридцать из десятков миллионов! Срочно проверь себя на нее. Интересно… ничем не примечательное лицо. Сколько ей? На вид между мамой и тобой. Ну давай, жми «измерить». Я сейчас взорвусь от любопытства.

– Не хочу, – с какой-то озлобленностью и страхом ответил Макс.

– Почему?!

– Потому что я хочу жить с мыслью, что мама была самой большой любовью моей жизни. И я хочу умереть с этой же мыслью.

– Эту мысль никто не обсуждает. Но тебя сожрет любопытство. Пап, ты все равно рано или поздно проверишь. Лучше раньше. Давай при мне. Поверь. Жми!

Макс посмотрел в ночное небо, пытавшееся пролезть в комнату через незакрытые шторы. Лии показалось, что он даже кому-то улыбнулся там, в облаках – и навел стрелку на «измерить».

Секунда показалась столетием и принесла в душу Макса спокойствие – 49.

– Понятно, Бог запил и перепутал половинки, – отреагировала Лия.

– Ну почему сразу запил? Просто решил разнообразить свою скучную жизнь. Теперь мы нервничаем, а он веселится. Ну что, ты довольна? Могу снимать датчики?

– Пап, а ты не хочешь с ней увидеться?

– Зачем? 49 же.

– Ты еще час назад уверял, что весь этот Дрим – полная ерунда. Пап, ты пойми, тут что-то необычное. А вдруг твое подсознание просто поставило блок на всех, а если вы встретитесь в реальности, то что-то включится.

– А если я не хочу, чтобы включалось? – достаточно резко ответил Макс.

– Пап, ты легко проживешь еще тридцать лет. Тридцать лет одиночества? Точно этого хочешь? Пожалуйста, встреться с ней. Хотя бы просто из милосердия, ты же представляешь, что с ней сейчас творится?! Я бы с ума сошла. Ты просто не имеешь права с ней не встретиться.

– Имею. Но насчет милосердия я с тобой согласен. Хотя, скажу прямо, мне тоже, конечно, интересно, кто она и что это ее так рвануло. Забавно, я первый день в Дриме, и сразу – на тебе, поворот. Хорошо, интересно, где она живет?

Макс написал ответ – и через неделю уже летел на первое свидание с Рудой. Она оказалась австралийкой, живущей в Пекине, и они оба решили, что нужно встретиться посередине между Лондоном, в котором Макс гостил у дочери, и домом Руды. Выбрали Дели. К тому же столица мира в 2085 году находилась именно там, и город наполнился культурными событиями. Максу нравилось ездить по назначенным центрами мира мегаполисам, тем более периодически жребий выпадал даже нестоличным городам. В каждом он пил исключительно местный алкоголь и называл это экскурсией. В Новосибирске все чуть не закончилось печально, но слово хреновуха Макс запомнил надолго.

Оказалось, что Руде пятьдесят три. Максу она понравилась: теплая, с небольшой чертовщинкой во взгляде, ростом чуть пониже Макса, с идеально уложенными каштановыми волосами и ямочкой на правой щеке. Макс не заметил, как ему стало легко и интересно одновременно.

Болтовня. Узнавание друг друга. Он так давно не окунался в очарование первого свидания. И вдруг он заметил, что почти целый час не думал о Сильвии. Руда то ли из-за природного такта, то ли по наитию ничего не спрашивала про нее после того, как Макс сам сказал, что год назад потерял жену из-за несчастного случая.

Час. Шестьдесят минут, свободных от воспоминаний. А потом прошел еще час, и еще. Макс сознался себе, что она ему нравится. Нравится гораздо больше, чем, возможно, он сам того хотел. Он как будто руками удерживал чувство, захватывающее его. И предложил ей на следующий день пойти гулять по Дели, насколько это возможно здесь. А чтобы не устраивать это упражнение с согласием регулярно, просто оплатил номер Руды на неделю вперед и предложил каждое утро встречаться за завтраком.

– Если тебя нет на завтраке, значит, ты все-таки решила, что я слишком старый для тебя?

– Как благородно. Ну что ж, я не против незапланированных каникул. Но… один вопрос.

– Любой.

Руда хитро улыбнулась и спросила:

– Сколько у тебя было в Дриме на меня?

– Да не поверишь – 49! – быстро ответил Макс и моментально смутился, но Руда его успокоила.

– Не волнуйся, меня скорее интересует, какое число сейчас, и… судя по твоим широким жестам… либо оно выросло, либо Дриму верить нельзя. Хотя я, если честно, совершенно не ожидала, что именно на тебя у меня будет 98. Не обижайся, но чисто внешне ты абсолютно не герой моего романа. Просто я впервые зашла в Дрим, и ты мне выпал в ленту чуть ли не вторым. Как догадываешься, когда я увидела 98, а потом узнала, что таких цифр практически не бывает, мне стало дико любопытно, что происходит. А если я должна убить тебя, как в той идеальной паре?

– Ты тоже про них читала?! – радуясь тому, что Руда не обиделась, ухватился за новую тему Макс.

– Все про них читали. Видимо, акции Дрима рухнули от тех новостей. Ну все, расходимся. Завтра у нас, как я понимаю, насыщенный день.

Вечером, оставшись один, Макс, которому Лия дала с собой датчики для Дрима, открыл аватар Руды.

– Лия, у меня стало 58 на Руду! – Макс возбужденно тараторил в микрофон. – Разве так бывает? Что это значит?

– Пап, успокойся, ничего необычного, просто твое сознание, которому, очевидно, нравится Руда, стало дополнять подсознание. Разум дополняет сердце. Все просто. Вообще-то не рекомендуется продолжать измерять после встречи вживую, результат не совсем корректный, но правила написаны, чтобы их нарушать. Я очень за тебя рада, и мама была бы рада, вот уверена! Держи в курсе!

Руде Макс о своих новых цифрах рассказывать не стал. И они провели вместе еще неделю. С каждым днем Макс все больше и больше не хотел отпускать Руду ночевать в ее номер, с каждым днем ему все больше и больше нравились какие-то мелочи в ней. Как смеется, как вдруг зависает в своих мыслях, как медленно размешивает сахар в кофе, как держит его за руку, чтобы вместе быть под зонтом, закрывающим от палящего солнца, – и наконец он решил, что пора. Вспомнив себя тринадцатилетнего, он в самый неподходящий момент поцеловал Руду.

Она не отвернулась, но и сказать, что слилась с Максом в одно страстное целое, тоже было нельзя.

– Прости, Макс, я… проблемы со здоровьем меня немного выбили из колеи, вот только в себя прихожу понемногу… Нужно время, надеюсь, ты не спешишь?

– Нет, конечно. Отспешил свое. Из 100 этот поцелуй тянет на сколько?

Руда рассмеялась.

– Как тебе число – 49? Знакомо?

– Вот ведь ты зараза какая! Кстати, насчет времени. Есть предложение. В таком же формате попутешествовать по Индии еще, к примеру, месяц. Никаких более поцелуев.

– А если я их захочу? – с наигранным возмущением спросила Руда.

– Я возьму паузу на размышление, – с наигранным высокомерием ответил Макс.

– Слушай, я все хотела спросить. Ты, конечно, извини, но просто любопытно и даже мне в чем-то обидно. Ты говорил, что ты математик и работаешь со страховыми компаниями. Может, я что-то не знаю про страховой бизнес, но я слышала, там не самая высокооплачиваемая работа, а ты живешь, как раджа… Скажи честно, какой банк ограбил? Я вот подобные загулы позволить себе не могу, хотя вроде как архитектор, и не из последних.

Макс решил, что лучше все рассказать сейчас, чем рано или поздно Руда сама узнает. А это неизбежно, если они продолжат общаться. Ведь именно этого он и хотел.

– Все – моя жена.

– Наследство? – В ее глазах опять заиграли озорные искорки, которые уже очень ему нравились.

– Можно и так сказать. Ты слышала про Eternal Life Global Insurance?

– Кто про них не слышал?

– Ну вот. Сильвия подписала контракт и завещала все органы на пересадку, а поскольку она феноменально следила за собой, то ее взяли на особую программу, даже платили бонусы по результатам ежегодных тестов за поддерживаемый уровень здоровья. Забрали ее сердце, почки, легкие, суставы, все забрали… Eternal мне заплатил 19 глейзеров. Все бы отдал, чтобы не получать деньги таким способом. Завтра, кстати, год, как я отключил Сильвию. Быстро время бежит.

– Завтра ровно год?

– Ну да, 22 сентября.

– Для меня тоже дата важная… Надо же. А что произошло с твоей женой?

– Вот я уверен, даже ты не сдержишь улыбку. На нее упал горшок с кактусом. Шла по Нью-Йорку на важную встречу, полная жизни и планов, а тут раз – и всё.

Руда не улыбнулась.

– Я думала, все случилось в Хьюстоне, ты же, вроде, там давно живешь.

– В Нью-Йорке… Я и отключил ее там, в больнице. Теперь не могу в Нью-Йорк ездить.

– Прости, что заставила тебя еще раз вспомнить.

– Такое сложно забыть, но за последние две недели я вдруг понял, что возможно не думать об этом ежесекундно. И это лучшее, что со мной случилось за год. Все благодаря тебе. А ты чего такая грустная?

– Да как-то свои воспоминания нахлынули. Пойдем к отелю? Я что-то умоталась.

На следующее утро Руда не пришла на завтрак. Портье передал Максу одноразовый экран с текстом:

Дорогой Макс, прости, что у меня не хватило духу сказать тебе лично. Разговор не простой, а у меня слабое сердце. Слабое потому, что чужое. Ты спрашивал, знаю ли я про Eternal Life. Я не просто знаю. Я жива благодаря им. Полная страховка. Попытка обмануть судьбу. Ровно год назад мне позвонили из Нью-Йорка с новостью, что есть идеально подходящее сердце. О доноре я ничего не знала, кроме возраста, так как меня предупредили, что ей пятьдесят, но сердце у нее, как у молодой девушки. И еще я слышала про историю с кактусом. Об этом вся больница болтала. Но вот что интересно. Последние две недели я регулярно захожу в Дрим и… ну, ты понял. Каждый день твоя цифра падает, и сейчас уже 80. Я не могла понять, в чем дело. А это просто мой разум побеждает сердце твоей жены или оно, наконец, становится моим. Мне кажется, правильнее будет все закончить сейчас. Дай бог мне встретить кого-то, кого я полюблю так, как тебя любила Сильвия. И дай бог тебе еще раз и полюбить, и быть любимым. Поверь, это лучшее, что ты можешь сделать для Сильвии. Я где-то читала, что если мы очень сильно продолжаем любить ушедшего человека, то он не может лететь выше. Наверное, глупость, но я в это верю.

Спасибо тебе за Дели.

С любовью, Руда.

P. S. И вот еще что. С точки зрения математики, которую ты обожаешь, все произошедшее абсолютно невероятно. А значит, это решение чуть более высших инстанций.

Макс перечитал письмо еще раз и улыбнулся. Ему стало легко.