(почти сейчас, про ныне и всегда;

некто пытается мыслить в библиотеке Башни Учёных Нового Бабилона, но обнаруживает себя сокровищем Ближней шахты)

1

Перед тем, как пройти в элитный квартал Нового Бабилона, посидел на скамеечке рядом с Лопесом и, зажмурив глаза, «послушал эфир», о чём говорят.

— ...а будет ещё хуже, помяни моё слово...

— ...так Бенито поехал — знаешь, куда? В Свободный Содом!

— ...там антенна находится. Разумеется, для М-связи...

— ...а ты знаешь, зачем? Говорят, у них там эпидемия. Типа как зомбяки, только чуточку по-другому. Точно вам говорю...

— ...ну и кто теперь будет чинить шкафы Оломэ?..

— ...и за это Брандта хотели выгнать. Но подумали и вместо того...

— ...а ты знаешь, где все?.. Всё начальство уехало в Ближнюю шахту. Да, и Флорес, и Рабен. И Башня Учёных в полном её составе...

— ...он будет всех содомитов Призмой своей прижучивать! Призма — знаешь, какая штука? От неё и нормальным-то стыдно, а извращенцам позорным — так впору сгореть от сраму...

— ...не то, снова не то. А вот почему никто не расследует дела со шкафами Оломэ, это, я тебе скажу...

— ...тю! Так ты что, не знал? Ну так знай, для Бенито дурацкие зомбяки завсегда интересней, чем наши проблемы. Он не любит живых людей...

— ...чтоб ты знал, этим следствием ныне занялись люди Флетчера...

— ...какая-то сволочь ворует из шкафов Оломэ самые главные ксеноблоки! Ну, в которых там...

— ...а в Альянсе сказали, что не будут вводить войска. Но в том случае, если проклятый Сид отважится на нападение, то Альянс превентивным ударом заставит его заплатить...

— ...вот. А что ты хотел от Бенито? Его никто ни в грош не ставит...

— ...ну так этот урод — Эссенхельд, он и ворует. Здесь такая интрига...

— ...эти — совсем типа зомби, только живые. Ну, почти...

— ...Эссенхельд, чтоб ты знал, веган. Зачем ему таким промышлять?

— ...ничего ты не знаешь! Свистнули Призму...

— ...он-то хитрая бестия. Специально, чтоб на него не подумали. Но, ты знаешь, курносый Пепе...

— ...говорят, что-то про ярость... Сам не знаю, какую ярость. Говорят, очаговую...

— ...а будет голод. Кто теперь будет их всех кормить, бабилонских шахтёров?..

— ...Флорес с таким не справится. Но справится Рабен...

— ...Кухенрейн. Ты не слыхал фамилии? Кухенрейн. «Чистая кухня» в переводе. И вот он-то и «очищает» кухни. Да, от дешёвого мяса. Чтобы вызвать, само собой, катастрофу...

— ...ксеноблоков на всех не настачишься...

Так когда-то серьёзные люди слушали радио, свято веря, что радио всем говорит исключительно правду. Ибо радио — Бог.

Вот и в тех голосах, что ты слышишь, отринув зрение, также звучат отголоски древнего карго-культа. Успокаивают, ориентируют, предлагают иллюзию знания.

Интересные голоса. Мимолётные, приглушённые, многие — на пределе слышимости. Поневоле достраиваешь из отдельных обрывков более длинные фразы. Приближаясь к тебе, голоса умолкают. Из-за этой особенности тебе кажется, что они говорят чуть ли не все о тебе.

Кроме того, из голосов далеко не каждый слышится тобой через уши. Кажется, есть и такие, что доносятся изнутри. Почему бы и не изнутри? Изнутри-то легче услышать.

2

Хорошо быть книжным червём — в переносном смысле. Этот смысл позволяет закрыться от всяких лишних проблем в библиотеке Башни Учёных — и старательно изучать книжные первоисточники.

Вот, например, сидский трактат «Очаги ярости». Он сегодня с особенной силой привлёк внимание. Отследил ли ты, почему?

Да. Голоса в элитном квартале. Это они говорили что-то такое о ярости. А незадолго до этого — говорил и ты сам. Помнишь, Бенито спросил об энергиях Сида? Тех, что проявлены в каждом из артефактов. Тех, что видны даже в темноте росчерками сидских письмён. Эти энергии, ты говорил, маркированы цветом. Ярость — оранжевая. Среди тех пяти артефактов, что получены при разорении гнёзд чудовищ, она явлена в Усечённом Конусе, ну а, стало быть, отсылает к фигуре Проглота. А Проглот, соответственно, алчная шарообразная тварь, в коей глотка, желудок, кишечник — неразличимы, так как все они есть одно. Ярость в Проглоте (и в Конусе) выступает в союзе с коричневой мощью «голода-и-жажды», а вдобавок и с той энергией «траура», что маркирована фиолетовым цветом. Если слить три энергии воедино, не смешать, но переплести в единый процесс, что тогда мы получим? По-видимому, жертвоприношение. Ритуальное пожирание некоей ценности, яростный акт алчной скорби по ней.

Все ли контексты ты смог отследить — привнесенные тобой?

Нет, не все. Где-то ярость смешалась ещё и с тревогой. Нет, не в сидских энергиях. Это смешенье — твоё. Голоса. Ты услышал, что кто-то тебя обвиняет — и в чём? В воровстве элементов Мясных шкафов Оломэ. А тебе-то, вегетарианцу, к тем шкафам омерзительно даже и подойти. Это ярость, а в чём тревога? Кто-то помнит ещё фамилию Кухенрейн...

3

Что ж, итак, «Очаги ярости». Сидский трактат в жанре провидческой литературы. Переписан с оригинала профессором Каспаром Шликом под научной редакцией великого магистра Хлодвига Бека. Как и многие из рукописных источников здешней библиотеки.

Трудно вот что, пожалуй, понять: ну с какой это стати рядовой переписке с оригинала, да ещё проведённой целым профессором ксеноархеологии — вдруг понадобился отдельный научный редактор. Так не делается, как будто. Переписка — не интерпретация. Не перевод.

Ладно, нечего придираться. Будем считать, Каспар Шлик прогнулся. Или встретил какое-то слаборазличимое место. Или счёл, что источник заслуживает внимания от главнейшего из начальников Башни.

Нет, ну да: источник, достойный внимания.

Это ясно уже из того, что трактат провидческий.

Слово «провидение» в этой версии сидского языка совпадает со словом «связь». И, конечно же, не случайно.

Суть здесь та, что бывают места, где провидение выступает единственной формой связи. И другие места, в коих связь наделяют заодно и провидческим перечнем функций — но по той лишь причине, что провидцы там в дефиците, а в наличии только связь.

Кстати сказать, в том реалии не одной лишь культуры Сид.

Ведь земная колонизация ставит себя в очень похожие рамки. Не везде, но, по крайней-то мере здесь, на Эр-Мангали.

Да уж. Стоит упомянуть совершенно особую роль, которую здесь, на закрытой от мира планете, принимают всякого рода пророчества, предсказания, гадания, вещие сны.

Многие верят серийным предсказаниям авторитетов, из которых известней других преподобный Джой Гаррис. Россказням Гарриса верил даже Бенито, это что-то, да значит. Правда, Гаррис, как стало известно, давно уже мёртв, и не в силах теперь получать обновления для своих пророчеств.

Тем не менее, в мире, где в дефиците иные источники, все пророчества (даже не обновлённые) — непременно документируются, либо даже в своём мимолётном звучании приравниваются к документам. Из таких документов в контексте данной культуры будет вполне логично строить аргументацию в уголовных, к примеру, делах. В самых разных.

Хоть бы даже о зомби-волнах.

4

Ладно. Вчитаемся глубже. О чём же трактат? Некогда вникнуть в режиме «от корки да корки», остаётся нам — только выборочный подход.

«Обеспечение надлежащей силы пророчества требует наличия в поле действия провидческого усилителя надлежащего числа очагов».

Смыслы пока темноваты. Зачем нужны очаги? А, так вот зачем!

«...по механизму осознанного жертвоприношения. Но вероятен и неосознанный механизм. В этом случае провидческое усиление будать работать заведомо нестабильно...».

«Проведение ярости надо считать явным признаком совершения факта неосознанного жертвоприношения, либо саможертвоприношения конкретных источникоы ярости».

Нет, не провидчество это. Вообще не похоже. Это какая-то технология связи... Да, замешанная на приношении жертв, чётко описанном в терминах сидских энергий.

А вот это уже не по-сидски.

«...случаи неосознанного принесения в жертву очагов ярости зачастую запускают неконтролируемый процесс, сходный с безудержной логикой распространения, именуемой нами как «эффект домино»...

Что? «Эффект домино» в горизонте культуры Сида? Для кого это писано? Никакой мало-мальски аутентичный сидянин так бы не написал. Разве только в источнике, предназначенном для землян, да и тут неувязка: язык... Тот язык, на котором всё это написано — не современный язык ксенокультуры Сида. Это мёртвый язык, восстановленный археологией по сохранившимся памятникам. В ту далёкую пору, когда этот язык бытовал, ни о каких терранах — земных колонистах — Сид не знал, а значит, не мог и воспринять никакой из земных метафор. Так откуда «эффект домино»?

Ой, а дальше... Дальше намного гуще.

«Человеческий фактор»? Вот именно так: человеческий?

«...в результате опасно понизится выработка руды», — да, и снова антропоморфизм. Кто писал, тот спешил, в спешке он забывал, что хотел этот текст мало-мальски стилизовать под ксенокультуру Сид.

Или это придирки? Ну-ка, признайся себе: ты в последние полчаса лишь такое и ищешь!..

И признайся, ведь ты не на сто процентов уверен, что сидяне не ведают про «эффект домино»! Да, не на сто. На девяносто девять.

«Если же говорить о количественных значениях яростной энергии, что необходима для совершения одного сеанса провидения, то она примерно равна трём-пяти человеческим очагам, либо же десяти-пятнадцати очагам, обретаемых от мелких животных»... Что? Десятичная система счисления в сидской ксенокультуре?

«Это стоит иметь в виду и колониям на планетах, подобных Эр-Мангали...»...

Стоп! Что-то вовсе не то. Переписчик зарапортовался. В сидском источнике — и земное название «Эр-Мангали»? Ведь не может же быть, что и название сидское...

Эй, так что ты читаешь? Тебя водят за нос. Это так явно, так глупо и несомненно. Над тобой издевается лично профессор Шлик, если этот источник копировал именно он... Если он вообще хоть что-то такое копировал... А для того, чтоб верней тебя за нос поймать, Шлику понадобился авторитет Бека. С Беком вчерашний студент вообще не поспорит, а поспорит — так будет себя же подозревать.

Значит, подлог? Очевидный подлог. Пользуясь тем, что умеет писать по-сидски, Каспар Шлик создаёт фальшивку. Но зачем? Чтоб кого-нибудь в чём-нибудь убедить?

Нет. Этот текст хранит какую-то важную для создателя информацию. Но секретную — из-за того он написан по-сидски (мало кто прочитает). А для того, чтобы и коллеги в чём-то не заподозрили, этот текст ещё и снаружи закамуфлирован под сидский трактат.

Хитрый профессор возложил надежды на то, что коллеги ленивы, коллеги не будут вчитываться.

5

Растревожился. Хватит читать неизвестно что! Пора бы уже и сменить род исследовательской деятельности. Ну-ка теперь в кладовую с ксеноартефактами, что-нибудь там опробуем!

Может, не стоило слишком уж явно потирать в предвкушенье ладони. Хмурый охранник Бинг взглянул с подозрением. И он прав. Нечего, в самом-то деле, пускать к артефактам людей (даже учёных, не суть), если они уж настолько возбуждены, взбудоражены.

Бинг объявил, по-своему истолковав состояние посетителя:

— Ничего выносить не позволю!

Он решил, что тебе захотелось чего-то спереть. Ну так нет, вовсе даже не захотелось. А взвинтил тебя — прямо тут же, поблизости, в библиотеке, странненький «сидский» текст. От него ты ушёл прямиком в кладовую, с мотивацией не украсть, а всего только заземлиться да успокоиться.

Да и Бингу желаешь того же. Пообещал:

— Я планирую здесь поработать лишь с одним из вон тех шести! — Сопроводил эти убедительные слова кивком на Х-блоки.

— С неучтёнными, да?

— Но я аккуратно!

Бинг на то:

— Мне-то что! Да хоть поломай: они же не учтены. Но выносить не позволю! — Кажется, Бинг оказался рабом противоречивых инструкций.

Но тебе-то не нужно ни выносить, ни ломать. Просто проверить, как эти штуки действуют. И действуют ли.

6

Ладно, охранник чуток поворчал и разрешил с артефактами повозиться.

Кстати, какой из них выбрать, из этих шести? Ясно, что каждый из них — деталь огнемёта, то есть продукта серийного производства концерна «Цфат». Правда, сама-то деталь в своей главной части произведена не серийно. Эту часть с бережением вырастила ксенокультура Кин. Лишь затем на неё налепили образ Дерева Сефирот и, дождавшись, когда ксеночасть перестанет сопротивляться, окончательно врезали. Как-то так их теперь и творят — инкрустации по живому...

Вот теперь-то и стало заметно, что детали неравноценны. На минералах — вместилищах кинской энергии, одинаковые каббалистические модели всё же сидели по-разному, как бы с различным успехом. Есть успешные врезки, а есть — и не очень. Трудно понять, по каким это признакам ты это замечаешь. Но, пожалуй, вон тот, крайне левый предмет, сделан сносно, но не шедевр. А второй, рядом с ним, и не шедевр, и не сносно. Третий, как можно поспорить, скроен лучше второго, но всё же похуже, чем первый. Вот четвёртый — он вне конкуренции. В нём циркуляция как стихии огня, так и других привходящих стихий, близка к идеалу должного. А вот пятый зато — он совсем никуда! Хуже даже второго. Если именно им довелось поработать огнемётчику Мике, что тут скажешь: его недовольство можно быстро понять!

А шестой артефакт... Ну вот он удивил посильнее других. Он оказался и вовсе не в той кондиции, только дело не в мастерстве инкрустратора-каббалиста. Чуть вглядевшись, легко распознаешь намеренную подмену. Минерал-то — не кинский. Вовсе чужой минерал для Кина и, наверное, непригодный в цфатовской технологии огнемётостроения. Но и не земной. Не естественного происхождения. Есть вероятность, что выращен в ксенокультуре Ро. В той, по мотивам которой творятся не огнемёты, а шкафы Оломэ...

— Ну, ты какой-то берёшь? — проворчал раздражённо Бинг. — Сколько можно таращиться на одинаковые штуковины?

Уж кто-кто, а охранник не догадался, сколь различными сделались для тебя эти шесть артефактов. Да, ему-то здесь всё плюс-минус одинаково.

Засуетившись, чуть не схватил последний, шестой предмет, но в последний момент выбрал четвёртый. Обещал Бингу что: поработать всего лишь с одним. А на шестом ты и вовсе не сможешь понять, как могло бы оно подействовать.

7

Ладно, ну вот. Цфатовский огнемётный Х-блок у тебя руках, каббалистическая инкрустация — прямо под пальцами. Дело за малым — правильно всё нажать. Средний столб Древа Жизни, знаменующий Власть — главное поле манипуляций.

Что там сначала? Кетер, исходная сила. То, что включает в сеть огнемёт, а за его неимением — включает хотя бы Х-блок. Ну хорошо, нажали.

Далее — Тиферет, идеальное оформление. Какова из себя идеальная форма огня, ты всё равно не в курсе, потому просто жми, рассуждений не надо. За тебя уже всё рассудили оружейники «Цфата».

Сделано. Дальше — Йесод. Переход твоего огня в данную прошлой сефирой идеальную форму. Ну и славно: нажал, перешла.

И на среднем столбе осталась Малькут. Вот она эту форму наполнит материей, сделает зримой.

И, как только ты жмёшь на Малькут, в двух шагах от тебя повисает маленький огненый шар. Ты уверен, что вышло то самое, чего добивался?

Кажется, нет.

Ты хотел ведь ещё доказать, что нажав на сефиру Нецах, что лежит на столбе Милосердия (вот она где!), ты отправишь огонь в долгожданный и быстрый полёт.

Ты хотел, но покуда не выполнил. Это и к лучшему.

Потому что ты сам не готов нажимать на сефиру Нецах. Если бы вдруг нажал, аккуратненький файербол, нагревающий воздух в кладовой, уж давно бы куда-то врезался. В лучшем случае — просто рассыпался бы о стену, в худшем — что-нибудь бы поджёг.

Ну а что тебе надо поджечь в Башне Учёных? Ничего. А ведь рядом ещё и библиотека. Вот её тебе надо бы ни за что не поджечь.

Ты ещё в ней не дочитал сомнительные трактаты.

8

Огненный шар продолжает висеть посреди кладовки. Ясно, как день, что вызвал его ты. Больше некому, правда ведь? Ты с тревогой оборачиваешься к Бингу, но, по счастью, оказывается, что охранник как раз отвлёкся. Интересно, на что... Нет, на что — тебе вовсе не интересно. Важен сам факт, и факт тебе выгоден: это счастье твоё, что он пялится в коридор. А пока ты пытаешься, для начала, как можно пошире расправить плечи и закрыть своим телом пылающий в центре кладовки шар, а заодно лихорадочно соображаешь, что бы такое сделать, чтобы успеть погасить его — или куда-то спрятать. Неудобно, однако, вышло...

Нет, а если попробовать так: в обратном порядке! Отжимаем сефиры Малькут, Йесод, Тиферет и Кетер.

Получилось? Ну ничего себе: получилось! Файербол с благоразумием прячется внутрь артефакта. Можно выдохнуть. Верно, едва не набедокурил, но всё ведь убрал! И страшнейшую из угроз успешно дезактивировал.

Правда, пока ты старался спрятать последствия, ты не смотрел в сторону доброго Бинга. Ты не знаешь, увидел он что-нибудь из-за твоих нешироких плечей, или стоял, отвернувшись ровно столько, сколько тебе было надо...

Только нет, пожалуй, что Бинг что-то увидел. И похоже на то, что даже не он один. Обернувшись, ты видишь на пороге двоих. Бинга — и, верно, того, кто высматривался им в коридоре. Кстати, курносую рожу этого нового посетителя ты где-то видел. Ну да, кое-где её видел...

— Что он творил? — Бинг спросил с подозрением, обращаясь отнюдь не к тебе. — Пепе, ты не заметил, случаем?

— Он вот в эту фиговину, — молвил курносый Пепе, — прятал пожар.

— То есть как?

— А вот так. Думал, мы не заметим...

— Ну так что, — хмыкнул Бинг, — ты его забираешь? — Прозвучало уж больно бесцеремонно. О тебе и в твоём присутствии, но решительно в третьем лице.

— Да, беру, — подтвердил курносый. — Всё, как условлено с Рабеном. Вездеход Ибаньеса ждёт... Кстати, эту штуковину — ту, что он держит в руках... Ну, и её бы. Как вещественное доказательство.

Ты хотел разозлиться и швырнуть хоть в кого-нибудь огненным шаром. Ты хотел исхитриться — и прорваться туда, в коридор, мимо этих двоих.

Ты, пожалуй, не верил, что что-то получится. Всё же в оценке таких ситуаций ты реалист.

9

Да, скрутили — а что ты думал? А когда повели коридором Башни на выход, ты обрадовался, что не в подвал. Хотя кто его знает, так ли ужасен подвал, как о нём ты наслышан? Может, то, что снаружи, будет ещё ужасней?

Только вышли из Башни — сразу наткнулись на Приста. Этот флоресов клерк по торговой части был человеком Бенито, потому, проходя мимо Приста, ты нашёл в себе силы немного воспрясть духом: мол, очень может быть, всё ещё переиграется... Жаль, Бенито Родригес уехал в Свободный Содом, жаль, ты с ним не поехал. Но до Бенито дойдёт твоя весточка, раз уж встретился Прист.

Правда, Прист на тебя не смотрел, как ни пытался ты привлекать внимание. Было трудно понять, он прикинулся, что не при чём, или просто собрался прошествовать мимо, не учтя даже краем глаза, что на запястьях твоих стальные браслеты, а вдобавок тебя конвоируют эти двое головорезов...

— Прист, помоги, — это сказал не ты. Это Бинг. — Вишь, я сегодня в охране Башни Учёных, не могу далеко отлучаться. А вот этого типа Рабен сказал доставить к нему на Ближнюю шахту.

Прист, не чинясь согласился. Лишь уточнил:

— Кто довезёт, Ибаньес?

Ты при его словах окончательно догадался, что попытки отбить тебя по дороге этот нудный торгаш, похоже, не совершит. Доведёт с вездеходу Ибаньеса вместе с курносым Пепе.

После ждал тебя долгий путь на Ближнюю шахту. Очень даже знакомый, но показавшийся новым. Трое везли тебя: Прист, Ибаньес и Пепе. Там, на месте, среди встречавших тебя ты, узнал Ортегу.

До чего же сложна, до чего мозаична на Эр-Мангали социальная жизнь, думал ты, погружаясь на дно одного из шахтных стволов в здоровенной шахтёрской клети. Очень жаль, что какие-то из фрагментов, успешно тобою собранных, надо вновь переставить, туда же, но вверх ногами. А не только ведь ты собирал, ещё и Родригес.

Вы считали эту картину достаточно крепкой, чтобы осмыслить и Ад, и Сид, и чудовищ, и артефакты, и распространение зомби. Но картина распалась, рассыпались ложные связи. Неучтённые ранее перевёрнутые фрагменты провожали тебя и под землю.

Кстати, и те, под землёй, воссоздавали картину.

Все, кто ждали тебя там, внизу, свято верили в то, что ты станешь в их пазле тем последним кусочком, который им всё прояснит.