Очередное совещание в Александровском дворце. Повестку прислали фельдъегерской почтой в запечатанном конверте со штампом секретности. Накануне позвонил сюзерен и попросил прибыть с утра пораньше; судя по тону Алексея, планируется серьезный разговор. Так что в Царское Село князь выехал прямо из дома, не заезжая на работу.

Господина Ястржембского и своего нового помощника князь предупредил с вечера. Впрочем, серьезный молодой человек, взваливший на себя львиную долю работы, носил фамилию Романов и в дополнительных пояснениях не нуждался. Весьма распространенная в России фамилия, надо сказать. Сам Дмитрий относился к этому факту с изрядной долей юмора. Все же многочисленных отпрысков правящего дома надо пристраивать к делу. Лучше так, чем нашумевшая история с великим князем Кириллом, до сих пор пребывающим в опале, стоит добавить.

Служебное авто – удобная штука. Водитель не отвлекается на разговоры, едет быстро, используя все немалые возможности мощного мотора. Широкое шоссе позволяет разогнаться. Наблюдая за проносящимися мимо пейзажами, отдыхаешь и настраиваешься на нужный лад. Подумать тоже есть, о чем.

Именно в эти дни в Москве идут серьезные международные переговоры. С нашей стороны председатель Совета Министров граф Игнатьев, с ним МИД в лице Белановича. От германцев приехали вождь немецкого рабочего класса Отто Штрассер и министр экономики Альберт Шпеер. Плюс японская делегация. Итальянцы пожаловали… Куда без них? Самый крикливый и безалаберный союзник, истинные южане.

О представителях мелких союзников и сторонников говорить нечего, полный набор со всей Европы. Интерес представляли французы. Бывший противник на полном серьезе решил обратить свое поражение в победу. Судя по здравому подходу к делу, у Орлеанского правительства есть хороший шанс.

Князя Дмитрия судьба и сюзерен избавили от участия в этом великом толковище. Алексей сам держал руку на пульсе мероприятия, никого лишнего не подключал. Впрочем, порученца при необходимости информировали о ключевых моментах, видимо, чтоб не расслаблялся и мог перехватить руль в нужный момент.

Царская резиденция встретила министра обычной деловой суетой. На площади у входа десяток машин, здесь же пристроились два бронетранспортера, подъезжали курьеры на мотоциклах. Охрана заранее срисовала машину с флажком на капоте и правильным номером. Препятствий не чинили, пропуск не спрашивали, но чувствовалось, из поля зрения не выпускают. На входе Дмитрия Александровича встретили и препроводили в приемную. При этом казак сразу поднял трубку и доложил о прибытии. Чувствуется, служба поставлена как надо.

– Ты вовремя! Рад! – Алексей поднялся навстречу визитеру.

– Добрый день!

– Кофе, папиросы, завтрак?

– Первое непременно, от второго не откажусь, третье добавить к обеду.

Алексей заказал по телефону кофе и чай. Как знал Дмитрий, предпочитал император чай по-русски, то есть с сахаром и лимоном. Хотя иногда у него бывало настроение заменить ломтик лимона на половинку лайма. Фрукты вроде похоже, но вкус и кислотность отличаются.

Император сразу перешел к делу:

– Дмитрий мне нужен совет. Твой собственный взгляд: что делать с американцами?

– Умеешь ты задать вопрос, – князь задумчиво подпер щеку кулаком и закинул ногу на ногу.

Вопрос архиинтересный. Особенно в ракурсе восточной политики.

– Я же царь. Приходится искать ответы на такие вопросы.

– Меня Господь от такой судьбы миловал.

За дружеской пикировкой князь прокручивал в голове основные моменты нашего весьма непростого времени. Вопрос действительно не так прост, Алексей редко когда консультируется по внешней политике, тем более в плане стратегии. Объяснение простое – император не делился ответственностью за серьезные решения с долговременными последствиями. Хорошо это или плохо – не важно. Это факт.

Между тем, несмотря на кажущиеся успехи, в реальности все не так уж и радостно. Конфликт неуклонно катился по магистрали: «От плохого к худшему, от мелочи до весь мир в тартары». Началось все со спора за транспортный коридор, усугубилось подрывом немецкого броненосца. Затем дурость с эмбарго и агрессия Британии против Норвегии закономерно расширили войну на всю Европу и Ближний Восток. Теперь европейская война грозила вылиться в мировую. Политика Штатов не оставляла вероятности на оптимистичный исход. Жесткая линия Вашингтона в отношении Токио – это вызов, не прямая, но явная агрессия.

Дмитрий, будучи человеком разумным, признавал: расширение конфликта, вступление в войну американцам выгодно. Война – это лучший и самый простой способ взлома национальных рынков, обнуления таможенных барьеров, вскрытия чужих зон интересов. Это прекрасный способ ослабления конкурентов.

К этому стоит добавить: янки – ребята хорошие, всегда за правильную сторону и справедливость. Именно на тему выбора стороны их в последние годы сильно накручивала пропаганда. Она же решала: какая сторона правильная. С момента прихода к власти команды Рузвельта в штатах неуклонно рос градус накала массовой аудитории и промывания мозгов в нужную строну. При массовом воздействии и правильном подходе это имеет эффект, увы. Плотный контакт с медиамагнатами – фирменная фишка команды Рузвельта, это проявилось еще на президентских выборах, дальше взаимная любовь президента с прессой только усилилась.

– Так что скажешь?

– Давно не интересовался новостями из-за океана. Если ничего не изменилось, они готовы вмешаться в войну, но им нужен определенный градус кипения, разгон внутренней истерии, нужны потери на публику, необычайное зверство с нашей стороны.

– Согласен, издержки двухконтурной системы управления.

В этот момент в дверь постучали.

– Вносите!

Казачок не заставил себя ждать. Паренек поставил на стол серебряный поднос с чашками, кофейником и заварником. Следом внесли самовар. Электрический, разумеется. Даже Алексей отказался от обычного с дымком. Время… все это потери времени. А его всегда нет.

– Жертвы, гамбитные пешки будут, – продолжил Алексей. – Я не могу этого избежать. В крайнем случае, повторят историю с крейсером «Мэн».

– Или со «Шлезвиг-Гольштейном».

– Ты думаешь? Расследование не завершено.

– Подозреваю.

Князь Дмитрий поднес чашку к губам, вдохнул аромат напитка, сделал глоток.

– Быстро выйти из войны нам не дадут. Так?

– Мне ответили на предложение договориться. Если кратко, условия неприемлемы. Обмен позициями прошел по линии Мусатова.

– Понятно. Точных цифр у меня нет, но, если грубо на пальцах, мы, плюс Германия, плюс Япония имеем паритет с США по выплавке стали и выработке энергии. С нами Франция, Италия. Немного, но гирька на весы. После выбивания Британии у нас ресурсы Африки.

– США забирают себе Канаду.

– Да, в сумме кажется, что у нас преимущество, но мы уже раскрутили обороты на военных заказах, янки только раскручиваются. Насколько хорошо раскрутятся, экономисты пока гадают.

– Мне это все известно. Стоит попытаться решить все быстро или лучше затянуть?

– Алексей, я думаю, лучше оттянуть. Тебе уже доложили, что Токио публично отказался принимать любые претензии Штатов в отношении Китая, Индокитая и Южной Маньчжурии? Фактически это ультиматум на ультиматум.

– Оба вошли в клинч. Фактически такой обмен любезностями обязан привести к войне. Остается только гадать, кто первый войдет в Сингапур. Я за янки, а ты?

– Я лучше воздержусь, – дипломатично ответил князь.

Царь посмотрел на часы и взял остывающий чай. Окна кабинета выходили на парк. За окном прекрасная ранняя осень. Великолепный солнечный день. Эх, сейчас бы за город, на курорт, дачу, погулять с ружьем по лесу. Увы, работа не ждет.

– Как ты спрашивал, предлагаю с американцами держать свою линию, зря не провоцировать, самим в драку не лезть. Если сцепятся с японцами, поддерживать «дружеский нейтралитет».

– Согласен. «Невоюющий союзник» – прекрасное изобретение американской дипломатии. Стоит самим взять на вооружение.

Император прошелся по комнате и остановился у окна. Открыл портсигар, задумчиво повертел в руках и положил на подоконник.

– Кстати, если не знаешь, на меня на днях в очередной раз покушались.

– Любопытно. Кто на этот раз? Если не ошибаюсь, последними были социал-демократы.

– Наговариваешь. Никакие не социалисты, несколько молодых ослов из Бунда и трое восторженных коминтерновских недобитков. Даже жалко было им пляску на виселице прописывать, – император криво усмехнулся. – Жандармерия взяла всех на квартире в Гатчине. Готовились минировать машину для тарана.

– Читал в газетах, мне тогда из Отдельного корпуса ничего не рассылали стоящего.

– Кто сказал, что это стоящее? Мне тогда пришлось всех вождей черносотенцев собирать и внушать, чтоб никаких организованных погромов. Не время для таких развлечений, и не комильфо. Мы все же цивилизованная нация. Свежее покушение куда интереснее. Мне подсунули донора с третьей группой крови. Лаборанта подкупили, чтоб анализы подменил.

– Сволочи! – Князя передернуло. Переливание чужой группы крови – это неминуемая мучительная смерть. Для ослабленного гемофилией организма сюзерена так гарантированный склеп в Петропавловском соборе. Наследнику Георгию одиннадцать лет.

Регентство дядюшки Мишкина отнюдь не то, что нужно России в такое время. Дядя императора человек хороший, но трон ему великоват-с. Или Николай Александрович станет регентом, вернется на престол? Там возраст во всей красе. Старый император человек могучий, но мозги уже не те, старость влияет. Дед живет на дачах, жизни радуется, с внуками возится. Смерть сына для него будет ударом. Куда не кинь – всюду клин.

– Расчетливые противники. Никто и не думал, что можно подойти к вопросу с такой стороны.

– Да, необычный подход, – князь чиркнул спичкой и поднес огонек к папиросе. Новость требовалось переварить и осмыслить.

– Они не знали, что у моих врачей несколько уровней проверки. Сам понимаешь. Контрольный анализ. Смотрят всякие нехорошие болезни, но попутно перепроверяют все. Вот когда результат показал странное, все и всполошились.

– Донор ни при чем?

– Разумеется. Его сразу проверили, терской казак, доброволец. С подрывными организациями, криминалом не связан. Честный станичник. Зато лаборант ударился в бега. Его сняли с самолета. Третье отделение целое кино устроило. Представь себе: международный рейс на Токио, Россию уже пролетели, последняя посадка с заправкой в Харбине… – Рассказ явно доставлял Алексею удовольствие, повествовал он оживленно, в лицах, с мимикой. – Лайнер взлетел, набирает высоту и тут с земли требуют вернуться, дескать им бензин не тот залили, вместо авиационного, нечто разбавленное мочой верблюда. Разумеется, пилот сделал круг и вернулся на аэродром Харбина. Вот тут-то одного человека из самолета и забрали.

– Представляю себе, что пережили пассажиры. Самолет до Токио. На следующий рейс билет у химика был? Спорю, японцы не замешаны.

– Нет. Рассказал, что в Японии хотел купить. Разумеется, не замешаны. Они даже на папу не покушались во время русско-японской. Только наших террористов и революционеров оружием накачивали.

– Англичане? – предположил князь.

– Не гадай. Лаборант сам не знает, на кого работал. Заплатили ему хорошо, вовремя предупредили, что пора бежать. Специалисты копают, но что-то у меня сомнения появились. Знаешь, дело если и раскроется, то не скоро.

– Немецкий броненосец в Данциге из этой оперы?

– Не буду закладываться, но реалистичный вариант.

Алексей после недолгих раздумий закурил. В перерывах между затяжками допил уже остывший чай. Князь в это время задумчиво смотрел в окно. Он понимал – спокойное отношение сюзерена к покушениям – издержки профессии, как-никак, но сам предпочел бы усилить охрану и накрутить хвосты спецслужбам.