(мыслит некто в библиотеке Башни Учёных, элитный квартал, Новый Бабилон)

1

Лишь закроешь глаза, мимо топают мёртвые.

Вроде будильника для твоего интеллекта.

«В пятницу будет собрание», пообещал Родригес. И понадеялся на одного тебя. Быть тебе мозгом следственной операции.

Что ж, раз такое дело, возьмёмся теперь за неё, за проблему зомби.

Нет, не теперь. Ещё далеко до пятницы.

А Бенито каков молодец! Он поставил задание так, как умеет, наверное, только он: позаботившись и о том, чтобы тебя оно развивало.

Не как у Флетчера с теми дурацкими хвандехварами. Там было что — спекуляция на крайне бедственном положении новичка, беззастенчивая манипуляция с твёрдым решением кинуть.

Честность — политика лучшая, что и говорить. Вот сейчас из-за доброго отношения и анализ проблем зомбаков пойдёт, как по маслу...

Нет, не то чтобы прямо сейчас. Но непременно пойдёт. Вот как только тебя посетит вдохновение. Ну, до пятницы-то посетит... Чтобы его приблизить, был бы смысл завершить основные задачи, те что были недавно начаты, но к финалу пока не пришли.

Навести порядок с гештальтами.

Что поделаешь, если твой ум работает так? Это не зло и не благо, это его природа. В ней спонтанность идей доминирует над дисциплиной.

Или так: дисциплина прошлого дела требует к себе уважения.

2

Дело прошлое, а не бросишь. Наскоро дочитай сидский источник «Магический Альманах». Толку с такого быстрого чтения очень-очень немного, просто процесс, прерванный откровенно, на тебя сильнее обидится.

«...В эту пору получено новое скучное дело...» — ахха-ха, сидский маг до сих пор пытается что-то жёлчно предвосхищать. Не старайся, приятель, читатель уже спешит. Он заметит твою проницательность, но не оценит!

...Что, и всё?..

Текст обрывается. Прежде была бы досада. Но не сейчас: как-никак, сэкономлено несколько нужных часов, чтобы успеть вдохнуть новую жизнь в проблематику зомби.

Сэкономлено? Как бы не так! Твоя мысль ещё бродит в строчках.

Кстати, неясно, оборван ли сам источник, или профессор Шлик резко прервал работу над этой копией. Больше похоже на то, что иную задачу получил сидский автор — «...скучное дело с выставлением сторожа...» на последней странице говорит само за себя. Впрочем, нельзя исключать и того, что у бедного Шлика отобрали оригинал. Отобрали затем, чтобы выставить на продажу, а она лимитирует время на изучение расписанием автоматических рейсов грузовозов с Эр-Мангали.

Между прочим, Шлик трудится здесь же, в Башне Учёных, можно долго не думать, а прямо спросить у него. Жаль, что желание спрашивать пропадает, стоет обдумать ответный вопрос профессора. Въедливый Шлик непременно же спросит: «Почему это так интересно?». Вот попробуй тогда извернись, объясняя читательский интерес, необычный для ксенозоолога.

Да какой может быть интерес у человека без имени?

3

Что без имени, это точно. Вот сейчас из различных украденных на горнорудной планете связей, вещей и идей имя кажется чуть ли не главной потерей. Что случилось? Поди, до сих пор это было не так уж принципиально... А, ну да, он-то стал теперь полноправным насельником Башни. Полноправным, что значит: он вхож и в библиотеку, и в хранилище артефактов, и в ксеноархив. В те локации, доверху полные концентрированной фактологии, что имеют большое значение для любого ксеноисторика. Для любого, кто делает имя в науке и готов его поддержать написанием реферируемых статей.

Имя в науке ты тоже себе сложил. А оно и пропало. Вместе с большими проблемами, это да. Вместе с билетом в миры труполикой смерти. Но безымянность больше не кажется приобретением. Кажется пропастью между чужих личин. Среди них есть личина, что прежде была твоей, Но и она не намного тебе роднее.

Да. Если её на себя не надеть...

...то никогда не внести и вклада в науку. В личную разве копилку бесценного опыта.

4

Разволновался. Настроение тут же сбилось — из-за того, что уже не судьба остро оттачивать ум в мире ценных научных памятников, а вместо них миру нужен анализ зомби, примитивнейших из существ.

Нужен к пятнице. Да, к совещанию. Если, конечно, Бенито не дёрнет раньше.

Ладно, сделаем. Но...

Кроме успешно тобой упокоенного стремления (в смысле, скорее догрызть до конца надкушенный текст) оставались ещё кое-какие планы...

Осуществив их, станешь куда компетентней.

И, компетентный, лучше прищучишь зомби.

А коли так...

По хорошему, надо ещё заглянуть в каталог — потому как ведь он не просмотрен и наполовину. А понять, чем доселе жила ксеноархеология на Эр-Мангали — это важно, во всяческих смыслах, включая неочевидные. Он планировал, кстати, с этого и начать — но, увы, соблазнился глубокомыслием заголовков и отвлёкся на пару-четвёрку случайных текстов.

Наподобие «Магического Альманаха».

Что поделаешь, да, он дорвался до документов и книг, будто ребёнок, впервые допущенный в парк развлечений — и, понятное дело, что разбегались глаза, а ладони гребли лежащие близко диковины.

Надо было сначала смирить алчное любопытсятво и обозреть ситуацию в целом, как велит здравый смысл и методология поиска. Но из роли учёного волей судьбы он давно уже вышел, он для внешнего круга отыгрывал дилетанта, и на радостях от внезапно свободного доступа к здешним сокровищам знания он и внутренне жил с дилетантским мироощущением.

Это глупо. И стыдно. И нецелесообразно.

Твоё право совать любопытный нос в каталоги, архив, библиотеку и хранилище образцов — было лестно принять как премию за проявленные таланты. Но не всё же так просто. Доступ некоему Эссенхельду к собранию достижений археологов Эр-Мангали выговорил не кто-то, а сам Бенито — в самый яркий период успеха, заслуг и побед, но притом в осознании скоротечности пребывания в этом пике уверенной силы. Уж кто-кто, а Бенито призы выбирает с прицелом.

Целей первоначально имелось две. Одна самая общая: полноценно сориентироваться в материале, на все случаи жизни запомнить, что можно в Башне найти. Цель вторая — уже специальная: раскопать всё, что можно, о каждом из артефактов, что намедни успешно изъяты из Адских гнёзд.

Цели были поставлены чётко. А что удалось?

Этот вопрос ещё позавчера показался бы несвоевременным. Ведь задачи решались. Просто в небыстром ритме и по удобным тебе траекториям. Так никто же и не велел суетиться, метаться, спешить... Весь комфорт интеллектуальной работы в одночасье смешали гнусные зомбаки. Как нарочно, нагрянули больно невовремя.

А Бенито считает, что ты к их приходу готов. Бодро свяжешь проблему с накопленной в Башне Учёных документальной базой и начнёшь её со вчерашнего дня разрешать.

Как Бенито сказал: «Всё нарытое в библиотеке, пожалуй, учти». И ещё: «Будет к месту научный подход, взятый из ксеноистории». И о том, что он должен быть «теоретически нов и полезен практически». И ещё что «любой артефакт должно рассматривать заново в новом контексте». Напимер, и в контексте той же зомбификации.

В общем, Бенито полон надежд. А ты?

В Башне Учёных ты всё ещё гость.

А зомбаки продолжают маршировать мимо.

5

Собственно, время ещё не потеряно — тупо прикидывал, также теряя на этом время. Если учесть, что совещание завтра... То есть, имеются недурные шансы успеть прошерстить каталоги. Если себя не винить, не стыдить, значит, вернее успеешь. Подтвердишь-таки, что не занёсся, не обленился.

Ладно! Усилием воли передвинул себя в зал каталогов. Отыскал нужный ящичек в картотеке, углубился сознанием в созерцание вороха карточек, мелькающих перед взором. Удалил (правда, не опроверг) неудобную мысль, что всё равно же почти ничего не запомнит. И, поскольку не опроверг, мысль вернулась. Он человек, не компьютер, чтоб обработать этот массив информации. Вот потому-то и отвлекался: по-человечески сопротивлялся очевидной бессмысленности процесса. Становилось невмоготу — он бросал каталог и садился за текст приблизительно подходящего направления. Как говорится, «спрыгивал», то есть отлынивал.

Для того и отлынивал, чтобы себя не почувствовать роботом. Хоть о том, как себя может чувствовать робот, бесполезно судить. Бесполезно, но не невозможно, и, пока ты об этом судишь, мимо сознания пролетают карточки неких источников. Ты их не то чтобы не запомнил, а не успел воспринять.

Хорошо, если этим нехитрым приёмом ты отсеиваешь нечто ненужное. Но гарантии нет. Наоборот, размышляя о всяких приёмах-гарантиях-роботах, ты гораздо верней отвлекаешься от процесса. Может, стоило бы вернуться к началу ящичка, на котором ты принялся странствовать всё вокруг да около?

Ну уж нет! Старался, страдал, боролся со сном — и добровольно назад? Нет уж, что пройдено, не возвратится. Карточке место! Дальше — другое дело. Дальше не пропускать! Что там сейчас замелькало: «Сидская космогония»? Как интересно! Вот бы отвлечься вновь...

Но не время сейчас. Отложим источник на будущее. Он скорее тебе самому любопытен, чем полезен для дела. Хоть космогония — это, конечно же, связь всего и со всем.

Что там дальше? «Космический Астрагал». Свод гадательных ксенопрактик, текст, обращённый в будущее. Соблазнительно было бы так разрешить и вопрос о зомби: бросить кости в сидском гадании. А что шефу хотелось научности, так наука давно выступает в сращении с методами ксеномагии, пусть не в сфере прогностики, но в технопрактике точно.

«Ярость. Малый множественный очаг». А вот это о чём? Тот, кто составил карточку, вряд ли сам озаботился определиться. Ибо название вовсе никак не объяснено. Вся сопроводительная информация настолько уклончива, что рискует кого-то привлечь, а кого-то и оттолкнуть — и того, и другого напрасно! И полез бы уже в источник разбираться самостоятельно, да времени нет. Остаётся лишь сделать пометку, чтобы вернуться потом, на новом этапе исследований.

Что идёт дальше? «Принцип ляяна»? Можно подумать, у ляяна есть принцип.

6

В общем, догнал до конца каталог источников. Не сорвался нигде на просмотр конкретного текста. Был ли в том смысл, неизвестно, но зубы сцепил и против плана работы не погрешил на сей раз.

Что же до результата... Список из четырёх с половиной десятков упавших во взгляд названий — всё же так себе результат. Ибо сам принцип, заложенный в выделение этих источников, крайне трудно определить объективно и хоть в каком-нибудь приближении сносно вербализовать для Бенито и остальных. Что-то на тему зомби? Нет, не нашлось. Об артефактах из Адских гнёзд? Может быть, но не точно. И, таким образом, о достигнутой мере ориентации в библиотеке лучше бы помолчать, не позориться.

Ладно, учёный всегда себя успокоит: даже полная неудача поиска — тоже его результат. Если теперь планомерно вникать в сорок с лишним источников, может, удастся получше проникнуть в здешние сидские тайны. А не удастся — так нет и суда на нет.

Так что встряхнулся, прошёл три шага к окну, поглядел оттуда на безучастную площадь — и вернулся опять в тесноту помещений Башни Учёных, мрачно готовый принудить себя продолжать.

Ты принуждён и заранее мрачен. Ну да. Ну ещё бы! Ибо теперь тебя ждёт каталог архива. В нём история всех познавательных действий археологов на планете. Снова карточки, только с более хитрым кодом и с названиями поразительной однотипности. Каждая карточка приведёт к документу (протоколу исследований, сводке, либо отчёту), заключённому в некоую столь же безликого вида папку. Там и названий-то нет: номер фонда и номер описи. Вот по ним и найдёшь документ, если помнишь номер листа. Всё как в серьёзных и взрослых архивах с менее диких планет. Это по форме. А вот в содержательном плане...

Ну, для удобства читателя стоило бы каталогу архива принять иные рубрики. Строиться не по алфавиту — как угодно, только не так! А, к примеру, по месту находок, по типу предметов...

Вот захочешь, к примеру, получить представление, сколько типов и экземпляров артефактов культуры Сид обнаружено в ходе раскопок в Особой штольне. Есть ли к этому путь? Как бы да, но небыстрый: тупо всё перерыть. На пути очень сильно поможет внимательность и усидчивость, но каталог совсем не спрямит дорогу. Наоборот, отвадит. Ненавязчиво посоветует наивному чужаку не ходить, куда не позвали.

Получается что? Каталог архива Башни Учёных в Новом Бабилоне не во славу науки устроен, а единственно для своих. А «своим» здесь считается вовсе не тот, кому доступ в архив оговорил Бенито Родригес. Свой лишь тот, кто внёс лепту в сами раскопки — в плане, понятно, научной организации.

То есть, Бек, Блюменберг и Шлик с горсткой единомышленников.

7

Вывод о малоценности для чужаков материалов архива прямо и недвусмысленно напрашивался. Но не использовать же для отчаяния первый попавшийся повод.

Что-то можно узнать и вопреки неудобствам. Надо только напасть на подходящую папку. Карточка, что помечена словом «отчёт», непременно ведёт к документу в папке с отчётами. Досконально её рассмотрев, уже сможешь прийти к значимым обобщениям — да, об исследовательской работе некоей экспедиции в определённый год. Но экспедиций застряло на Эр-Мангали всего две или три, лет же прошло с той поры всего-навсего десять; это значит, что данные могут быть репрезентативны.

То же самое — и со сводками по находкам за месяц. Здесь другой принцип: единство периода времени с указанием мест обнаружения артефактов. То есть важна не активность субъектов поиска, но предметы находок (чистая фактология). Если собрать воедино все папки с данными сводок, можно прикинуть основные тенденции расположения, так сказать, артефактных богатств несчастной планеты.

Ради очистки совести снизошёл и к простым протоколам: несколько раз прошёл путь между карточкой в каталоге и документом в архиве. Трижды речь шла о находках в Особой штольне, дважды — в других оконечностях Ближней шахты, дважды — о тщетных раскопках у шахты Лесной и однажы — где-то ещё. Сделалось ясно: статистика может помочь в прояснении важных вещей, но при условии полной свободы тыка.

Впрочем, уж ты-то никак не фанат статистических методов. Ты предпочтёшь больше думать, но меньше считать.

8

Значит, остался последний рывок. И каталог последний. Он от кладовой, хранилища самих артефактов. Его карточки ведут уже не к словам, а к реальным предметам сидской ксенокультуры. Вот где сила, вот куда следовало заглянуть первее всего. Правда, тебе самому дверь кладовой никак не открыть: обязательно надо тревожить охранника, а упрётся — так даже кого-то из профессоров. Это, вроде, не страшно, но как-то не слишком удобно. Понимаешь, что зачастить будет не вариант. То есть, надо сперва хорошо изучить каталог, чтобы в мир артефактов вломиться во всеоружии.

А каталог-то каков! Он воистину здоровенный!

Сколько заполненных ящичков картотеки — а ведь каждая карточка отсылает тебя не к листу бумаги. Лист — он плоский, а сам артефакт? И объёмный, и зачастую совсем не маленький. Нет, ну правда: так много предметов кладовой, поди, не вместить. Да и в Башне Учёных пространства никак не настачишься...

Присмотрелся: так вот в чём всё дело! Редкая карточка не содержала пометки: «Снято с хранения».

Снято? И не мудрено. Дело, конечно, не в том, чтобы найти место в Башне. Флорес торгует с Альянсом сидскими артефактами. Напропалую торгует, торговля прежде всего. Что остаётся господам археологам? Ясно, подстраиваться под торговлю, изучать, что дают, и так долго, как позволяют.

Потому в каталоге больше всего ты отыщешь того, чего больше нет.

Потому наиболее ценного ты как раз не отыщешь.

Да и многое, что отыскал, в скорости пропадёт. Продадут. С первым же самосвалом отправят. И оставят лишь в каталоге воспоминание. Дескать, вот ведь какое богатство было доступно.

Это значит, надо спешить увидеть пришедшее. Не поспешишь — утечёт сквозь пальцы.

9

В общем, в кладовую всё-таки заглянул. Пусть охранник ворчит, он в этой Башне не главный. Башня-то принадлежит не охране, а дармоедам. В смысле, учёным. Учёным принадлежит.

Бинг, так охранника звали, долго гремел ключами. Ведь на дверях у кладовой сейфовые замки. Между прочим, четыре штуки.

Дверь тяжело повернулась на петлях. А за нею-то — крайне малоразмерное помещеньице, величиною со шкаф. Собственно, шкаф и есть, только в центре немного пространства, чтоб человеку протиснуться и вертикально стать в тщетной надежде дотянуться до дальних полок.

А на полках — шаром покати. Не сложилось у господ археологов с коллекцией артефактов. Что-то, конечно, лежит. Аккуратно лежит, не валяется, снабжено номерком, соответствует каталогу.

Но ожидалось ли встретить такую бедность? И по количеству, и по качеству ксеноартефактов это место могло позавидовать самым беднейшим собраниям здешней планеты.

Ранее думалось, в Новом Зеоне у Невина было Хранилище жалкое. Ха! Там имелось такое, что Бабилону не снилось...

Впрочем, снилось. И даже бодрствовало, и собою гордилось, да только мимо прошло.

— Ну? — подал голос Бинг. — Налюбовался, небось?

— Нет, — прозвучало твёрдо, — мне ещё нужно всмотреться.

— Не вопрос, — Бинг зевнул откровенно, но не взялся качать права. Не препятствовал и желанию что-то потрогать. Молча стоял за спиной, зорко блюдя сохранность всей обнаруженной мелочи.

А между прочим, добрая половина коллекции артефактов оказалась ещё и подпорченной. Не включалась, хоть как поворачивай. Скверный симптом. Может, дело в контакте предметов с человеческой кровью?

Вот предмет, что подобен по форме песочным часам. Он бы должен светиться (в Свободном Содоме такое светится). А вот этот зелёный цилиндр со сквозным отверстием должен при каждом прикосновении выдвигать из себя квадратную лапку. А серебристый цилиндр должен бы тихо петь.

— Не работает, — на всякий случай привлёк внимание Бинга.

— Ага. Не боись, это не ты поломал. Это давно.

— Что не действует, то здесь давно, а что действует, то недавно?

— Верно мыслишь, — Бинг протянул с уважением, — сразу видно, учёный.

А ещё ты живёшь в дармоедской Башне. Это более верный признак, чем какое-то там мышление. Долго ли надо учиться на ксеноархеолога, чтоб догадаться, что эти учёные странные люди; они могут хранить и предметы, не нужные никому. Из одних лишь соображений культурной ценности.

Рядом две пары серых узорчатых чаш; на одной паре чаш загораются огненные зигзаге, на другой все зигзаги столь же печально серы. Первой из них в скорости здесь не будет, а вторая останется — просто как добрая память.

А вон те шесть унылых предметов на нижней полке — одинаковых продолговатых параллелепипедов цвета стали — надо думать, уже не в кондиции все. Ни на одном ничего не засветится, не замерцает... Стоп! Да эти штуковины не из Сида. Ксенокультура, но только другая: культура Кин. Материалы, определённо, оттуда.

— Кстати, Бинг, а вот эти шесть штук почему-то без номера! Или я не заметил?

— Да нет, не боись, так и есть. И они так всегда лежали. Так и надо, наверное.

Бинг позволил одну из штуковин без номера сдвинуть с места, поднять, повертеть в руках. Там с торцов обнаружилась пара крепёжных скоб с гнёздами под болты, а на одной из широких граней — инкрустация серебром: Дерево Сефирот. Ну ничего себе: то и другое — явно терранский нахлёст поверх кинской аутентичной основы.

— Надо думать, они не учтены в каталоге?

— Раз без номера, то, надо думать, не учтены.

— Почему?

— Вот об этом меня не спрашивай. Но ты к ним присмотрись, они все немного другие...

Бинг молодец. Угадал, в чём причина, просто не знал, как сказать. Эти «другие» — продукты не сидской культуры, да и найдены были, поди, не на здешней планете. Привезли их сюда уже в земной обработке. Потому и без номера, что бессмысленно для археологов заносить их в свой каталог. Ведь видать и профану с невооружённым глазом, как они инородны среди артефактов Сида.

Почему здесь лежат? Верно, некуда положить.