Если человек, о котором вы беспокоитесь, ваш супруг или партнер, вы не сможете принимать односторонние решения о дальнейших действиях. Если вы займете твердую позицию в отношении того, что эта проблема мешает не только ему, но и вам и вашим отношениям, у вас будет шанс привлечь внимание партнера и сделать первый шаг к сотрудничеству.

35-летний Бен описывает, как он обратился к своей жене, 33-летней Джанет, когда в их браке возникли проблемы.

В течение нескольких месяцев меня не покидало ощущение, что в нашем браке все идет наперекосяк. Джанет жаловалась, что я слишком много работаю; а я считал, что она меня угнетает: она вечно жаловалась на свой вес, хотя на мой взгляд, выглядела прекрасно. Я знаю, что мы все меньше времени проводили вдвоем. Честно говоря, мне кажется, я прятался от нее на своей работе. Но однажды в будний день мне позвонила наша подруга Лиз. Лиз сказала, что каждый раз, когда она звонила Джен, та отвечала, что ей сейчас неудобно говорить. «С ней все в порядке? – спросила меня Лиз. – Я не видела ее уже несколько недель, хотя раньше мы болтали каждый день».

Звонок Лиз меня напугал. Неужели я упустил что-то важное, что происходило с Джен? Когда я начал присматриваться, то заметил, что жена слишком часто бывает в ванной, а когда ее нет в ванной, она ест. Мне пришло в голову, что Джен отталкивает не только Лиз, но и вообще больше ни с кем не общается.

Я сказал жене, что хочу с ней поговорить. Однажды она упоминала о том, что страдала булимией, но она уже несколько лет об этом не вспоминала. На этот раз я рассказал ей о своих наблюдениях и о звонке Лиз. Сказал, что знаю, что между нами не все гладко, и беспокоюсь, что это из-за меня она болеет. Я старался быть заботливым и открытым, но она посмотрела на меня и ответила: «Это не из-за тебя». Я спросил, что с ней происходит. «Ничего. Почему ты вдруг так заинтересовался?» Я поверить не мог, что она ведет себя так холодно, когда я пытаюсь до нее достучаться. То утро было настоящей катастрофой. Я начал на нее кричать, и она заплакала. В итоге мы замолчали.

Это меня словно разбудило. Во второй половине дня я позвонил подруге, психотерапевту, и поговорил с ней о Джен. Она предложила мне попробовать еще раз, но в другой форме.

На этот раз я оставался твердым. Сказал Джен, что наш брак в беде. Мы можем либо позволить ему умереть, либо попытаться что-то сделать. Я хотел обсудить, что мы можем предпринять. Я сказал ей, что для того, чтобы брак продолжался, мне нужно, чтобы она поговорила с кем-нибудь о своей булимии. Но не все зависело от нее, и я хотел узнать, чем могу быть полезен.

Я думаю, что такая манера говорить удивила Джен. Полагаю, она ожидала более яростного нападения. Когда я сказал ей, что тоже готов что-то сделать, она стала разговаривать со мной с большей охотой. Мы пошли на прием к семейному терапевту. После лечения Джен смогла рассказать о том, как ее беспокойство о нашем браке заставило ее отгораживаться от проблем с помощью еды. Она признала свою проблему с перееданием и начала над ней работать. Со своей стороны, мне пришлось бороться с собственным желанием с головой уйти в работу. Психотерапевт повторяла, что для меня работа – точно такая же зависимость, как еда для жены. Нам обоим предстояло приложить немало усилий, чтобы вернуть брак в нормальное русло.