О Геннадии Валентиновиче Славик узнал от друзей и восхитился красотой замысла. Точнее, он был в ярости, что не придумал эту фантастическую схему сам.

– То есть что значит – фантом? – Славик слушал восхищенного Костика предельно внимательно.

– То и значит. На самом деле никакого генерала ФСБ Геннадия Валентиновича нет. Просто парни давно договорились так записывать в телефонах любовниц. Все одинаково. Ну и сочинили ему биографию, чтобы жены тоже о нем знали и спокойно отпускали на встречи, не пугались ночных звонков Геннадия Валентиновича. Еще, представляешь, придумали, что у него день рождения четырнадцатого февраля, и, значит, в этот день они должны быть на его празднике. Крыша как-никак.

– А жены не спрашивали, почему их не зовут? – Славик, как мог, пытался найти в схеме изъяны.

– Спрашивали! Но парни рассказывали про отмечания в исключительно мужском кругу и вообще про конспирацию. Так как фээсбэшник, по идее, крышевать не должен, и, чем меньше людей его видят, тем лучше. К тому же, они женам от имени Геннадия Валентиновича дарили цветы на Восьмое марта и подарки на дни рождения: дескать, Геннадий Валентинович передал. Ну кто сомневаться будет?

– Они гении! Давай тоже так сделаем!!! Только имя придумаем другое.

Костик нахмурился. Он старался жене не врать, так как не обладал талантами Славика и боялся влипнуть. Поэтому и в сомнительные приключения он пускался очень редко.

– Облажаемся. Я – точно.

Охваченный азартом Славик дожимал:

– А тебе вообще ничего не надо будет делать! Просто записать кого-нибудь в телефон, ну, допустим… Максимом Ивановичем и сказать Люде, что это мой товарищ из органов, пару раз тебе помог. А я уж дальше все разовью.

Надо отдать должное заговорщикам: Максим Иванович прошел путь от рождения до пятидесяти шести лет за две недели. Славик обвешал фантом деталями, как новогоднюю елку шарами, и вскоре сам уже поверил в его существование. Через несколько месяцев они с женой Людой говорили о Максиме Ивановиче едва ли не чаще, чем о своих родственниках. На Восьмое марта Максим Иванович, следуя заветам Геннадия Валентиновича, подарил Люде роскошный букет цветов и фоторамку. Лишенный всего святого Славик вставил в подарок Максима Ивановича свою с женой фотографию. Ощущение собственного величия не покидало Славика, пока одним не предвещающим беды вечером Люда не спросила:

– Славочка, у меня тут у Димы из ортопедии ДТП сложное. – Работала Люда в одной из городских больниц. – Могут не только без прав оставить, но вообще дело пришить. Как думаешь, можно твоего Максима Ивановича попросить помочь?

Славик нехотя процедил:

– Ну, он, конечно, несколько для других вопросов… А вот прямо надо?

– Надо. Я не стала бы тебя просто так нагружать.

– Хорошо, я спрошу.

Такого побочного эффекта от жизнедеятельности Максима Ивановича не предполагалось, но отказать жене выглядело бы подозрительно. Славик начал думать, кто может выполнить роль Максима Ивановича, и сначала пошел не очевидным, но очень прямым путем. Спросил у девицы, чье существование как раз и прикрывал фантомный генерал, нет ли у нее связей в дорожной полиции. Славик-не-говори-неправду был разумным человеком и осознавал бессмысленность такого обращения, но привычка выжимать все из всех попадавшихся ему под руку людей взяла верх. К тому же веривший в сверхъестественное Славик подумал, что раз любовница существует под личиной генерала, то будет справедливо, если она выполнит часть его функций.

Уставившись после секса в смартфон, Славик как бы невзначай закинул невод:

– Слушай, а у тебя случайно нет никого в ГАИ?

– Есть, дядя там работает, а что?

Славик еще больше поверил в карму, бросил смартфон и с азартом продолжил решать проблемы жены через связи любовницы, ощущая себя режиссером «Карточного домика»:

– У меня у товарища проблема. Может, удастся что-то сделать?

– Напиши мне в мессенджер, в чем суть, я дяде перешлю, если сможет – поможет. Но с тебя сейчас еще один раз!

Славик так и сделал, жене сказал, что вопрос под контролем, порадовался везению и… через день был огорошен Людой:

– Какой твой Максим Иванович душка! Сам мне позвонил и сказал, что попробует уладить. Тебе передал привет! У него такой брутальный голос, с хрипотцой. Аж мурашки!

Славик обладал мгновенной реакцией, но в тот момент ощутил, как внутри него остановилось абсолютно все. И не от страха, а от полного непонимания, что происходит. Ситуация усложнялась тем, что он должен был изобразить удивление, но не переиграть и не выдать панику.

– Он тебе сам позвонил?

– Ага, решил тебя не отвлекать.

Люда вся светилась, как будто ей позвонил президент, а Славик пытался выиграть время для анализа происходящего.

– Интересно, откуда у него твой номер…

– Я тоже спросила.

– А он? – Славик соображал настолько быстро, насколько мог, и пытался сохранить внешнее спокойствие.

– Он захохотал, что по долгу службы знает не только мой нынешний номер, но и прошлый и даже будущий. В общем, он все решит. Спасибо!

– Не за что. Максим Иванович умеет решать, это правда.

Славик срочно уединился в ванной, чтобы позвонить любовнице. Единственная версия, пришедшая в голову, что дядю из ГАИ по какому-то космическому совпадению тоже звали Максим Иванович. Но в этой версии была такая же космическая нестыковка. Про то, что проблема у коллеги жены, Славик любовнице не говорил. Допустим, об этом сообщил сам пострадавший, дал гаишнику зачем-то номер Люды, тот и позвонил. В безвыходных ситуациях мы готовы поверить в любой абсурд. Славик-не-говори-неправду открыл мессенджер, и ноги его начали немного дрожать. Сообщение с просьбой о помощи он не отправил. Написал, но не отправил. Версия умерла. Другой не было. Славик подставил голову под холодную воду и попытался собраться с мыслями. Собраться не получилось, но пришла идея посмотреть Людины входящие и попытаться пробить телефон Максима Ивановича.

– Люд, у меня телефон сел, дай свой на секунду.

В принятых звонках он нашел один неопределенный номер. Еще одна ниточка оборвалась. Славик набрал Костика:

– Костян, только сядь.

– Я встал от такого начала!

– Я не знаю, что происходит.

История привела боявшегося всего и вся Костика в состояние, близкое к панической атаке.

– То есть Люде позвонил какой-то Максим Иванович, представился твоим Максимом Ивановичем и еще проблему ее решил?!

– Да!!!

– Но это же невозможно!

– Невозможное возможно! Теперь я точно знаю! Ты кому про Максима Ивановича рассказывал?

– Про реального или про генерала?

Славик завопил:

– И про того и про другого!

Костик путался даже в звуках:

– Ммм… э-э-э… Юле сказал, как ты просил, теще… еще кому-то. А про саму схему вообще никому! Даже своей Кате не сказал, что она теперь Максим Иванович. Может, тебя слушают?

– Квартиру?

– И квартиру, и телефон, и ту твою квартиру. Может, ты под колпаком? Ты же на госзаказе сидишь. Кому бы это могло быть выгодно?! Он точно еще раз объявится, и будет больше информации! Ну или позвони своим безопасникам!

Звонить безопасникам не хотелось из-за абсурдности ситуации. Славик решил подождать. И дождался. Следующим вечером самый обычный семейный ужин превратился для него в хоррор.

– Славик, а знаешь, кто ко мне завтра на прием придет?

Муж сразу все понял, глаз дернулся, диафрагма завибрировала, голос осип:

– Кто?

– Ваш великий и ужасный Максим Иванович. Никто из девочек его не видел, а я вот увижу. Знаешь почему?

Славик очень хотел узнать, но был парализован страхом и просто развел руками.

– Потому что врач всем нужен! Он мне позвонил, попросил консультацию и добавил, что заодно проследит за моей нравственностью, пока ты в Лондоне. Просил передать, чтобы ты не забыл о его просьбе.

В голове у Труффальдино из Барвихи (Славик начал восхождение к финансовым высотам с того, что умудрился поработать личным помощником у конкурирующих олигархов) началась атомная реакция. Он уезжает, и именно в этот день к жене придет Максим Иванович! Славик даже стал подумывать, не отменить ли поездку и проследить за Людой, но в больнице его все знают. Славик отбросил стеснение и судорожно позвонил одному из реальных силовиков, к которому обращался в случае непредвиденных обстоятельств. Торопливо изложил суть дела.

Ему ответили сдержанной классикой:

– Слава, я всегда говорил, что кабаки и бабы доведут до цугундера.

– Мне не до ваших цитат! Что мне делать-то?!

– Ну, если честно, самое простое – сознаться во всем, и вы вместе выясните, что это за Максим Иванович. Если что, мы тебя прикроем.

– Сознаваться не вариант! Это невозможно. Я такую легенду уже создал, что… Я ей цветы от него дарил и подарки!

– Славик, ты совсем чокнулся, заняться нечем, шпион хренов?! Он ей по телефону звонит?

– Нет, по «Телеграму», какой-то испанский номер.

– Да обычная тема. Ладно, я подумаю, пока риска никакого нет.

Славик так не думал:

– А можно завтра оперативника какого у кабинета посадить, проследить, кто к ней приходил на прием?

– У нас страна возможностей. Оперативника не дам, а надежного человека обеспечу.

На следующий день Славик улетел в Лондон. Там у него, разумеется, была запланирована развлекательно-развратительная программа. Но он ее отменил, потому что любые мысли о сексе моментально вызывали паранойю и воспоминания о Максиме Ивановиче. Аналогичными были реакции на любые звонки и эсэмэски. В принципе, даже песни певицы Максим вызывали приступы страха. Вечером силовая поддержка прислала фотографии всех пациентов, некоторые даже с именами и фамилиями. Славик начал изучать, но легче ему не стало. Решил как-нибудь уточнить у Люды время прихода генерала. Как это сделать, он не знал, но надеялся, что она сама выйдет на разговор. Впервые за три года Славик позвонил жене вечером из заграничной командировки…

– Как дела?

Люда очень удивилась. В ее голосе звучали подозрение и ирония:

– Славик… Что случилось? Ты вспомнил о жене в командировке. Приятно, конечно, но на всякий случай спрошу: у тебя все хорошо? Чем занят?

– Да в номере лежу, читаю.

– Что читаешь?

Книги у Славика не было, врать он стремительно разучался (невроз давал о себе знать), поэтому он схватил томик из ящика тумбочки и автоматически выпалил:

– Байбл.

– Что?!

– Ну, Байбл!

– То есть Библию? На английском?..

В номинации «Удивление» интонация жены заняла бы первое место.

Славику хотелось разрыдаться. Абсолютно все шло через жопу. Славик и чтение, Славик и Библия, Славик и английский – все это было оксюморонами. Тем более три вместе.

– Да вот, решил английский подтянуть…

– И веру, я так понимаю.

– Ага…

– И на каком ты сейчас месте? Ветхий Завет, Новый?

Славик повесил трубку, отдышался. И снова набрал:

– Прости, сорвался звонок. Да черт с ней, с Библией!

– Славик!

– Я не хотел оскорбить чувства верующих. Расскажи лучше, как ты?

– Все у меня нормально.

– Как на работе?

Наконец Люде надоела эта прелюдия:

– Что случилось?

– Я что-то за Максима Ивановича волнуюсь, он мне ничего не сказал про проблемы со здоровьем…

Люда ожидаемо разочаровалась:

– Ах вот оно что. Какой ты заботливый. Да вроде все нормально. Жить будет. Кабинет у него такой красивый!

В солнечном сплетении Славика немедленно образовалась черная дыра:

– В смысле – его кабинет?

Люда равнодушно уточнила:

– Просто он ко мне не смог заехать, прислал машину. Я к нему и съездила.

– Ну да, он же занятой человек… А куда ты к нему ездила?

– Туда же, куда и ты всегда. У него, кстати, ваша с Костиком фотография с той поездки в Бургундию на столе стоит. Очень он к вам по-отечески относится.

Вячеслав Маркович посмотрел на Библию и перекрестился. Стало очевидно: Максим Иванович – это что-то потустороннее и предельно ужасное. Друзья и правда ездили в Бургундию с двумя нимфами. Женам сказали, что поехали с Максимом Ивановичем. То есть преступник в деталях знал всю его жизнь, и от этого становилось все страшнее.

– Славик, ты чего молчишь? Славик?..

– Да просто задумался… Ну, я рад, что с ним все в порядке.

– А что у тебя с голосом? Как будто я сказала, что Максим Иванович умер!

– Нет-нет. Просто день тяжелый. Я тебе перезвоню, можно? В туалет схожу, съел что-то не то.

– Конечно! Ты там смотри аккуратнее!

Славик подошел к зеркалу и увидел очень, очень, очень испуганного человека. Он совершенно не понимал, что ему делать. Звонок силовику не помог. Геолокация в телефоне Люды показала, что она находилась в районе Лубянки, но получить точное месторасположение не удалось. Славику пообещали поискать через «Телеграм» и вообще плотно заняться его женой. Озвучили сумму. Он был готов на все.

Затем Славик с пристрастием допросил любовницу по имени Максим Иванович (ей он в свое время про схему рассказал, чтобы иметь возможность называть ее этим именем в телефонных разговорах). Та божилась, что никому про Максима Ивановича не рассказывала.

После этого Славик прижал к стенке Костика, который сам моментально впал в истерику:

– Я знал, что это все плохая идея!!! Сейчас он и до меня доберется!!!

– Хватит истерить.

– Сознайся Люде! Она в опасности! Или я сам сознаюсь.

– Я тебе сознаюсь!

– Мотив должен быть!

– Точно, должен быть мотив! Он должен раскрыть себя, надо просто вытерпеть, проявить выдержку…

Славик повесил трубку и за семь минут напился в абсолютный ноль. Жене написал, что поспит. На следующий день Славик вернулся домой. С самого аэропорта он постоянно оглядывался и искал за собой хвост. Люда была спокойна, Максим Иванович не проявлялся. Вечером сели смотреть кино. В середине фильма у Славика зазвонил телефон. На экране высветилось: «Максим Иванович».

Люда улыбнулась:

– Легок на помине! Закончишь – дай трубку, мне надо ему про один анализ сказать, чтобы сделал.

Славик на ватных ногах вышел в другую комнату и ватным голосом слил любовницу из разговора. Люде сказал, что Максим Иванович очень занят и сам ей напишет. Жена вдруг с подозрением спросила:

– Вот интересно, конечно, почему он тебе звонит с телефона, а мне только с «Телеграма»? Странно даже. И «Телеграм» на другой номер зарегистрирован…

Славик был искренен как никогда:

– Ага, я тоже удивился.

– Ваши силовики все-таки мутные люди…

Славик подумал было пойти ва-банк и сказать Люде о своих подозрениях, что ей звонит другой Максим Иванович, какой-то преступник. Но тогда она сразу попросила бы позвонить Максиму Ивановичу в телефоне Славика, и все бы рухнуло. Поэтому он не нашел ничего лучше, чем перевести стрелки:

– А ты не хочешь у него об этом спросить?

– А ты? – Люда была логична.

– Да, точно, спрошу завтра.

Славик пошел в ванную, там он теперь проводил все больше и больше времени, а вернувшись, был оглушен еще одной новостью:

– Он мне написал в «Телеграме» спасибо, что ты сказал ему про анализ.

Кожа на лысой голове Славика-не-говори-неправду стала шевелиться. Он, разумеется, никому ничего не рассказывал, а значит, весь дом – на прослушке. Ситуация становилась все серьезнее и серьезнее.

На следующий день Славик, похожий на бобра в стиральной машине, позвал жену на обед в ресторан. Не успели они сделать заказ, как Люде позвонили:

– Здравствуйте, Максим Иванович!

У Славика пошел носом свежевыжатый апельсиновый сок.

– Да, да, обедаем с мужем. Мы в «Сахалине». Вы рядом? Конечно присоединяйтесь!.. Сейчас Максим Иванович придет.

В свежевыжатый апельсиновый сок превратился мозг Славика. Он кое-как справился с дичайшей паникой, вышел опять, позвонил силовику и начал пищать о необходимости высылать национальную гвардию.

– Так, спокойно, за пять минут мы не успеем. Постарайся его сфотографировать, мы все проясним. Без паники.

Через десять минут к их столику подошел седой крупный мужчина, одетый дорого, но скромно:

– Люда, привет, Слава, рад тебя видеть! Как Лондон?

Кто это, Славик не знал. Но автоматически поздоровался.

– А у вас что, свидание? Какие молодцы! Слава, что по твоей сделке с казахами, нужна помощь?

Славик думал лишь об одном: как остаться с этим человеком один на один, – а пока отвечал дежурно:

– Я, если что, скажу, пока висит все. Как у вас дела?

– Да нормально все. Ладно, я просто поздороваться. Хотя нет, устрицу одну схвачу. Вот ведь в какое время живем – устрицы за обедом в зимней Москве едим! Ладно, не буду вам мешать, поеду в управление.

– Максим Иванович, я хотел конфиденциально с вами поговорить, можно я вас провожу?

– Конечно-конечно.

– Люд, я сейчас вернусь.

Ладони у Славика вспотели, по спине бегали ежи, в голове гремел гром. Как только они вышли из зоны видимости Люды, он схватил Максима Ивановича за грудки:

– Ты, сука, кто такой?! Быстро говори! Я тебя прямо здесь придушу!!!

Максим Иванович жестким силовым приемом отцепил от себя Славика и неожиданно по-отечески и с болью в голосе сказал:

– Ну ты чего? У тебя что, в памяти провалы? Это я, Максим Иванович. Славик, да что с тобой?

– Какой, к черту, Максим Иванович?! У меня нет никакого Максима Ивановича!

– Слава, остынь. У тебя какая-то избирательная амнезия. Это я, все в порядке. Так бывает. Я тебе вечером позвоню, завтра увидимся, и все прояснится. Ты чего? Ты, наверное, на почве своей паранойи двинулся. Я тебя предупреждал.

– Какой паранойи? – со страхом спросил Славик.

– Ну, ты когда рассказал, что моим именем любовниц записываешь, я тебя предупредил, что рано или поздно проблемы будут: ты слишком нервный.

– Я ничего не понял.

– Та-а-ак. Я реальный Максим Иванович. Твой друг. Из ФСБ. Ты моим именем решил записать любовниц в телефоне. Чтобы Люда не спалила тебя. Еще Костику рассказал. И, наверное, твой мозг меня выместил, понимаешь?

– Нет. – В голосе звучала обреченность.

– Короче. Послезавтра приедешь ко мне, и мы начнем твою голову лечить.

– А как я с вами связываюсь? У меня же телефон только одного Максима Ивановича записан. Господи, что со мной?!

– Ты мой номер как-то записал, я не знаю. Давай я тебе сейчас позвоню, и поймешь.

Он набрал. В телефоне всплыло: «Пулемет».

– Ну, вот видишь. Записал меня в телефон Пулеметом. Максим же.

– Этого не может быть… Этого не может быть.

– Может. Заканчивай, Славик, с бабами. Съедешь. Позвони мне, и увидимся. Хорошо?

– А почему вы Люде с «Телеграма» звоните? – как будто найдя несоответствие в рассуждениях резко спросил Славик

– Слава, ты дурак?! Чтобы она не сравнила его с твоим телефоном по имени Максим Иванович. Ну мало ли, случайно. Бедный ты мой. Все. Успокойся.

Слава вернулся за стол.

– Ты чего?

– Да ничего. Проблемы на работе.

Вечером Славик позвонил силовику. Тот выслушал:

– Ты фотографию сделал?

– Нет…

– Идиот. Телефон давай этого твоего Максима Ивановича. А он не может быть прав, кстати? Может, ты реально двинулся?

– Может. Я думаю, он прав. Позвоню ему, напрошусь на встречу, все станет ясно.

– Ладно, я пока телефон пробью.

Через час Славика обрадовали:

– Телефон на один ЧОП оформлен, но ЧОП околоконторский. Завтра попробуем узнать, у кого он, но не факт, что сразу скажут, ты же понимаешь. Похоже, у тебя правда амнезия.

Следующим вечером господин и госпожа Корн собирались в театр. Славик забрал жену с работы. Та была в слезах.

– Что случилось?!

– Максим Иванович…

– Что такое?!

– Он… он… он намекнул, что хочет меня… ну, ты понимаешь.

– Он что, тебя клеит?!

– Да он в открытую предлагает! У Славика, говорит, совсем с головой плохо, он все равно скоро съедет… Мне так страшно. Я тебя прошу, не общайся с ним! И я не буду. К черту эти связи все! Ну что ты, не справишься без него?

– Да я ему башку снесу!

– Не надо, я за тебя боюсь. – Голос у Люды дрожал. – Просто напиши ему сейчас, а то он звонка моего ждет.

– Что написать?

– Напиши, что ценишь его отношение, но последние его поступки переходят все границы. Что ты любишь жену и не позволишь никому мешать нашей жизни. Что-то вроде этого!.. Я не знаю, что в таких случаях пишут!!!

– Напишу обязательно!

– Я тебе не верю, ты меня променяешь на него! При мне пиши!

Люда почти рыдала. Славик достал телефон и набрал в телефонной книге имя «Максим Иванович» (к счастью, догадался не открывать «Вотсап», полный занятной переписки) и начал писать эсэмэски под диктовку хлюпающей носом жены.

«Максим Иванович, это переходит все границы. Я очень люблю свою жену и никому не позволю угрожать нашему счастью. Давайте закончим любое общение, как личное, так и деловое. И не вздумайте звонить Люде».

Эсэмэска ушла. В ответ прилетело:

«Мудак! Тебе это всплывет! А корове твоей, конечно, не позвоню, на хрена она мне сдалась. И да, в постели ты днище, как и по жизни».

– А откуда он знает, какой ты в постели?.. Ты что… Ты что, с ним спал?!

– Нет! Нет! Ну, Люда! Один раз, я не мог отказаться принять участие в их, ну… Прости, это было один раз с какими-то шлюхами, и я не стал с ней ничего делать, а она, наверное, рассказала ему, что у меня не стоит.

– Тебя заставили, бедный мой!

Люда обняла мужа. Славик сам пустил слезу.

– Заблокируй его везде, вот прямо при мне! И я заблокирую, – закончила разборку женщина.

Разобраться с реальным Максимом Ивановичем он решил после театра, ведь разговор планировался долгий, особенно если учитывать, что Слава ничего не помнил. В театральном буфете господин Корн выпил практически весь коньяк.

– Хватит, мы сидим в первом ряду, а ты уже поплыл!

Спектакль начался. Первым на сцену вышел актер, лицо которого заставило сердце Славика стечь к ботинкам. На него смотрел Максим Иванович. И улыбался. Люда в этот момент взяла мужа за мизинец и свернула так, что он чуть не заорал. Она прошипела в самое ухо:

– Поздравляю тебя с нашей годовщиной. Надеюсь, то облегчение, которое ты сейчас испытал, – это самый счастливый момент твоей развратной жизни. Максим Иванович, ага! Ты что думаешь, у тебя жена – идиотка?! И запомни: в следующий раз я тебе такого «Максима Ивановича» устрою, что ты в дурдом ляжешь! А за то, что эта твоя шлюха меня коровой назвала, я ей отдельно верну.

Распавшийся на атомы Слава медленно восстанавливал весь этот гениальный пазл.

Отвечать на вопросы во время спектакля Люда отказалась.

Актер, игравший Максима Ивановича, и на сцене был прекрасен. Славика постепенно отпускало. Такого счастья он не испытывал очень давно. В антракте он с блаженной улыбкой спросил у жены:

– Ты сама всю эту схему придумала? Сама?!

– Что-то сама, что-то один пациент подсказал, детектив бывший.

– А актер?

– Слава, вот что самое удивительное. Мы на него третий раз приходим, но я не сомневалась, что ты не вспомнишь.

– А симка фээсбэшная?!

– Тоже помогли. Мне вот любопытно, ты уже все свои связи включил? Все уже ищут Максима Ивановича? – Счастье Люды было осязаемо.

Муж мрачно ответил:

– Все.

– Звони, объясняй! Думаю, ты у них минимум год героем будешь. – Люда улыбнулась и продолжила: – Прости, но заслужил. А не хочешь меня спросить, за что я тебе это устроила?

– Ну как за что – за телок.

– О, Славик, а то я не знаю, что они у тебя бывают!

– А за что же?!

– Обидел ты меня.

– Как?

– Ты мне десять лет Бургундию обещал, а повез туда какую-то дрянь. Мне до слез обидно было. Я так разозлилась! А ты же знаешь, меня лучше не злить.

– Знаю.