Дом выглядел игрушечным. Вроде и большой, но притом такой нарядный, что хоть на праздничную открытку фото ставь. И архитектура… Казалось бы, обычная, но притом возникало стойкое ощущение воздушной легкости. И это выделяло его из стоящих вокруг соседских вилл. Те были сплошь добротные, внушительные, производящие впечатление надежности и респектабельности. Серьезные дома, в которых живут серьезные люди. Здесь же, такое впечатление, поселился кусочек счастья, и плевать-то оно хотело на мнение окружающих.
Полтавец с минуту стоял перед воротами, ища кнопку звонка, и в конце концов преуспел в этом. Хотя, стоит признать, хозяева приложили некоторые усилия для того, чтобы незваный гость помучился в процессе и, может быть, оставил это бесполезное занятие. Авось надоест и пойдет дальше своей дорогой. Но Полтавец был человеком не только упорным, но и наблюдательным, а потому смог отыскать на кирпичном столбике маленькую пуговку, окрашенную в цвет потускневшей бронзы и практически сливающуюся с фоном.
Звонка он не услышал, но звук шагов был вполне отчетливый. Спокойные, уверенные шаги. Хозяйские, иначе не скажешь. Потом едва заметно скрипнув, распахнулась пристроенная к дверям калитка, и Полтавец смог лицезреть того, по чью душу он, собственно, и пришел.
– О! – расплылся в улыбке Поляков. – А я-то думаю, кто тут с утра пораньше! Проходите, не стойте столбом. Лен, у нас гости!
Полчаса спустя они сидели на огромной открытой веранде за столом, готовым, казалось, рассыпаться под весом выставленной снеди. Полтавец лишь брови удивленно поднял, но его тут же успокоили. Завтра обещали приехать в гости родители хозяйки, и Леночка, дабы не ударить в грязь лицом пред светлыми материнскими очами, расстаралась на славу. Ну и Сергей руку приложил. Так что пришел гость очень вовремя, как раз чтобы все попробовать.
Полтавец разглядывал их с видимым удовольствием – как и прежде, эти двое были красивой парой. Сергей изменился очень мало, разве что в плечах расширился, заматерел. Но пузо не отрастил, заметно, что в форме себя поддерживает со всем тщанием. Леночка же и вовсе как была первой красавицей, так и осталась. Главные задачи женщины быть красивой и говорить мужу, что он молодец. И можно не сомневаться – с ними Леночка справляется на «отлично».
Кстати, двигались они так же, как раньше. Муж – с небрежной уверенностью танка, жена – с изяществом пантеры. И оба были так же, как их тотемы, смертельно опасны.
Но вообще, смотреть на Леночку было одно удовольствие. Прав был китайский император – такие женщины рождаются не каждое столетие. И в плане моральных качеств, и внешне. У нее даже двое детей на фигуру не повлияли. Младший, трехлетний карапуз, был тут же, но в силу малолетства предпочел сунуть в рот кусок пирога и умчаться гулять. Сейчас он устроился в дальнем углу двора и в полной уверенности, что его никто не видит, делился уворованным с крупной, серого окраса овчаркой. Кто другой на месте родителей уже давно поднял бы вопли и отправил малолетнего нарушителя гигиены умываться, однако чета Поляковых лишь посмеивалась. Что же, Полтавцу оставалось только мысленно им поаплодировать. У ребенка должно быть детство, и лучше, если он успеет нагуляться от души. Во дворе, в лесу, на речке… А компьютер, за который можно сесть и, уткнувшись в экран, проторчать до вечера, от него, когда вырастет, и так никуда не уйдет.
– Ну что, вас можно поздравить с новым званием? – спросил Поляков, когда все трое перешли к десерту. По негласному уговору о делах все трое за едой предпочли не разговаривать. Время серьезного разговора наступит позже, а пока можно найти темы, для пищеварения менее вредные.
– Ну да. Совершил качественный скачок и сменил три звезды и два просвета на одну, хоть и большую, и гладкий фон. Сплошные убытки, да…
Сергей фыркнул, едва не пролив чай, Леночка улыбнулась – ей так открыто демонстрировать эмоции не позволяло воспитание. Хотя, судя по пляшущим в глазах веселым чертикам, очень хотелось. Генерал-майор Полтавец тоже улыбнулся и невольно потер виски. Не зря он говорил про убытки. Обмывал новое звание он с чувством, просадив месячное жалованье, и похмелье его потом мучило изрядное. Молодежь этот жест наверняка заметила и оценила, наблюдательность у обоих что надо, однако заострять внимание на стала. Вместо этого Леночка спросила:
– И теперь уезжаете?
– Зачем? – искренне удивился Полтавец. – Я назначен новым командующим базой.
– А… А где генерал?
– О, у него теперь аж по три звезды на каждом погоне. Сразу дать не могли по причине секретности, но не зажали – по итогам той войны он их честно заработал. Не без вашей помощи, кстати.
Поляковы заулыбались – что ни говори, а это было приятно, осознавать, что они все сделали, как надо, и даже чуть более того. Но циничный Сергей все же уточнил:
– Надеюсь, дали не перед выходом в отставку?
– Нет, что ты. Он сейчас в Японии, командует ограниченным контингентом.
Что же, логично. Не зря в последние годы прочно вошла в обиход поговорка «Курица – не птица, Япония – не заграница». После жесточайшего разгрома, обнаружения противозаконных запасов ядерного оружия, финансового и политического краха Японию сотрясал кризис, который только сейчас начал помаленьку рассасываться. В основном после того, как около двух лет назад кресло премьера занял молодой и перспективный политик Иосиацу. Его поддерживала армия – все же в ту войну он хорошо показал себя. Армия же, даже в таком кастрированном виде, что сложился после войны, это сила. Было и еще что-то, никто из присутствующих в подробности не вдавался, но чувствовалось, что за спиной недавнего офицера маячит чья-то сильная рука. Так что занял Иосиацу премьерское кресло и начал откровенный курс на сближение с Россией.
Сделал Иосиацу, к слову, на удивление много. Ценой потери небольшого куска территорий и полноценного допуска русских к технологическому потенциалу страны он сумел договориться о поставках необходимых ресурсов, особенно энергетических и продовольственных. Кое-как навел порядок в финансовой сфере. Обеспечил промышленность заказами. И, как вишенка на торте, запретил однополые браки и прочий семейный либерализм головного мозга. Теперь у них там не родитель номер один и номер два, а по старинке: папа и потерпевшая.
В общем, недовольных действиями Иосиацу хватало, тихонько ворчащих о попрании самурайского духа можно было найти еще больше, но открыто никто не протестовал. Хотя бы потому, что достойной альтернативы предложить не мог. А русский контингент на островах… Он расположился там сразу после войны, задолго до того, как Иосиацу стал премьером, и о выводе его разговор пока не шел. Мнения побежденных по такому вопросу не спрашивают. Зато собственную армию от полного роспуска Иосиацу защитил, и теперь она – его главная сила в обеспечении стабильности.
– А вам самим в отставке не надоело? – поинтересовался генерал, и по его вопросу Сергей понял, что вечер воспоминаний закончен, начинается разговор о вещах серьезных. Бросил короткий взгляд на жену и убедился, что она это тоже понимает. Ну что ж, поговорим.
– Нам здесь совсем неплохо, – очень спокойно ответил Сергей. – Особенно после того, как…
Он не закончил фразу, но все и так было понятно. Когда война наконец закончилась, нашлись светлые головы, решившие, что проект «Ангара» в его прежнем виде больше не нужен. Во-первых, существование дистанционно управляемых танков стало известно всем. Нет, утечек в России удалось избежать, но японцы чрезмерно наследили. А сложить два и два, сопоставив действия наиболее эффективных подразделений противоборствующих армий, оказалось довольно просто. Так что сейчас созданные по их образу и подобию танковые группы как грибы появляются по всему миру. Насколько они будут эффективны, сказать пока сложно, однако же ясно, что эксклюзивным козырем русская разработка быть перестала.
Ну а во-вторых, ревнителям уставов не нравилась царившая на базе махровая партизанщина. Это когда не было выхода и от действий элитных танкистов зависела порой судьба целого фронта, их приходилось терпеть. Платить большие деньги, закрывать глаза на их выходки… Сейчас же за пультами сидели аккуратненькие, в хорошо подогнанной форме, операторы, дисциплинированно козыряющие любой мелкой шишке в погонах и марширующие на «ать-два», порой даже не включая при этом мозги. А герои минувших дней, способные на одном таланте выиграть сражение, оказались не у дел. И вполне закономерно, что их деликатно попросили уйти.
Конечно, троицу героев не выгнали пинком под мягкое место – все должно было выглядеть чинно-благородно. Всем троим навесили ордена, не высшие, но вполне пристойные. Дали новые звания… Сергей вышел в отставку аж целым майором, Леночка и Сурок – капитанами. Но любому, кто хоть что-то понимал, было ясно: чины и ордена – не более чем брошенная кость. Чтоб, значит, не гавкали. И это было обидно.
Хорошо еще, уходили не на пустое место. Все же не зря Сурок успел и покрутить деньги, и удачно вложить их… В общем, они были обеспеченными людьми, не олигархами, конечно, но на хорошие дома и машины хватало. Опять же, организовали небольшую, но дающую стабильный доход фирму по оптовому завозу оборудования для нефтяной промышленности – после того, как вновь открылась международная торговля и были сняты все запреты (а куда деваться проигравшим?), на изрядно обедневший внутренний рынок пошел вал продукции. Только вот ввозить ее разрешили не всем, а немногим избранным фирмам. Пришлось ребятам попросить содействия у Кузнецова, и тот честно продавил разрешение через свои связи. И, хотя об этом официально никто ни полслова не сказал, Полтавец был с ним в доле. Так что можно было гордиться – теперь все они принадлежали к мелкоэлитарному торговому клубу, и примерно через год организационных работ их детище начало выдавать неплохую прибыль. Опять же акции, которые Сурок успел приобрести еще в бытность их на службе. Что-то продали, что-то оставили, как приносящее стабильный доход. Правда, в управление не лезли, чревато это, но все равно имели свои дивиденды. Плюс мозги Пашки – все же он талантливейший эксперт по инвестициям. В общем, жить можно.
Полтавец все это прекрасно знал – как-никак, ребят негласно держали под колпаком, о чем они не знали, но, разумеется, догадывались. И не протестовали – смысл? Тем более, во что-то серьезное они не лезли. Во-первых, по совету генерала, а во-вторых, им пока хватало того, что имели. Умение вовремя остановиться тоже многое значит. Вот только придется в эту идиллию влезть грязными сапогами. И не факт, что его предложение воспримут адекватно.
– Скажите мне, только честно. Вам не надоело такое вот… растительное существование?
– Честно? – понимающе улыбнулась Леночка. – Абсолютно не надоело. Да и не такое уж тут болото, как издали кажется.
Сергей лишь кивнул, подтверждая слова жены, однако от Полтавца не укрылось, как оба подобрались, словно перед прыжком, и взгляды как-то разом изменились, стали холодными и острыми. Почти физически ощутимыми, причем настолько, что генерал почувствовал себя неуютно.
Однако дело есть дело. Полтавец вздохнул:
– Ребята, я все понимаю, но прошу вас вернуться.
– Вот как? – приподнял брови Сергей. – А подробности можно?
Спросили они это в один голос и даже с одной интонацией – высший уровень семейного взаимопонимания. Интонация, к слову, была скептической. Полтавец снова вздохнул:
– Ребята, если коротко. Нас переориентируют на что-то новое. Вот честно, я даже пока не знаю, на что, но проект не только не закрывают, но еще и расширяют. Финансирование бешеное.
– Это настораживает, – задумчиво сказала Леночка. Сергей только кивнул, соглашаясь. Полтавец даже не удивился такому распределению ролей – успел в свое время убедиться, что в ситуации, требующей размышлений, именно она играет первую скрипку. А вот когда надо реагировать быстро и жестко, вожжи перехватывает муж. – Когда много дают, много и спрашивают.
– Вот именно. Я не знаю, что будет и на что мы нарвемся, поэтому собираю тех, на кого могу опереться.
– Угу. И наши… нестандартные способности могут пригодиться.
– И это тоже. Но главное, прикрытая спина.
Да уж, спина, прикрытая людьми, которые не промахиваются – это серьезно. Он еще про маленький женский секрет не знает… А ведь Леночке сейчас приходилось очень тщательно себя контролировать, чтобы при госте размешивать чай рукой – ложечка, вращающаяся в нем сама по себе, может привлечь излишнее внимание. Что поделаешь, к преимуществам телекинеза привыкаешь мгновенно.
– Допустим… Пока только допустим, что мы согласились. Наши плюшки?
– Восстановление в рядах с сохранением званий. Обеспечу, чтобы годы вашего… отпуска пошли в счет выслуги. О жалованье договоримся. Ну и обещаю, что скучно не будет.
– Уже неплохо. А…
– Сурков согласен, если согласитесь вы. Ну и если это не будет мешать ведению бизнеса. Он свои обязанности формально переложит на плечи супруги, но, сами понимаете, она его полностью не заменит. Способности не те.
– И?
– Это вполне можно обеспечить.
– В таком случае нам стоит обдумать. Простите, но вопрос серьезный. Это Сурок – мальчишка, готовый на резкие движения, а мы люди взрослые, респектабельные…
Она говорила что-то еще, но Полтавец уже знал – они согласятся.
Вечером чета Поляковых и присоединившийся к ним Сурок, на котором дорогущий костюм сидел, как на корове седло, сидели на той же самой веранде. Откровенно говоря, разговор не принес ничего нового. Просто убедились, что им всем и впрямь хочется снова окунуться в мир, где молодость, адреналин, а главное, осознание того, что ты нужен не только себе, любимому. Да, Сурок – мальчишка, но и Поляковы, честно признаться, недалеко от него ушли. И решение они приняли быстро. Сейчас же просто сидели, отдыхали, наслаждались теплым вечером…
Хорошо еще младший, утомленный дневной беготней, заснул почти сразу. Это несправедливо, когда люди, отчаянно желающие спать, вместо этого вынуждены укладывать тех, кто спать не хочет. Но сегодня мелкий уже спал. Правда остается еще старший, но его срок только через полчаса.
Легкий шелест детских шагов. Называется, помяни черта… И бодрый голос:
– Мама! Папа! Ой, дядя Паша! Смотрите, как я умею!
Все трое повернулись – и челюсти у них непроизвольно съехали вниз. Старший сын, мальчишка шести лет от роду, стоял на посыпанной гравием дорожке. А перед ним, повинуясь детскому взгляду, весело летал стакан с компотом.
Большой королевский дворец в Канберре был залит огнями. Прием в честь годовщины коронации как-никак, соответствовать надо. К тому же это был первый официальный праздник в стенах только что отстроенного дворцового комплекса, и правительство не желало ударить в грязь лицом.
Правда, его королевского величества Джонатана Первого еще не было. Недавний герцог, перепрыгнув практически с эшафота на трон занимающего целый континент государства, единогласно проголосовавшего за полную независимость от метрополии и за избрание собственного короля (абсолютно добровольно и с энтузиазмом, танки на главной площади и патрули на улицах – это же так, для того, чтоб кто-нибудь на радостях не учудил непотребства), чуть задерживался. Неотложные дела, так сказать – его вызвал к себе русский посол. Так что отдуваться перед гостями приходилось его ближнему кругу.
Генерал Харрис, командующий бронетанковыми силами королевства, неспешно прогуливался по залу, светски раскланиваясь с разной степени значимости чиновниками, как своими, так и приехавшими из иных государств. Тех, разумеется, которые признали изменившееся положение вещей. То есть британцев не было, американцы, после того как их вежливо, но настойчиво попросили в хорошем темпе вывести с континента свои военные базы, тоже демонстрировали обиду, часть европейцев дулась… Но все же большинство предпочитало не обращать внимания на такие мелочи, как смена государственного устройства, и народу собралось более чем достаточно.
Честно говоря, с куда большим удовольствием Харрис бы выпил. Причем желательно чего-нибудь крепкого, вроде шотландского виски. Или, может, русской водки – от нее похмелья меньше. Выпил, снял сговорчивую девку помоложе да поизящнее, благо с этим у него здесь проблем не возникало, и как следует расслабился бы где-нибудь подальше от здешней суеты. Увы, положение обязывало вместо этого улыбаться малознакомым, да и, чего уж там, малоприятным ему людям. Улыбаться да неспешно смаковать жуткую кислятину родом с французских виноградников, поддерживая светскую беседу. Этикет и дипломатия, чтоб их! Даже выругаться нельзя.
А гости все продолжали прибывать и, казалось, этому конца-края не будет. Хорошо еще большинство из них генерал уже знал. Как минимум по досье, но встречались лица и незнакомые. Вот, к примеру, кто та женщина в строгом, элегантном, без малейшей пошлости, синем платье? На ее фоне спутник, почти двухметрового роста гигант с явной военной выправкой, как-то терялся. И ведь направляются прямо к нему! Харрис чуть повел бровями, и адъютант, он же секретарь-референт, безмолвной тенью сопровождающий шефа, едва шевельнув губами, но притом чрезвычайно отчетливо сказал:
– Военный атташе Израиля подполковник Майер с супругом.
Евреи, и тут пролезли… Впрочем, нельзя показывать недовольство, надо продолжать улыбаться и делать вид, что несказанно рад.
– Госпожа Майер, господин… э-э-э… Майер?
– Полански, – без улыбки поправил его супруг очаровательной атташе. – Майор Полански.
Разумеется, пояснять он ничего не стал, но и без того ясно – после свадьбы супруги предпочли оставить свои фамилии. Причины могут быть любыми, это неважно. Хотя, конечно, стоит собрать о них информацию. Как ни крути, а дамочка – официальный шпион. Недооценивать же евреев ой как чревато.
– Рад знакомству. Надеюсь, вам у нас понравилось?
– Да, ничего так, – спокойно ответила женщина. – А насчет знакомства… Вы знаете, генерал, мы с вами уже встречались.
– Вот как? – Харрис удивленно поднял брови. Впрочем, ему довелось видеть в жизни немало людей, а макияж очень меняет лицо. Так что вспомнить ее не получалось. Оставалось лишь вежливо улыбнуться.
Впрочем, собеседница поняла.
– Китай. Семь лет назад. Мы вытащили вас от разбитой колонны. Вы нас отблагодарили, мы помним.
Память услужливо подсказала все и сразу. И заваливающегося на спину великана, и эту женщину, одетую в скрывающий фигуру камуфляж, держащую в руках тяжелую и явно слишком большую для нее русскую штурмовую винтовку… И свист пуль над головой.
– Вы, я вижу, поняли, о чем мы говорим. Как считаете, что произойдет, если мы просто обнародуем эту информацию?..
Вечером, составляя отчет для своего командования, Дина непроизвольно морщилась и одновременно улыбалась. Улыбалась потому, что сработала четко, как планировала, и вербовку высокопоставленного офицера, перспективного объекта для любой разведки мира, провела без сучка, без задоринки. А морщилась потому, что Харрис, внешне кремень и образец англичанина, на поверку оказался скользкой душонкой, готовой сотрудничать с кем угодно, лишь бы сохранить положение и статус.
Нет, с точки зрения личной храбрости, профессиональной компетенции, здорового авантюризма все было в порядке, но вот спиной к таким людям поворачиваться нельзя. Ни за что и никогда! И они сдадут кого угодно – главное, чтобы оплата была соответствующая. Это хорошо в плане работы с агентом, но боже, до чего противно! Впрочем, служба в разведке редко похожа на усыпанную розами дорожку. Работать все равно приходится с тем, что под рукой. И помнить: отбросов не бывает, есть только перспективный материал. Этот же – перспективный вдвойне, из него выйдет отличный агент влияния. И хотя у России уже есть один, сам король, но и этот не помешает. Особенно учитывая, что он будет уверен – работать приходится на Израиль.
– Как, готово? – муж вошел в комнату, как всегда, деликатно постучав. Эту интеллигентскую привычку он так и не оставил. Впрочем, Дине она даже нравилась.
– Да. Можешь отправлять.
Полански кивнул, принял у нее карту памяти и, поцеловав Дину в макушку, ушел к себе. Работа, чтоб ее! Можно не сомневаться, не пройдет и часа, как донесение уйдет по адресу, в Тель-Авив. А его копия – по другому адресу, в Москву. Ну а потом они отправятся в ресторан – все же на приеме удивительно паршиво кормят. Так что пойдут, посидят за стоящим на самом берегу океана столиком… И вообще, у них большие планы на эту ночь.
Так и получилось. Вечером они сидели, глядя на лунную дорожку, чуть инфернально рассекающую океан, пили вино. Сладкое, не ту кислятину, что по какому-то недоразумению считают образцово-показательной, можно сказать, эталонной. Океан слабо шумел, перекатывая низкие волны, и пронзительно кричали чайки…
Нахлынуло острое чувство ностальгии. Хотелось домой. Не в Израиль, а в Питер. Этот символ имперского величия не отпускал Дину, установив с ней, как и с миллионами людей по всему миру, сильнейшую эмоциональную связь. Увы, этот город ей предстоит увидеть еще не скоро. Но все равно они туда вернутся!
Наверное, Дина сказала это вслух, и муж, сидящий напротив, улыбнулся ей. Вернутся, конечно. Но вначале – долг. Солдата, человека, гражданина… Потому что и Дина, и Полански, и многие другие люди понимали: именно от них зависит, каким этот мир будет завтра и что останется их детям. Потому что они – солдаты!
Да-да, именно так. Много лет русские шутили, что есть место, где начинается Россия, но нет, где она кончается. Это правильно, конечно. Вот только острословам стоило бы понимать: Россия начинается не там, где какой-то остров с памятником. Россия начинается там, где ступает нога русского солдата. А значит, она и впрямь не заканчивается. Нигде. И никогда!