Подглава 10.1. Вид из барака

(рассказывает Педро Моралес, шахтёр, Новый Бабилон)

1

Он - Михаэль Эссенхельд. Педро Моралес так думает. Ни о каком Гильденстерне ни разу не слышал, о Ризеншнауцере тем более. Но называть его Михаэлем ни разу не приходилось. Лишь по-простому – Майком. Были ведь с ним соседями. Ну, по бараку.

Первую встречу Педро почти не запомнил. Всё же барак – многолюдное место жительства. Новенькие очень часто вселяются. Кто-то вселяется, кто-то и выбывает. Например, когда мрёт.

Кстати, и Майк заселился тогда на то место, где вышел мертвец. Нет, никакой не зомбак: его просто съели. Нет, не люди: как можно? Рептилии, хвандехвары. Да, так и ели, когда все заснут, по ночам.

Близко к началу, как только он заселился, Майку пришлось кости съеденного хоронить. Это в бараке было вообще-то не принято. Просто выбрасывали: ведь за яму никто не заплатит. Рядом с бараком, кстати воняла гора. Мусорная, вот и воняла. Майк собрал кости в тазик, но просто на гору не выбросил, а попросил для начала лопату, чтобы зарыть.

Кстати, тогда и Моралес с ним познакомился. Ведь Моралес шахтёр, лопату держать обучен. Вот и помог похоронить кости жмура. Повторяю: жмура, никакого не зомби. А верней, не совсем и жмура, а скелета. Этот самый скелет остался от Малыша Глипа. Как какого? Которого съел хвандехвар. Жуткая, нелепая смерть.

Очень прекрасно Педро запомнилось вот что. Разговор о похоронах привлёк вниманье барака. Кто-то у Майка спросил:

– Зачем зарывать? Так брось на кучу.

Он пояснил, что кости, когда неубранные, хвандехваров по новой привлекут только так. Он-то знает, он же ксенозоолог. После того пояснения не только Педро Моралес, но и рыжебородый Руперт, и долговязый Дьюи сразу прониклись к новенькому интересом. Их интерес, конечно, был о своём. Руперт о том говорил, когда Майка поблизости не было:

- Ксенозоологи – люди очень учёные, часто бывает, уходят на повышение – и тогда, может быть, не забудут и старой дружбы. Потому-то дружить с ними выгодно. Даже если они в чём-то тебе неприятны. Так-то вытерпишь пару недель, а потом тебе кто-нибудь премии выписывает до скончания дней.

А Моралес ему:

- Мечтатель! Да тебя эти все павлины первыми позабудут!

Ну а Дьюи:

- Ты прав. Но попытка – она не пытка. И ещё: ты же сам слыхал, он читал по жмуру молитву. Это значит, он совестливый.

(Нет, простая молитва. Что такое обряд призывания? Вроде, нет).

Но в глаза-то они с Майком дружили все трое. Да и с кем ещё было в том бараке дружить? Там одни шахтёры.

Кроме них подружиться с Майком пытались ещё и другие. Но они отваживали. Коли будет с павлина прок, то троим его, может, хватит, но не с целым бараком делиться!

Правда, будет ли прок? На это надежда таяла. Майк – он, вроде, хотел попасть в Башню Учёных, но проситься туда не ходил. Вообще не понятно, о чём себе думал. Опасался, единственно, загреметь на рудник.

– Нет, жидковат ты для работы на шахте, – честно его утешал Моралес. – Извини, конечно.

Ну а Руперт рыжкбородый объяснял, почему:

– Такие у нас загибаются в первые месяцы работы.

(Нет, никто не загнулся. Просто к слову пришлось).

А батрачить на фермеров – гиблое дело, если ты не с аграрной планеты. Майку Моралес так и сказал, хотя тот и не рвался. Потому как торчишь круглый день где-то в открытом поле, а туда набегут и проклятые зомбяки, и рептилистые хвандехвары. Лютоволки не набегут, да и то потому лишь, что здесь нет никаких лютоволков. Хотя адовы твари бывают всякие.

…А потом прямо к Майку в барак заглянул Флетчер. На каком он посту был в ту пору, трудно точно сказать. Вроде, типа начальствовал над охраной в районе шахтёрских бараков. Но не суть: главное, Флетчер – всегда начальство. Не всесильное, но весомое в Бабилоне. И всегда под ним ходит и пара следователей. Один Годвин, второй Мак-Кру.

Ну так вот, когда Флетчер зашёл, это значило только одно: ксенозоолог замечен. И теперь для него намечается работёнка. Потому-то Моралес Майку сказал самым первым:

– Ну видал? Твоё дело само собой решилось.

Это в смысле о том, где приткнуться, с чего харчеваться. Да, конечно, сперва Майк был должен сделать работу. Да всего ничего: хвандехваров в посёлке найти. Но он вроде бы говорил, что специалист…

Это значит, был должен найти. А иначе сдохнет.

2

Сдохнуть никто не сдох. Потому что сделал. Но перед тем, как найти хвандехваров, жилы всем помотал. Например, заявился в барак подозрительный, с новой идеей: что, если нет никаких хвандехваров, а всего лишь каннибализм. Нет, ну простого шахтёра за такое бы вздрючили, но про Майка все знали, что он не от мира сего. Мяса не жрёт вообще, вот других и подозревает. Для него, что мясные культуры в шкафах Оломэ, что человечина – всё это, в общем, лежит где-то рядом. Обижаться на это, наверно, довольно смешно.

Да попробуй ещё обидься, когда за ним Флетчер!..

В общем, его подозрения усыпили помягче. А потом Руперт вызнал, откуда донёсся слух. Оказалось, что из соседнего барака. От Нараньо, Мулинеса и Клейна – тех самых ребят, у которых перехватили рудную жилу.

Клейна потом Педро круто побил. Ну а Руперт и Дьюи замесили Нараньо с Мулинесом.

Только есть никого не стали. Потому что не людоеды.

Вроде, главную злость и сорвали, но с Майком… Короче, отношения стали прохладнее. Он ведь сам виноват. Лучше б не злил друзей, не расспрашивал о нехорошем. Это, в конце-то концов, не по-товарищески. Ведь когда бы и впрямь людоедством-то промышляли, этот Майк-чистоплюй мог бы всех попалить.

Дьюи – самый злопамятный. Он потому даже навёл на Майка коллекторов. Ну, Педала с большим кулачищем размером с голову. Не специально решил навести, просто надо было Педалу кого-нибудь сдать, кто за койку не платит. А когда всё равно хоть кого-то, да из своих, почему бы не Майка? Да к тому же, когда кто под Флетчером ходит, того Флетчер отмажет, если ему не в лом.

А потом было диво: Майк таки обнаружил гнездо хвандехваров. Очень зрелищно было, когда Годвин с Мак-Кру в этих тварей пуляли. Майк уж думал: возьмут в охранники; почему бы не взять?

Только Флетчер его с наградой всё-таки кинул.

Из-за Бенито, так думает Педро Моралес. Майк ведь связался с Бенито, а Флетчер прознал. А про Бенито в посёлке болтают разное. Странный он человек. Может, даже чуток и умишком тронулся. Но, по правде, парень-то он хороший, для латиносов лучше нет.

Жаль, что Флетчер совсем не латинос.

3

В общем, бедняга Майк устроился хуже, чем ожидали. Ничего не в охрану, а к транспортникам. Это, сказать, по правде, ни то, ни сё. Между шахтёрами и водилами вездеходов по жизни общения мало. Потому что шофёр-то тебе и не свой, и не более крут, у него вообще по жизни другие задачи. Главное что: водила не патриот, он мотается по дорогам между посёлками, а потом непонятно, за кого он теперь. Ну а ты всё сидишь в одном и том же бараке одного и того же посёлка, и горбатиться ездишь в одну неизменную шахту.

Позже коллекторы всё-таки Майка достали. Вместо Педала явился другой, с погонялом Кулак, а по имени Поллак. Этот тип вызвал Майка на поединок. Все уж думали: ксенозоологу на этом хана. Оказалось, не так. Скользкий Майк снова вывернулся, а Кулака уделал.

Что ж, бывает; Педро Моралес ценит людскую удачу, он за Майка порадовался. А вот Дьюи и Руперт – наоборот, опечалились. Кажется, оба болели за Полака.

4

Ну а с тех пор Эссенхельд появлялся в бараке всё реже, и в последние месяцы там вообще не бывал. Жил то в Башне Учёных, то вовсе в Новом Зеоне, чем-то там занимался, наверное, для него интересным.

Но когда ты уходишь, то давай уже уходи. Лучше в своём квартале не появляйся. Люди не любят, когда ты им больше не ровня. Помни, что если оставил где-то друзей, они могут тебе отомстить. Не Моралес, другие… Руперт и Дьюи – они вот как раз среди них.

Как-то раз было дело: к бараку пришла пара тёмных личностей. Настоящие уголовники, с ними шахтёрам лучше бы не якшаться. Что бы ты вместе с такими не делал – можно не уцелеть.

Уголовные типы спросили друзей Майка. Им указали на Дьюи, Моралеса, Руперта.

Педро Моралес тогда отпетлял: понял, что дело нечисто. Знал уже, кстати, что Майк в этот день вернулся как раз из Зеона. И так и думал, что с этим-то дело и связано.

Педро слинял, а Дьюи и Руперт попались. Им посулили какую-то мутную сумму только за то, чтобы кто-то из них типа позвал Майка к Бенито.

Кончилось плохо. Сумма у них сорвалась. И, между прочим, могли и с жизнью проститься. Майк их, видать, пощадил ради старой памяти. А уголовников – кончил.

(Нет, не зомбировал. Кончил из револьвера. Да, револьвер у Майка имелся. А зомбинатора не было).

Подглава 10.2. Вид на барак

(рассказывает Эндрю Трасс, охранник, Новый Бабилон)

5

Эндрю Трасс – рядовой охранник. Но он предан идеям Нового Бабилона и готов… Ну, ко всему, о чём говорили, к тому и готов. Дело ясное, Новый Бабилон – он Бабилон самый главный. А содомиты, зеонцы, или там джерихонцы, говорят, не совсем даже люди. Нет, ну люди, конечно, но, если смотреть внимательно, самую малость не дотягивают до людей. Эндрю Трасс в таком разбирается. Сам он сюда прилетел с Плюмбума-11.

Слышал ли Эндрю о культуре Сид? Тю, да кому она надо, эта культура. Эндрю так думает: надо быть человеком. Если кто не совсем человек, ему лучше не быть. А уж кто недочеловек очень сильно – тот и вовсе напрасно коптит во Вселенной место.

Артефакты? Ну да. Артефакты всегда пригодятся.

Эндрю умный? Ага. Эндрю о том уже много раз говорили.

Эндрю думает, он когда-нибудь станет начальством. В самом деле, почему бы не он? Это правда, сейчас ему до того далеко. На планете Эр-Мангали он недавно. Только что прямо с Плюмбума, можно и так сказать.

Люди злобные. Люди любят поржать. Часто бывало, люди ржали над Эндрю. Разные вещи рассказывали о маме. Будто бы Мамализа – девица с трассы. Да какая она девица; у неё уже взрослый сын!

Мамализа и правда работала на Галактической трассе. Это главная трасса во всём великом Альянсе. Но не девицей: она говорила, что стюардессой. А стюардессой быть круто. Лучше, чем ею не быть.

А фамилия Трасс – по отцу. Эндрю, правда, его не помнит. Но так думает, что отец был аристократ. Почему так решил? Мамализа сказала, что Эндрю пошёл в отца. Потому его внешность аристократическая.

Жаль, конечно, что нет про отца документов. Но понятно, с чего: время ещё не пришло. Вот придут документы – тогда-то и станет всем ясно: Эндрю Трасса надо в начальники!

Плюмбум трудное место, на нём начальников много. Потому было верным решением ехать на Эр-Мангали. Эта планета для старта чудо как хороша. Жаль, приехали злые, нехорошие люди.

Люди Эндрю назвали байстрюком и дебилом. Но он людям покажет: вот выйдет в начальство, будет их сам обзывать.

Догадался ли Эндрю, зачем его пригласили? Да, конечно. Хотели о чём-то спросить. Эндрю думает, может, он уже и ответил? Он слыхал, что бывают щедрые премии за ответ на вопрос.

Нет, в начальство так просто не выйти, он понимает. Тут не просто ответить, тут как-то себя проявить… Но Эндрю ещё проявит. Эндрю знает, что кое-что назревает. Эндрю будет достоин – достоин всего.

Об Эссенхельде – так вот о чём, значит, вопрос? Эндрю не будет обманывать – мало что слышал. Но всё, что слышал, расскажет, как на духу. Сможет ли Эндрю потом получить себе премию?

6

Эссенхельд – это очень плохой, злой человек. Эндрю думает, что за это надо его уничтожить. Эндрю готов, если будет такой приказ.

Это и всё? Нет, не всё: Эндрю только начал.

Есть особенно важное знание об Эссенхельде. Он не тот, за кого себя выдаёт. Как на самом деле зовут? Клаус Кухенрейн. Именно так: Кухенрейн, Эндрю не перепутал.

Только это секрет. Очень важно не проболтаться.

А откуда известно про имя – это тоже большой секрет. От человека, который хотел Бабилону помочь. Эндрю не знает имени человека; человек не назвался. Был очень сильно курнос – в этом его примета. А в остальном внешность располагающая и благородная. Очень правильный человек: он даже знал маму Эндрю Трасса.

То и сказал:

- Энди, глянь! Видишь вон ту подозрительнейшую личность? Я узнал её: это мерзавец по имени Кухенрейн. Он сейчас в Бабилоне, наверное, неспроста. Надо думать, что-нибудь замышляет…

Как-то так и сказал, может, слова чуть другие. Но самый главный смысл передан точно.

А ещё человек тот сказал:

- Энди, твой ход! Я хочу, чтобы тебя наградили. Подойди-ка теперь к Кухенрейну, заведи разговор. Вот увидишь, он назовётся каким-то другим именем. Всё, что я от тебя хочу: допроси его, узнай о преступных замыслах. Он, скорее всего, начнёт отпираться, возмущаться, либо давить на жалость. Твои действия: повяжи и тяни к гауптвахте. Стационарный допрос легче развяжет язык. Если станет сопротивляться, вытянет револьвер – можешь не церемониться. Бей наповал, будешь всегда оправдан.

Так сказал человек – тот, курносый. Нет, он не был охранником, на нём не было формы. Но, как думает Эндрю, он был к охране близок. Знал и специфику службы, и всё такое. И вдобавок он тоже был с Плюмбума. Хорошо знал родные места. Например, Монорельс, Гаражи, Индустриальную Базу, проспект Мальтуса, Бирский завод по производству шкафов Оломэ.

А Кухенрейн… С ним не очень-то получилось.

Вроде, с начала всё даже пошло, как надо. Эндрю преступника остановил, заставил назваться. Там и услышал фамилию «Эссенхельд»…

Но, к сожаленью, был прерван внешними силами.