Или Геологические процессы в отношении несоразмерности ко времени жизни наблюдателя
1
Начиная с того момента, как грибы с Каем заговорили, жизнь его наполнилась множеством странных событий. А, казалось бы, с какой стати? Ведь, в отличие от грибного мастера, Кай поганок не дегустировал.
Или попробовал, да и забыл? Нет, версию пищевого отравления можно сразу отбросить.
Но возможны другие пути химического влияния. Не растворы в слюне отравляющих веществ, а вдыхание столь же опасных аэрозолей. В них, быть может, грибные споры… Кстати говоря, неприятный запах… Ага, душный такой. Ощутил его ещё на подходе в самый первый из дней – мог бы сразу и догадаться, что неспроста…
Есть ли этот запах сейчас? Кай попытался определить, но заметил странность. Чувствительность к запахам притупилась настолько, хоть вручную иди вычищай авгиевы конюшни.
Как узнать, наглотался ли ты ядовитых спор? Можно, конечно, спросить у грибов. Кай так и поступил, но на слишком прямой спрос грибы разобиделись. Отвечали ему:
- Мы хорошие грибы, мы красивые грибы, мы высшие грибы – базидиомицеты. Никакого нет яда, ни малейшего яда, есть одна лишь приятность, есть весёлый портал в иные миры, а яда-то никакого даже и вовсе нет! Наши споры добрые, наши споры славные, наши споры созданы не кому-то на гибель, а нам же на размножение…
Кай попробовал извиниться за неуместный вопрос, да куда там! Грибов же много. Каждому надо что-то добавить от себя. Опротестовать подозрения, пожурить обидчика, прихвастнуть грибными способностями:
- А вдобавок мы умные грибы, мы умнейшие грибы, мы всё знаем на всей планете, и за то нас всегда уважает Господь. О, он грибы уважает, уважает за ум и знания, мы ведь знаем всё даже о Господе, знаем все Его имена, знаем даже самое главное, самое тайное Его имя…
Кай было свернул на тему об имени Господа (интересно, какое из эксклюзивных имён знают грибы?), но не преуспел. Думал, грибы ему тайну выдадут – нашёл дурачков! Те всё больше о собственном величии долдонили, да о том, как неправ был Кай с дурацкими подозрениями.
Ну да точно неправ: нашёл, кому их озвучить!
Э, да мог бы спросить не у самих грибов, а у Мика Брэдли. Специалист, как-никак. Пусть и считается бесполезным судить о симптоме изнутри его самого, но снаружи симптома вокруг никого нет.
- Послушайте-ка, брат Мик…
- Слышу, брат Майк, слышу! – Брэдли намекал на то, что и разговор Кая с грибами был ему доступен без изложений. – И, как миколог, скажу: ядовитых спор в аэрозолях бояться не следует. Ведь хоть бойся их, хоть не бойся, толку с того? Защититься от спор в наших с тобой условях невозможно. А потом… Грибу ведь надо размножаться, да? Вот он и разбрасывает их далеко, как может – с аэрозолями, с пылью. Винить ли его за это? Что в природе гриба, то не противоестественно.
- Ага, - сказал Кай, по возожности отвлекаясь от хора грибных высказываний в поддержку мнения ксеноиколога. – Но я человек. И у нас, людей, естество другое. Нам быть грибами как раз противоестественно.
- Нет, ну это само собой. Нас с грибами многое разобщает. Но в диалоге, брат Майк, я бы советовал делать акцент на том, что сближает нас с собеседниками. Как мы, так и они – организмы живые, клеточные. Уже недурная основа для взаимопонимания. Далее, важный момент: мы неплохо цивилизованы и что-то главнейшее о них узнаём в университетах. Знаем, что грибы не растения, а отдельное царство. Кстати, брат, припомнишь ли, почему? – мастер испытующе поглядел на Кая.
- Образ жизни у них, как у растений, а обмен веществ, как у животных, - выпалил Кай, чувствуя себя, точно на экзамене.
- Верно. Но скажем точней: с растениями грибы сближает способность к неограниченному росту, питание за счёт адсорбции сквозь поверхность, неспособность к передвижению, клеточные стенки. Всё! Зато с животными – и отсутствие способности к фотосинтезу, и гетеротрофный способ питания, и мочевина в обмене веществ, и запасающее энергию вещество - гликоген, а не крахмал, как у хлорофилльных фотосинтетиков, да и состав клеточной стенки - она не из целлюложы, а из хитина! Как панцирь у насекомых…
- Эти подробности, - Кай усомнился, - так ли уж сильно важны для взаимопонимания?
Брат Мик улыбнулся:
- Нет. Это для себя. Важно иметь в уме весь перечень оснований, чтобы понимать, отчего грибы обижаются, когда кто-то, не разобравшись в вопросе, причисляет их к царству растений.
- Сильно обижаются?
- Не то слово. Нам ведь тоже не нравится, когда нас с другими путают. Показатель ненужности собеседнику самых значимых вещей в нашей жизни. Неприятный такой показатель…
- Ну а сами грибы? – захотелось возразить. – отчего бы и им в диалоге с людьми не сильней уважать собеседников?
- Всё, что могут, грибы уже делают. Странно, что ты, брат Майк, не заметил. Вот скажи: говорить человеческим языком для грибов характерно? Вроде бы нет, ведь правда? Ну а они стараются.
- Тронут! – почти искренне заметил Кай. – Но к чему грибам диалог со мной, до конца всё же не понимаю. В чём их выгода?
- Главная выгода та, что это угодно Господу, - мастер Мик легко и непринуждённо перешёл с научного языка на религиозный. Верно, в пределах естественных-то наук и пытаться не стоит обосновать цели коммуникации представителей разных биологических царств.
- Ну, Господь – универсальный посредник, - не сдался Кай. – Но самим-то грибам какой в диалоге прок, что за выгода?
- Так о ней они сами честно упоминают. И доводы их разумны. Понимаешь. грибы недовольны своей локальностью только в Грибном лесу. Им хотелось бы большего – прирасти и размножиться далеко за его пределы.
- Так при чём тут мы? Не пускают – высокие скалы. И, наверное, то, что такого режима влаги больше нигде не сыщешь, - Кай кивнул на мутную мегалужу, затопившую здешние почвы. – Кстати, как раз человеку пребывать в подобном лесу дискомфортно, противно… - Стоит вспомнить, что надо спускаться в глубокую лужу, и невольно ёжишься.
- Ну так и нам, и нам! – раскричались грибы. – И нам противно!
Кай подумал, что шутят, но Мик Брэдли всё пояснил:
- Фактор влаги чрезмерно выражен, что усложняет им жизнь. Размножение легче обеспечить, когда шляпка гриба на поверхности. А когда гриб подводноживущий, и вода стоячая, и нет в ней животных, каких можно избрать хозяевами – тогда грибу неважно приходится. Окружать пузырьками воздуха базидиоспоры, только чтобы всплыли они на поверхность… Муторное же дело! Неимоверно сложно сменить ареал обитания, когда ты не животное, способное перемещаться. Гриб старается, гриб над собой растёт, но увы, продолжает расти в том же мутном болоте. Он накапливает вместе с веществом гликогеном опыт отчаяния и неудач. Он готов обратиться к Высшей творящей силе и помочь её воплощению здесь, у холма Зеона. Ибо лишь тогда, когда гордый Зеон восстанет, вознесётся ввысь из грязной здешней низины, то с вершины холма разнесутся ветром далеко-далеко микроскопические базидиоспоры… Но от гриба ли зависит приближение этого счастья? Всё же нет. Ему надобен человек! Человек построит новую жизнь, где и гриб найдёт своё место в мире Эр-Мангали!
Надо же, сколько пафоса мастер Мик извлёк из таких немудрёных грибных желаний! Верно, проникся сильно, вошёл в диалог без остатка, без камня за пазухой. И всё-таки… Чего больше в его речах – понимания скрытой сути грибного мировоззрения, или антропоморфных фантазий?
- Никаких фантазий! – возмутились грибы. – Только наши реальные чаяния!
2
Кай не мог не отметить беспрекословной поддержки грибами всякого тезиса Брэдли, мало-мальски связанного с постижением их природы, их точек зрения, а также культуры мысли. Это мастер такой понятливый, или влияние на него грибов настолько мм… безальтернативно? Уж не становится ли господин известный учёный зазомбированной грибами куклой с функцией убеждающего воспроизведения заданных извне истин?
А брат Мик знай себе продолжал:
- Гриб настойчив, он способен ждать, сколько надо, Но увы, гриб не всесилен. Понимает ли это он сам? И если в этот сложный момент ему помочь, он никогда не забудет…
- Благодарность грибов? А в чём она выражается?
- Хоть бы и в том, что грибы меня кормят, - улыбнулся Брэдли не без известной застенчивости.
Ага, так и просятся в рот… Но не проще ли объяснить…
- Нет, не проще, - покачал головой брат Мик, он словно заранее предвосхищал все доводы Кая. – Отрицать воздействие грибов на меня было бы наивным. Но воздействие не химическое, и в основе его диалог…
- Как «не химическое», когда вы поглощаете яды?
- А вот так. Приведу пример. Бледные поганки почти во всех мирах – смертельно ядовиты. Но на Эр-Мангали всё иначе. Я их ем, и никакого эффекта. Грибы сами дезактивируют свои токсины. Почему? Потому, что меня уважают!
- Но нельзя ли грибное уважение вместе с его благотворными последствиями вывести чисто из галлюцинаторных эффектов?
- Я пытался, - признался Мик Брэдли, - Да вот никак. Где-то есть, конечно, грибные наркотики, производные псилобицина… Способ их действия прост: влияют на медиаторы нейронов головного мозга, взламывают химические и физиологические реакции, вызывают эйфорию на уровне обмена серотонина, дофамина и ацетилхолина...
- Но у вас подобной беды, конечно же, не было, - произнёс Кай с утвердительной интонацией. Вопросительная была бы чересчур в лоб.
- На Эр-Мангали нет грибов, содержащих ни псилобицина, ни каких-либо его аналогов. – Ну, раз миколог сказал…
- А что же тогда продаётся в Свободный Содом?
- Чистая фантазия, - брат Мик улыбнулся. – Плацебо-наркотик. Настоящего нет ни в бледной поганке, ни в ложных опятах, а мы как раз их в основном собираем. Нет, ну, токсины, конечно, там есть, но не дающие психоделического эффекта. Убивают пошло и скучно – ещё там, в пищеварительном тракте,
Ничего себе новость! И в Содоме ни одна собака не догадалась, отчего вместо недолгого счастья к ней пришла лишь тоскливая скука предсмертной боли.
3
Соблазнительная идея – считать слаботоксичными как раз те грибы, которые с тобой говорят. Не будь рядом признанного гуру в области микологии. Кай решил бы наоборот. И в момент разговора, соответственно, беспокоился бы сильнее. Ныне не то. Кай подчинился авторитету брата Мика? И самопиару здешних грибов?
А ведь сведения о Мике Брэдли как о признанном учёном получены от самого Мика Брэдли. Может ли Кай его в этом качестве всерьёз, не шутя проверить, если сам он в естественных науках – персонаж наскоро вымышленный? Нет уж, «ксенозоолог Майк Эссенхельд», лицо, безусловно авторитетное, но лёгкость, с которой оно поднялось, наводит на мысли неутешительные. Сколько ещё на Эр-Мангали самозваных специалистов, готовых по итогам сомнительных здешних успехов поверить в свои же дипломы и свидетельства? А уж с поддержкой грибов – и подавно.
Да уж больно грибная поддержка… требовательна, что ли. Да к тому же она опирается не на одну лишь риторику…
- Вот это ты зря! – запричитали грибы. – Мы весьма риторически грамотны, мы талантливы в споре и способны легко убедить любого разумного индивида превосходным качеством своих аргументов…
- Если и правда грамотны, - отбрил Кай, - то, верно, способны отличить рациональное убеждение от эмоционального давления? Вот и не надо давить на оппонента в споре!
- Мы не давим... – попытались грибы оправдаться.
- Вы встреваете в спор, когда вас не спрашивают. Это признак тактики давления! – строго провозгласил Кай, и грибы замялись.
- Мы больше не будем, - внятно сказали они по прошествии некоторого времени.
Это Кай ещё смягчил формулировку. Ведь не «в спор», а «в чужое сознание», вот куда грибы нагло встряли со своим стремлением к диалогу.
А вот как у них получилось? Если брат Мик находится под контролем грибов, безоговорочно верить ему не стоит. Но на какие-то мысли, спасибо ему, натолкнул.
Споры грибов, проникающие в организм. Да, этот путь банален и скучен, однако ведь не перекрыт. Мастер Мик говорил, что в водной среде метать споры грибам неудобно. Что ж, можно поверить.
Будь в грибном лесу чуть посуше, и споры поганок шли бы прямо вон из пластинок шляпки в аэрозольную взвесь, и тогда, чтоб от них защититься, осталось бы не дышать. Или закрыться, скажем, противогазом – но вовремя, не задним числом.
Будь намного суше, споры грибов кочевали бы с пылью. Это тоже грустная версия, ведь и в ней фигурирует противогаз, которого нет.
Но кругом вода. Большинство грибов прозябает на самом дне лужи. Положенье не самое то, чтоб почувствовать власть над стихией. Чтобы выбросить споры в воздух, всякий гриб по-своему извращается, впрок откладывая споры в ту среду, в которую может, собирает донные пузырьки воедино, чтобы после, единой порцией, вознести их к поверхности лужи…
Да, дыхательная система здесь опять под ударом. Но насколько же легче дышать! Спорам трудно. Пускай и стараются тебя заразить, но в итоге совсем не уверены. Вот и Мику, самоотверженному сателлиту грибов, чтобы не потерять с ними связь духовного единения, остаётся жевать их базидии напропалую: вариант «надышаться» видимо, ненадёжен.
Мик одно, ну а Кай другое. Снова загадка всё о тех же грибах. Как они отыскали подход к человеку, если он их ни разу не ел? Продавили его сознание чисто ментально, «телепатически»? Может быть. Но такой канал под вопросом, ведь опять-таки – мастер Брэдли зачем-то грызёт грибные тела, выглядит при том подозрительно - и на телепатию ничуть не надеется. Обеспечивает материальный канал связи с волей грибницы. Кай намного чувствительнее брата Мика? Тоже ведь непохоже…
Если в связи с грибами непременно задействовано пищеварение, то логично бы было решить, что и Кай тех грибов наелся. Но такого в опыте нет. Машинально сгрыз с голодухи некий гриб, а потом забыл? Что-то и в памяти не отзывается, и на Кая совсем не похоже. Он брезглив, между прочим, в этом исток и его вегетарианства. Никогда не потащит какой-либо не проверенной гадости в рот. Вероятней, заморит себя безрассудной диетой.
Повезло ещё, что к воде у Кая не бывает таких подозрений. Как-никак, естественная неорганика. Вряд ли где на Эр-Мангали добывают воду методом выпаривания трупов. Слишком невероятно, вот Кай и не практикует «сухих» голодовок, ускоряющих слишком любую дорогу к смерти. На таких скоростях нереально выжить, особенно Каю. Он медлителен и ленив, избалован редкостью ситуаций, когда нужно себя спасать. Он везуч, ибо ставит внутренние преграды, которые всё-таки не летальны: человек без пищи может протянуть куда дольше, чем без воды, это время, отведенное на манёвр…
Ах, ну вот… Кажется, Кай догадался, где и как он мог подцепить споры грибов. Здешняя вода. Прямо из мега-лужи, куда и бросает споры донная популяция. Да, прошедшая через очиститель, да, визуально чистая. Но кто и когда понадеется опознать визуально грибные споры?
4
В общем, к моменту прихода Дика и Джека Кай уже продумал ситуацию в здешнем Грибном лесу (в диалоге с самими грибами, в экспертном опросе миколога брата Мика, но главное – в диалоге внутреннем, наедине с собой, при грибном воздержании от давления на мыслителя).
Появившихся мордоворотов огорошил вестью, что пропавшие прежние сборщики здешних грибных урожаев, «невидимки» по выражению мастера, наконец-таки найдены.
- Не сумели сбежать? – поднял брови Дик (или Джек). – Вернулись?
- Не сумели, - поддакнул Кай. – Но и не вернулись.
- Я и вижу, - заметил Джек (или Дик), поглядев на дом. – Не похоже, чтобы вернулись. Это были прожорливые молодые люди. Очень ждали мясопродукты из шкафов Оломэ, на подходе ещё встречали. Получали по две-три порции на нос, ели и за себя и за мастера Мика…
- Ой, а хотите я их покажу? – предложил Кай. – Давайте за мной!
Силовики за ним последовали, но нехотя. Ну ещё бы: больно глубока лужа на пути к «островкам». Если бластеры оставить в кобурах, ненароком подмочишь.
Мастер Мик – тот сперва не проникся идеей пойти посмотреть на трупы, но по ходу решение своё изменил и догнал их экскурсию на подходе к первому грибному «островку».
- Здесь, что ли? – выходя на мелкое, спросил кто-то из бритых охранников, Джек или Дик.
- Нет, - помотал головой Кай. – Это первый «островок», а всё главное начнётся лишь со второго.
- Ну, пусть начнётся хоть со второго.
Не началось.
Тело, местоположение которого Кай заметил достаточно точно, почему-то пропало. Грибы его, что ли доели? Или червь, о котором тоже шла речь? Или ветром отнесло? Сильного ветра не было, водтца в луже стоячая но мало ли что.
Кай обследовал весь второй «островок» (да сколько его там было?) и поспешил на третий. И оттуда тело пропало – вполне уже ожидаемо. Третьего из тел Кай не видел даже в тот раз, как нашёл эти. Но и оно, скорее всего исчезло – оттуда, где прежде могло быть замечено им.
Хмурые Дик и Джек хлюпали следом.
- Что-то не вижу трупов, - признался Кай.
- Мы тоже, - подтвердили они.
- Но я видел раньше…
- Ага.
Бесполезно клясться вместо вещественного подтверждения, которое пообещал предоставить.
- Или просто мне показалось… - Кай добавил самокритично.
- Нет, - неожиданно возразил мастер Мик. – Трупы были.
Это Каю он хотел дать понять, что не он их убрал?
- Когда были, вчера?
- Да, - сказал Кай.
- И вчера, и раньше, - брат миколог расширил предложенную рамку. – Я их часто здесь вижу, что да, то да. Но потом, бывает, не вижу. Вот как сейчас. А потом опять вижу. Такие дела.
- Чем это вызвано?
- Я полагаю, лишь тем, что эти тела – невидимки. Помните, я говорил?
- Вроде, да…
Так и Кай что-то подобное помнил.
- Видишь, брат Джек, а ты мне тогда не верил. Говорил, «невидимок не бывает». А теперь мы видим: бывают. Просто они невидимы.
5
Идея о том, что тела, найденные Каем, на самом-то деле лежат где-то на дне лужи, просто стали невидимыми, не выглядела ни правдоподобной, ни светлой, ни оригинальной, но Дика и Джека устроила, и вполне. Некритичность, с которой они её приняли, Кая искренне огорчила. Ну как же так можно? Не прощупать как следует дно в поисках «невидимок», а поверить на слово, что они там лежат… это сбивало с толку.
- Не волнуйся, брат, - пояснил ему мастер Мик, а брат Джек и брат Дик солидарно закивали. – Мы ведь живём на священной земле Зеона, а Зеон есть холм, хоть его высота и незрима для многих профанов. Точно так же бывают незримы и трупы в Грибном лесу, а бывают и зримы, но не для всех и не всякий день.
- Что ли, по крупным религиозным праздникам? – буркнул Кай. К этой его догадке также отнеслись с полным вниманием.
- Нет для Господа ничего невозможного, заключил брат Мик. Кому надо зрить в корень по праздникам, тот увидит трупы. А кому не надо, тому в светлый праздничный день и без трупов светло и весело.
Дик и Джек, те как раз оказались решительными приверженцами благостного состояния, инородного лицезрению сокрытого Господом. А чего иного было ожидать Каю? Вся идеология Нового Зеона – классический пример на тему религий «душевного здоровья» из известной типологии религиозного опыта Уильяма Джемса. Кай не знал о том? Знал, конечно.
Но по какому-то странному заблуждению ума до последнего воображал, будто трупы, а если не трупы, то опасности грибного промысла кого-нибудь ещё поразят.
- Я не только видел тела, - скороговоркой выплеснул он на обратном пути к домику на сваях. – Я галлюцинировал. Слышал голоса. Говорил с ними. Голоса выдавали себя за голоса грибов.
И что же на то сказали ему трое братьев-во-Зеоне?
- Не надо бояться. То не галлюцинации были. Да, посвящённым в таинства Зеона давно известно: грибы разговаривают. Отчего бы им говорить, не молчать – да Господу так угодно. Всё, что ни творится в Новом Зеоне – всё во славу Его. И грибы во славу. Грибы правильные.
- Как же правильные, когда заражают людей спорами?..
- Заражают, - признал брат Мик. – Но правильно заражают. Это путь, о юный брат Майк, один из путей к Господу. Сколько верных адептов этим путём пришло к нам в Новый Зеон – даже не счесть. И отсюда, с опытной нашей базы. И с грибозаготовительной плантации в болотистом Подзеонье. И с грибного заводика. И с рынка грибов. И, наконец, из посёлка Свободный Содом.
- Из Содома?
- Да-да, и оттуда. Хоть казалось бы, трудно сыскать на Эр-Мангали более богопротивного места. Спросишь, как заносчивые либертинские содомиты становятся нашими адептами? Через опыт вкушения грибного экстракта. Только так, не иначе. Ведь и в экстракте вовсю продолжает действовать грибное чудо Господа нашего.
6
Вялая попытка Кая заявить об опасных условиях труда не привела ни к чему путному, ведь мастер Мик без малейшего труда переформулировал опасность в благословение, а разве способны критиковать благословения Дик и Джек? Нет же, только поддерживать. И осуждать маловерие критиканов.
Тот очиститель воды, где, возможно, не поддаются фильтрации споры грибов, - правильный же очиститель будь он благословенен!.. Если же кто-то боится использовать заражённую воду, он неправ: усомнился в Господней благости. Это лечится чем? Пей и дальше воду со спорами. Приникай к источнику мудрости, пусть слова Господних грибов тебя надоумят.
Кай возражал. Он был твёрд во мнении, что заражённую воду далее пить нельзя, он решительно объявил о «сухой» голодовке, благо, пищевую её часть соблюдал и так, что же до дополнительной, водной – неужели его потянет к дурацкому очистителю?.. Ну а так есть удобный случай потребовать возвращения в посёлок и немедленной аудиенции у верховного бишопа Амоса.
Но серьёзного отношения ко всем своим заявлениям Кай, увы, не дождался. Дик и Джек его будто не слышали. Подхватили контейнеры с урожаем, молча ушли. Мастер Мик – тот слышал, но надеялся как-нибудь со временем переубедить. Говорил ему мягко:
- Не серчай, брат Майк, посуди сам. От «сухой» голодовки толку не выйдет, и вот почему. Наши братья и отцы во Зеоне слушают только Господа, а ультиматумы маловеров - бдительно так обличают и игнорируют, ибо страшатся от них подхватить грех уныния. Потерять веру для верных адептов учения Зеона много страшней, чем потерять брата.
То-то их трупы потом кому-то видны, кому-то и нет.
- Наплевать, - бормотал Кай. – На всех вас, и на всё, что вы там решите. Вас в Зеоне грибы поработили!
Бормотал уже почти про себя, но брат Мик снова прислушался. Возразил, и весьма неглупо:
- Наплевать, это не решение. На кого наплевать? На меня – на мастера-наркомана? Это можно, но толку-то? И на пару тупых охранников, и на верховного бишопа, и на весь Зеон? Этак, боюсь, можно выплюнуть самое важное. Но дело даже не в этом. Нет позитивной программы действий, совсем никакой. Только истерика. Вот тебе показалось, что дело всё в очистителе. Споры грибов угодили к нам в питьевую воду, а из-за этого – все дальнейшие диалоги. Это так? – Кай кивнул. – Даже если ты прав, то чего рассчитываешь добиться? Чтобы нам заменили очиститель?
- Ну хотя бы… Лучше воду сюда доставлять из чистого места.
- А инспекцией его чистоты кого озаботить?
Кай не нашёлся.
- И ещё. Нас тут двое. Брат Мик и брат Майк, если грибы даны нам в галлюцинациях, тогда больше, ну вроде бы, никого. Так кого из двоих ты намерен спасать от грибных спор? Неужели обоих?
- Почему бы и нет?..
- Нет, - не купился мастер. – Будем последовательны. И посмотрим фактам в лицо. Брат Мик, по-видимому, безнадёжен. Он не только ведь пьёт воду со спорами. Он поганки жуёт сырыми. Потребляет всё больше токсинов и спор, и всё более заражается. Хотя, кажется, куда уж сильней, а?
- Некуда, - признал Кай.
- Это значит, остался брат Майк. Он последний, кого ещё можно спасти. Последний счастливый шанс обеспечить хоть кому-то спасение… - Мастер Мик издевался, но глядел на Кая серьёзно, даже с неким оттенком сострадания. – Но реален ли этот шанс? Ну подумаем вместе, чем мы поможем юному брату Майку, если вдруг обеспечим доступ к чистой воде без спор?
- Мы сумеем помочь. И по-моему, это бесспорно, - скаламбурил Кай.
- А вот и нет. Как же быть тогда с теми спорами, коих он уже наглотался? Объявить их, быть может, недействительными? Вариант! Но не дойдём ли мы эдак до полной ереси? Ведь окажется, чего доброго, что безвредным спорам из очистителя ничего не мешает быть безвредными впредь. А уж если они вредоносны… То тогда только держись, братец Майк! Если ты хозяин гриба, если из проникшей микроскопической споры в твоём теле пророс паразитический мицелий, поражая важнейшие системы организма... Мы пришли к чему? Да к тому, что брат Майк тоже безнадёжен. Пусть и не настолько, как давно уж поражённый брат Мик.
Что уж тут возразишь? Спор о спорах Каем проигран вчистую. Он давно уже чувствовал, что брат Мик, при всех своих странностях, интеллектуально не так уже и нарушен. И вот оно, подтверждение.
Чем силён сектантский Зеон? Оказалось, не только тупостью. Не одним лишь тревожным послушанием паствы. Не сугубо грибными видениями. Есть другое. Разум профессионала. Эх, и чего только ты не встретишь в яме с претензией на наследие рая земного и града небесного.
7
Идея бежать из Грибного леса к Каю пришла поздновато. Мог бы раньше… Да нет, не мог. Раньше надеялся на ум, ну а бегство считал вариантом поражения в споре.
Ну так вот, мастер Мик поражение ему и так обеспечил. И без бегства, заранее. В той бездарной полемике, что для Кая началась аккурат с попытки впечатлить Дика и Джека болотными трупами, а закончилась уже после их безмятежного ухода. Кай раскрыл брату Мику важнейшие карты, и проиграл.
Часу не прошло после спора, а пить уже захотелось. Смело подойти к очистителю, нацедить стакан – а в воде пусть зараза плещется? Нет. Не та это смелость. В ней признание своего бессилия перед суровой реальностью, но вдобавок и безнадёжность.
Раз тебя победили в споре, ты обязан теперь отработать в стане победителя? Нет, под такими условиями Кай не оставил подписи. Не обязан. И если сейчас наберёт воды, то уже не затем, чтобы просто выпить. Чтобы а) усыпить бдительность, ну и б) оттянуть вероятную смерть от жажды – но уже в побеге. Он в итоге набрал воды много – малый грибной контейнер.
Время для разговоров ушло, настала пора действовать. Кай прихватил малый контейнер, словно думал, как честный грибной сборщик, позаботиться о плане. Да и шёл по сложной траектории, больше подходящей для грибника. Но он вовсе не думал сейчас собирать грибы, и к тому же места в контейнере не было – в нём ведь вода. Мало ли, вдруг её всё же пить безопасно (никто ведь не проверял!).
Кай подошёл к единственному проходу в скалах, окаймлявших болотце Грибного леса. Мысли сперва убежали дальше, к тому, что он сделает, выбравшись прочь. Подойдёт поближе к ограде посёлка, но в сам Новый Зеон пробираться не станет. Постарается затаиться поближе к дороге, чтоб оттуда вовремя разглядеть вездеход Берта Лоренцера. Ну а встретит его – поскорей подбежит, благо выезд из посёлка лишь один, и он означает крутой подъём, на котором машине не разогнаться.
Что же, встретиться с Лоренцером – вполне вероятный выход. Но только до встречи, как говорится, надо ещё дожить. А может ли быть такое, чтобы единственный малый проход из Грибного леса, да не охранялся, типа беги – не хочу? Мысли вплотную приблизились к моменту здесь и сейчас, забежали снова назад, но не с целью сбежать от ответственного момента, а хоть чем-то обосновать. Чем затруднят миг победы сектанты Зеонские?
Кай не видел охраны, когда Дик и Джек его приводили. Но ведь это не показательно. Кто же станет светить скрытые посты в чате леса? Рассекречивать ловушки и хитрое устройство засад? Демонстрировать постоянный штат сменных наблюдателей?.. А ведь есть же, есть, за чем надзирать. Грибной лес не делает плана. Он работает где-то в пятую долю от полной своей силы. Это при том, что грибной экстракт – важная статья поселкового экспорта…
Малый проход (пролом) в каменной чаше грибного леса был ожидаемо скользким. Двигаться вверх по истёртому камню, покрытому слизистой массой… Кай припомнил, что был ошарашен ещё по дороге туда: «Как же потом возвращаться?». Но коль охранники Дик и Джек ходят сюда ежедневно, то, видать, на обратный путь как-то да насобачились. Их подошвы что, не скользят? Да не меньше, чем у остальных...
Скользкий камень подъёму мешал, но не стал для Кая неодолимой преградой. Зато сторож прохода… Кай приблизился к верхней точке и застыл в изумлении, настолько не ожидал… Нет, конечно, грибы – те по-своему предупреждали. Говорили: «червяк, червяк»… И на каркали.
Ведь в проёме стоял Адский Червь. Старый знакомец Кая по охотничьей экспедиции, начатой не так уж давно - близ разгромленного космодрома Нового Джерихона.
Между прочим, подумалось Каю, это уже вторая встреча с червём, спровоцированная Эрнандесом. Лидер Нового Джерихона посылал его в ту экспедицию, ну а тотчас по возвращении послал и сюда, чтоб распутать дела зеонские. И как только Кай что-то понял про Зеон и его грибы…
- Слушай, червь! Ты меня, что ли, караулишь?
- Да. Ты прав, - отозвались грибы. – Этот червь караулит тебя. Будь осторожен.
8
Кай вернулся. Нет, он, конечно, подумал и о том, что червяк может быть галлюцинаторным образом, что явился к нему в результате зараженья грибными спорами. Если так, то для Кая он сторож внутренний, не способный ему, беглецу, повредить телесно.
Вероятность такая была. Но пойти да проверить? Слишком крупная «морда» червя, слишком широкая пасть. Ведь заглотит и не подавится. А у Кая же нет запасного себя, чтобы скормить одного червю и двигаться дальше. Нет уж. Подставляться не стоит.
Да к тому же сказать, что в межвидовой борьбе червей и грибов Кай уверенно может занять чью-то сторону, было бы безответственно. Не готов, это раз. Не вполне понимает – два. Ну а в-третьих, всегда полезно хранить нейтральность, а не то поведёшься на что-то такое, чего себе не желал.
Возвращаясь (скользя назад), Кай оглядывался на червя. Его туша, застывшая там, в проёме, даже не пошевелилась. И не стала, преследуя, втискиваться в проход.
Всё же лес, видать, под контролем грибов, потому-то червь избегает вторгаться в чужие воды и земли. Если правда, что черви с грибами антагонисты.
- Убегал, брат Майк? – поинтересовался мастер.
- Ненадолго, - Кай отмахнулся. – И недалеко. Думал воду сдать. Для анализа. Но что-то пошло не так: не дошёл даже до посёлка. Там червяк на пути. Может, ваши грибы в курсе.
- Грибы в курсе, - пообещал мастер Мик. – Червяка не пропустят. Ну а воду сдавать – честно скажу, даже некуда. В Новом Зеоне хоть и имеется биохимическая лаборатория, но она другим занята. Не какой-нибудь там водой, а грибными экстрактами.
- Очень может статься, - Кай недовольно хмыкнул, - что эта вода и сама уже вроде экстракта.
- Или да, или нет, - мастер не стал наотрез возражать. – Дело-то в чём: эта вода внешне похожа на воду. Ни тебе вкуса, ни запаха характерного. Кто поверит, будто она не совсем вода? А во что в Свободном Содоме закупщики не поверят, вот того и не купят. Ибо они там эмпирики.
Кай утратил интерес к разговору. Чтобы хоть чем-то заняться, решил было сходить за грибами. Нет, не от глупой надежды кого-то задобрить видимым послушанием. Просто сделалось интересно: на месте ли трупы? Ну, которые, со слов мастера Мика, постоянно мерцают в видимом-невидимом состоянии. Если их невидимость проявляется лишь в присутствии Дика и Джека, то теперь они, вроде, должны бы опять себя обнаружить. Отчего бы и не проверить да? Хотя что ему даст любой из возможных результатов этой проверки, Кай, признаться, не представлял.
Трупы на месте, мастер Мик прав – и что?
Трупов не видно, мастер Мик ошибся - и что?
Там будет видно? Хех, интересно, что будет видно. Впрочем, и «интересно» - только фигура речи. Выражающая вовсе не интерес, а скорее, унылый скепсис.
Однако Кай не успел сойти по ступенькам крыльца, как сделалось уже весьма интересно, даже волнительно. Краем глаза он отметил массивное тело, с ловкостью шмыгнувшее под крыльцо. Неужели червяк прорвался?
Ха! Почему прорвался? Неужели грибы обладают властью это чудовище остановить? Впрочем, Кай, похоже, не очень-то компетентен, чтобы судить о власти той или иной стороны.
- Проклятый червяк! – завопили грибы в истерике.
- От грибов слышу! – с достоинством ответил червяк. Но по-прежнему прятался где-то внизу, под домиком, причудливо втиснувшись между его сваями. Ну а стоило те сваи задеть – и дощатый пол под ногами Кая и брата Мика ходил ходуном.
- Крепкие сваи, надёжные! – похвалил их конструкцию мастер.
А в ответ раздался предупредительный треск, и немедля просел один из углов постройки.
- Больше не буду, - жалко промямлил Мик Брэдли. Хотя что он такого сказал?
9
Каю было немного странно, как здоровеннейший Адский Червь весь уместился под сваями домика. Но сумел: ни с крыльца, ни из окон чудовища не видать. И лишь только тяжёлая масса тела трётся о дощатый настил пола домишки с той стороны. Это червю пришлось постараться как следует: ловко уйти из поля зрения обитателей, но меж тем остаться доступным для других видов чувств. Или не всё просчитал, или он нарочно?
- Да конечно нарочно запугивает! – возмутился брат Мик.
А Кая как раз подмывало у него уточнить, Адский Червь настоящий, или всё же видение (ну, под грибами)?
И хоть Кай не спросил, но брат Мик ответил:
- А ты сам как думаешь?
Впрочем, разве же это ответ! Передача хода.
- Я теряюсь, -признался Кай. – Я ведь помню того червя. Он велик, а площадь у нашего домика незначительна. Несоразмерность с преградой для нашего зрения подтверждает гипотезу о видении. Ведь настолько уменьшить своё физическое тело редко кому из животных бывает доступно. Но с другой стороны – эти удары по сваям… Дом трясётся весьма натурально, весьма убедительно. Трудно назвать видением задевающее телесно и тебя самого!
- Золотые слова! – похвалил мастер. - Но если червяк не видение, то от кого и зачем он прячется?
- Ну, от нас...
- Нас он как раз не боится. Он шевелится там, под полом, не даёт о себе забыть. А как только кто-то из нас попытается спуститься с крыльца… - Мастер Мик лишь вступил на верхнюю из ступенек, и тут перед ним предостерегающе мелькнула тупорылая носовая часть. – Что и требовалось доказать, не так ли?
- Тогда от оружия, - Кая осенило. - Если б у нас оно было, прятаться здесь, под ногами, сошло бы за ловкий тактический ход. Поясню его логику. Если оружие слабое, против червя толку с него не будет. Ну а если, к примеру, бластер… Так тот, кто его задействует, дома лишится!
- Можешь мне верить, брат Майк, оружия червь не боится. К тому же он знает, что у нас его нет. Откуда я знаю, что он это знает? От грибов. А откуда они – от него непосредственно. Грибы ж телепаты. Повторяю вопрос: от кого прячется червь?
- Неужели же от грибов?
- Нет. От них он не спрячется. Это червю прекрасно известно. Червь не настолько глуп, чтобы не выявить основной ареал грибов там, на дне лужи, вокруг себя.
- Ну тогда не знаю, от кого ему ещё надо прятаться.
- Разумеется, от Господа нашего.
Что логично. Но на самом-то деле нет, если помнить: Господь не сверху, а отовсюду. И не только извне червя, но изнутри. Но для тупых сектантов…
- Мы не так уж и тупы!
- Извините, брат Мик, - поспешил объясниться Кай, - я имел в виду не вас персонально, а общий уровень.
- Ты, брат Майк, недооцениваешь верный народ Зеона, - Брэдли вздохнул, - что печально, но поправимо.
С тем, что что-либо поправимо, выразил несогласие червь. Он снова нанёс удар по одной из несущих свайных опор. Дом перекосило ещё сильнее.
10
Адский Червь не разрушил домик на сваях. Попугал маленько, на примере двух крайних опор показал мощь своих мускулов. Ну, и давил на нервы, долго-долго не затихая в бессмысленном перемещении своих колец. Нет, чтобы умотать куда-нибудь на охоту…
- Может, он грибами питается? – подумалось Каю. – Не живыми, а теми, что так и не заговорили. Отбракованными.
- Теми, что я с крыльца побросал? Не исключено.
- Там, на дне лужи, как раз рядом с домиком, должно быть, уже набралась приличная куча. И от моих «урожаев», и от учёбы моих предшественников... – Ага, тех, что и сами ушли под воду – на «островках». Тоже, поди, отбракованы. Догадаться бы, кем: грибами, червём, или мастером? Или всей системой?
- Точно. Лакомятся, - прислушался мастер к звукам, которые, может, улавливал несколько тоньше Кая. – Кто? Да черви. Он там уже не один, а, как минимум, три. Да какие жирные!
Кай усомнился было, но при следующем подходе к крыльцу сторож домика высунул две тупорылые морды. Ну и спрятал их тут же, как водится, между тем как третья почти сразу же заглянула в окно.
- Ишь, наглеют! – молвил сердито мастер.
- А откуда взялось ещё два?
- Приползли...
- А не первый натрое разделился?
- Непохоже.
Был бы Кай настоящим ксенозоологом Майком, он бы точно знал, что похоже, а что непохоже в мире беспозвоночных ксеноорганизмов. Но, поскольку брат Мик, так уж вышло, получил образование, лучше отвечающее случаю, то возможности судить да рядить Кай лишился. Ну, разве только расспрашивать.
- А что, спросил он. – Черви вот так уже заходили в это болотце?
- В Грибной лес? Бывало. Но никода не отваживались подплывать под мою базу. Это, конечно, знак...
- Знак чего?
- Решающей битвы.
Кай удивился. Мировоззренье Зеона, вроде, не предполагало веры в аналоги скандинавского Рагнарёка. Но мастер Мик разъяснил:
- Это будет совсем не опасная битва. Просто восстанут враги, и Господь всех накажет.
- А, понятно! – Но червям такое прочтение, по-видимому, не понравилось. Чей-то весьма недовольный хвост проломил доски настила – но по-прежнему в дальнем углу, не там, где вжимались в стены мастер и Кай.
Издеваются, растягивают удовольствие? Не решаются прибить насмерть людей Зеона, страшатся ответки Господней?
- Кстати, - внезапно осенило, - мне, похоже, стало ясней, каковы собой черви. Если они, конечно есть.
- Ты опять усомнился, брат Майк. Почему же?
- Да потому что втроём им поместиться под нашим болотным домом – это словно ангелам на кончике иглы – то есть, можно, но при условии бесплотности, материального неприсутствия…
- Чтобы вот этак скособочить наш дом, надо присутствовать, и довольно-таки плотно, - сыронизировал мастер.
- Ну а присутствие, - вёл дальше Кай, - в полноте видимых объёмов стоит признать невозможным. То есть, троим огромным червям, чтобы уместиться под днищем нашего дома, приходится не единожды проходить друг сквозь друга и через самих себя.
- Иллюзия размеров? – догадался брат Мик.
- Она самая.
Одно удовольствие поговорить о червях с умным человеком.
- Черви гораздо меньше, чем они кажутся! – воодушевился миколог (верно, и грибам такое понравится?). – И в том я вижу как минимум два эволюционных смысла. Создавая иллюзию собственной громадности, черви пугают противника. Это раз. Во-вторых, в них, должно быть, труднее попасть из бластера. Но возможно, зато возможно!
- Однако у нас нет бластера, - напомнил Кай.
- Зато есть у Дика и Джека!
Да, действительно. Скоро придут. Будут валить червей. Вот тогда и станет понятно, сохранят ли иллюзию черви и после смерти.
11
Дик и Джек показались в срок. Каждый нёс по пустому контейнеру, будто в домике грибников наблюдалась какая-то нехватка. Ещё издали заметили шевеление между сваями. Побросали контейнеры в грязь, выхватили оружие. Били аккуратно, стараясь не задевать сваи. Почти получилось.
Тут и черви забеспокоились. Приподняли уже целых пять любопытных голов, а телами задвигали так, что впервые выломали доску в середине жилого помещения. И затем – врассыпную от домика.
Дик и Джек лупили им вслед. Вроде, и попадали, но, похоже, повредили не сильно, рассчитывали на большее. Пятеро червей ушли на изрядной скорости. Силовики лишь дёрнулись перекрыть им выход, но и сами поняли, что припозднились. Шустрый попался противник, ничего не скажешь.
Или кроме иллюзии размеров черви владеют ещё иллюзией скорости?
- Ушли, - хмыкнул с досадою мастер Мик.
Кай не почувствовал сожаления. Ну подумаешь, охрана червей не достала. Ему эти черви беды причинить не успели. Да, попугали малость. Но меньший ли испуг он изведал от разговорчивых грибов, от болотных трупов.
Медленно возвращаясь после не слишком удачной охоты на червей, Дик и Джек подобрали контейнеры, подошли к освобождённому домику, чуть осевшему после атаки червей. Лица охранников хмурились.
- Будут порицать, - догадался Кай, – за невыполнение плана. Ибо Господь всем ленивым наказал исправляться. Не исключая и сборщиков говорящих грибов. Осадившие базу черви за оправдание не считаются.
Он ошибся как минимум трижды. Во-первых, Дик и Джек оказались Риком и Саймоном (но то выяснилось чуть погодя). Во-вторых, выражения лиц Рика и Саймона были не то, чтобы хмурыми, а скорее торжественными (с близкого расстояния это сделалось понятным), в-третьих, они и сказали совсем о другом:
- Брата Майка немедленно вызывает верховный бишоп Амос!
Это что же, все приключения в здешнем Грибном лесу можно оставить в прошлом?
12
Вторая аудиенция у верховного бишопа Амоса выдалась не похожей на первую уже тем, что стала намного, так сказать, более долгожданной. Неужели в Новом Зеоне просто такое правило: первой встречи с первым лицом удостоиться легко (вот они вам сразу, великие преимущества: и справедливость, и демократизм, и простота, и даже открытость миру чудесной зеонской секты!), зато вторая ставит тебя на место (помни об иерархии, жалкий послушник, и не воображай, что здесь, на Зеонском холме, сиречь перед Господом, ты чего-нибудь стоишь!).
В Кае заинтересовались – уж наверное, так – но срок ожидания не сократили, да ещё не дали отвлечься на суетное, а обставили чем-то таким, поразительно сходным с посвятительными обрядами. Интеллектуальная обработка в группе пастора Джорджа, психоделический опыт наедине под руководством мастера Мика – выделенного тебе индивидуального наставника… Неужели всё куда помощней, чем ты думал до этих пор?
Мог бы сам догадаться. Если пастор Джордж – типичная в нудотной своей простоте звезда поп-религий, то брат Мик куда как непрост. Он укладывал тебя на лопатки в споре, и совсем даже не потому, что тебе захотелось припрятать свой интеллект до иных времён, а при нём напоказ сыграть в поддавки.
Ну а если непрост мастер Мик, что и говорить о верховном бишопе? Или нет, поспешное заключение. Всё же из них двоих – Джорджа и Мика – преосвященный ный Амос напоинает скорее первого, не второго. Внешность обманчива, но… зато внутренность напоказ не спрячешь.
- Брат Саймон, брат Рик, вы свободны, - отпустил Амос предполагаемых Дика и Джека. Те с поспешностью вышли, притворили двери в низком поклоне.
Кай собрался поведать, как вошёл в положение новозеонских братьев, как надеялся скоро решить их проблемы в священной роще, как выделил время, как заехал в посёлок, ибо не дело, чтобы священные рощи осквернялись непотребным зверьём, - и как не был понят забывчивыми братьями, каковые попеременно то нуждались в услугах ксенозоолога, то не слишком нуждались…
Но первое слово было за хозяином кабинета, и преосвященный Амос произнёс:
- Я хочу, брат Майк, чтобы в отношениях между нами не нашлось места лжи. – Кай на то покивал, дескать ложь – известная пакость, незачем ей отводить место в отношениях. Но о чём именно говорил с ним верховный бишоп, ещё пока не догадывался.
Ну а тот развил свою мысль:
- Все мы знаем, как люди, неравнодушные к истине, что к важнейшим атрибутам Господней силы принадлежит всеведение. В меру Своей всеблагости и всемогущества, а также Своей любви к народу Зеона величайший Господь наш делится толикой Своего всеведения и со мной.
Кай в ответ пробормотал нечто, сводящееся к формуле: «Спасибо, что предупредили». Очень не новый ход – выдавать хвастовство за искренность и неприятие лжи.
Но в рукаве строгой мантии суперчестного бишопа всё же нашёлся козырь:
- Например, - молвил он, - Господь специально меня вразумил относительно специальности, в пределах которой может быть наиболее полезен Зеону брат Майк… - Здесь Кай попытался вставить малый рекламный слоган о ксенозоологии, но пауза вышла краткой, ну да и к лучшему, ибо... – Это не ксенозоология, - сообщил бишоп Амос. – Как и имя, с которым пришёл в Новый Зеон брат Майк – вымышленное имя. Но пугает ли нас в Новом Зеоне вымысел брата Майка? Нет, не пугает. И тебе не надо пугаться! – Указующий перст верховного бишопа при этих словах был воздет и устремлён довольно-таки угрожающе. - Я не буду доискиваться подлинного имени, с коим брат Майк появился на свет...
- Спасибо! – Кай успел односложно выдохнуть.
- …ибо знаю его и так, - продолжал Амос. – Ведь Господь меня вразумил. И, чтобы не было между нами лжи, я первый открою брату Майку его первое имя, которое он, возможно, запамятовал.
Только здесь бишоп сделал достаточно долгую паузу, чтобы Кай при желании мог его опередить, открыв своё имя. Но Кай промолчал. Мало ли, что за имя могло добраться сюда, в Новый Зеон, через разных агентов всеведения: Клаус Кухенрейн – через уголовника Буллита, Бьорн Ризенмахер – через Рабена или учёных из бабилонской башни… Кому «верить»?
- …Кай Гильденстерн, - сказал бишоп. Верное имя, конечно, добавило добрую сотню пунктов к скиллу всеведения его Господа.
13
Что ж, это свершилось. Кай обрёл подлинное имя. До сих пор его знал один лишь Бенито Родригес. Проболтался? Совсем на него не похоже. Видимо, к Зеону привёл какой-то другой, не учтённый пока канал.
- А теперь брат Майк может признать своё имя – и мы пойдём дальше.
Тот, кто знает имя твоё, имеет и власть над тобой, - грустно подумалось. Ясно, что давать эту власть в руки верховного бишопа не хотелось бы. С другой стороны, имя Кая у бишопа уже есть. Признание вряд ли хоть что-то добавит.
- Ну да, я Кай Гильденстерн, - сказал Кай. – Я не думал, что эта ложь…
- Скрывать имя ради спасенья от смерти – это не ложь, - возгласил Амос. – Ложью было бы упорствовать во грехе перед Господом, отрицая его всеведение ради призрачной анонимности среди людей.
- Как же можно его отрицать, - хмыкнул Кай, - но я всё-таки попросил бы… Не давать широкого ходу этому Господнему знанию обо мне. Я не знаю, кто, кому и зачем меня заказал, но…
- Не волнуйся, Господь спасёт тебя, - проговорил Амос довольно-таки напыщенно.
Каю хотелось бы большей определённости: в котором смысле спасёт? На каком, скажем так, свете?.. Но заранее было ясно, что от бишопа многого не добьёшься. Личный доступ к Господнему всеведению даёт слишком заманчивые призы, чтобы с кем-то ими делиться.
- При вступлении в Новый Зеон вполне допустимо принять и новое имя, - вёл дальше бишоп, - нам же с тобой ныне важно не имя Кая Гильденстерна, а его научная специальность. Он ведь поистине ксеноисторик (говорят, ксеноисторик от Бога), а ксенозоолог – лишь в меру продвинутого любительства. Не так ли, брат Майк?
- Соглашусь, - Кай изобразил на лице покаянное выражение, понадеявшись, что будет смотреться не слишком фальшиво. – Мне, признаться, самому удивительны мои ксенозологические успехи. Верно, Господу было угодно произвести это малое чудо, ну а может, людское невежество. Ведь и простой дефицит специалистов по животному миру Эр-Мангали также творит «чудеса», - Кай постарался разделить интонацией чудо Господне и «чудеса» людские, чтобы не дать оснований обвинить себя в ереси. – Что же касается истинной моей специальности, то она на Эр-Мангали не столь дефицитна. Ксеноисториков здесь даже очень много: две экспедиции. Есть и гораздо более именитые, чем я. Скажем, магистр Бек...
Чтобы обойтись вовсе без лжи, стоило, конечно, сказать не «более именитые», а «именитые», ведь какое имя у Кая Гильденстерна, вчерашнего выпускника? Только и имени привёз он на Эр-Мангали, что рекомендательное письмо декана, да и то пригодилось в итоге не ему самому… Так-то оно так, но и переусердствовать с самокритикой было бы дурным тоном. Не буквально же понимать выражение «ни слова лжи», ведь тогда предстанет лживой брехнёй любая мысль изречённая.
Бишоп Амос от лёгкого удаления от истины не заволновался ни капли, а воспринял как акт простодушной скромности. Он сказал нараспев:
- Многие более именитые Новым Зеоном не призваны, ибо погрязли в людских пороках и поклонились тельцу златому. Где они нынче живут, более именитые? В Бабилонской поганой башне, накажи их Господь, что зовётся Башней Учёных. Нам в Зеоне не нужен ни тот, кто ту башню строил, ни, тем более, тот, кто в той башне живёт и кичится своей учёностью.
Вот теперь, чтоб навеки лишиться доверия верховного бишопа и всего Зеона в придачу, Каю стоило бы повиниться: дескать, грешен, дескать, и я в той Башне Учёных, не поверите – раз переночевал! Но уж он-то сразу смекнул, что таким покаянием умиления не добьётся. Ведь попробуй-ка выскажи этакую лабуду без жесточайшего сарказма.
Глупостей Кай не порол – до сих пор не произнёс ни единой. Ничего, что бы бишопа насторожило, либо обидело. Ишь, молодец какой! Честь ему, разумеется, за то и хвала, но… Всё-таки он их думал, глупости. Это значит, желания поработать на Новый Зеон имел недостаточно. И не сильно бы вдруг расстроился, кабы верховный бишоп раскричался, топая ногами и брызжа слюной, что с такими ксеноисториками, как Кай, он отныне дел вести не желает, а изгоняет именем Господа – и т.д., и т.п.
Может, и правда его спровоцировать? Честно, без малейшей лжи, без кривой червоточины, заявить: мне ваш Зеон не нравится! Прогоните меня, пожалуйста, как-то боязно сбежать самому, но и лень стараться.
Нецелесообразно, да. Но что же тогда сообразно с целью, и в чём она, цель? Да, полезно бывает вспомнить.
Цель – убраться с Эр-Мангали. Не приспособиться к здешней собачьей жизни. Именно убраться. Верней, вернуться. То есть – свинтить, но по-человечески, сохранив себя. Но важный нюанс: одному не сбежать. Карантин одиночку не выпустит. Потому ты вошёл в команду. В лучшую, в ту, что не делит колонию на посёлки. Кто и насколько жёстко ни вербовал бы тебя в другие структуры, ты всё равно у Родригеса будешь принят. Где бы ты ни был – в Бабилоне, Содоме, Зеоне – ты под защитой службы Родригеса. Ну и сам ей поможешь, чем сможешь – оттуда, где завербован. Так, чтобы по-человечески.
Служба Бенито Родригеса – вот он, твой шанс. Ты выбрал его свободно. Да и тебя там выбрали. Сила взаимных надежд – до сих пор она славно работала, да и теперь должна бы. Правда, ты чуешь, что-то пошло не так. Давненько не так – со спасения музыкантов. Уже с Джерихона ты почему-то один, ты барахтаешься в одиночестве, и никто из службы Родригеса на тебя не выходит. Горестная заброшенность!
В чём причины? Атака на службу – видимо, да. Недоброжелателей много. Ну а может, ты сам превысил пределы дозволенного. Знал же, что с Флоресом надо бы аккуратно. Не наглеть без нужды, не плевать на него недвусмысленно…
Ладно, что бы там не стряслось со Службой безопасности колонии, а я себя буду вести, исходя из того, что она ещё существует. Это значит, не страдать ерундой, не отказываться от заданий, которые могут представлять интерес для Бенито и его людей…
- Эй, брат Майк, изволь-ка очнуться! – возмущённо воскликнул верховный бишоп Амос, догадавшись, что Кай не следит за нитью его рассуждений. – Я тебя призвал не за тем, чтобы поговорить самому с собой.
- Я прошу прощения, ваше преосвященство, - поклонился Кай.
- Чтобы понять, насколько проступок простителен, мне должно знать мотивы! - требовательно произнёс Амос.
Кай, не стесняясь, соврал:
- Я молитвенно обратился к Господу, чтобы воздать ему хвалу за столь редкую на Эр-Мангали возможность поработать по специальности.
Исполненный Господнего всеведения верховный бишоп Амос от такой развесистой лжи почему-то расцвёл. Хоть, казалось бы: примени способность чтения мыслей, и мог бы вовсе не слушать лживых звучащих слов.
Или совестно по таким мелочам отвлекать Господа?
14
Что же, к заданию по специальности Кая. Приготовившись слушать, он почувствовал груз ответственности у себя на плечах. Ни одна из задач по ксенозоологии таких ощущений не вызывала, принимались они легко и непринуждённо. Самозванство нехило расковывает! В нём ты не предаёшь никакое значимое сообщество. Лишь чужое, незначимое для тебя, на корню обесцениваешь первой же мыслью, что справишься без подготовки. Если сможешь без подготовки, то они готовились зря.
Но и верховный бишоп Амос не спешил перейти к главному. Начал с той специальности, что как раз не была востребована, но послужила зацепкой, приманившей Кая в Зеон. Мол, «всё честно», «нет места лжи» даже со стороны сектантов. А былая манипуляция – в прошлом. Она не считается.
- Я заметил, - промолвил Кай, - что в Новом Зеоне мне в роли ксенозоолога были не так уж и рады. Не спешили обеспечить задачами. Грубо выражаясь, «динамили». Трудно передать моё удивление таким обстоятельством.
Раз «ни слова лжи», держите честный упрёк!
Собеседник не стал оправдываться, но неясности разъяснил.
- Строго говоря, ксенозоолог Новому Зеону не нужен, - сказал бишоп Амос. - Вывести нежелательных зверей из наших священных мест – не проблема для нашего братства, совсем не проблема. Пусть профаны решат иначе – нам останется над ними лишь посмеяться. Ведь чему ужасались профаны? Например, червям. Отчего ужасались? Оттого, что считали их адскии тварями. Адский Червь, да в Священной роще или в Грибном лесу – жутковато звучит, но не для верных Ковчегу Спасения истинных адептов Зеона. Угадай же, брат Майк, почему мы не станем бояться червей в нашей Священной роще?
- Потому, что черви – не адские, - ответствовал Кай.
- Истинно, истинно так! Всякая тварь чем-то угодна Господу. Даже черви с Эр-Мангали. Даже свинючины и змеючины, даже кротособаки, скалозубы и крысопсы, не говоря уж о шпанках, плоскопузах и хвандехварах. Ни в одной из Господних тварей нет ни процента Ада. Угадаешь ли почему, брат Майк?
Кай ответил:
- Судя по проповедям пастора Джорджа, Ада и вовсе нет. Его в страхе перед Господней силой придумали лжепророки. Если Ада нет, соответственно, адским тварям тоже неоткуда появиться.
Бишоп Амос просиял. И воскликнул с волнением:
- Истинно, блажен пастор Джордж! Как прекрасно он подготовил тебя, брат Майк, в нашем Зеонском вероучении...
Простота вопросов изрядно так расслабляла, но Кай учуял момент, когда бишоп собрался уж прекратить поливать попсовую патоку сладким сиропом легко заученных «истин». Вот! Теперь перейдёт к настоящему!
- А скажи-ка теперь, брат Майк, что за истина для воинства Свидетелей Зеонского холма наиболее неудобна? В чём проблема, на твой ксеноисторический взгляд?
Нет, ну и здесь ответить легко. Просто выше шанс промахнуться. И ответственность за ошибку уже такова, что тебе доверять перестанут.
Кай сказал:
- На мой скромный взгляд, братству Зеона грозит лишь одна суровая истина. Та, что Зеонский холм невозможно увидеть в реальности. Кто-то видит его в силу молитвы Господней, кто-то не видит вовсе и испытывает соблазн.
- В чём соблазн?
- В представлении, что те, кто способны Зеонский холм лицезреть в своём собственном опыте, остальных попросту надувают.
- Мудро, - кивнул Амос. – И к чему это соблазнительное представление ведёт наших братьев?
- К расколу. По основанию форм религиозного опыта, ну и по ступеням посвящения. Мне расшифровать? Те, кому дан личный опыт общения с Господом, верят в холм, на котором стоит Новый Зеон, силою простой очевидности. Те же, кого Зеон приманил сносным существованием, очевидности такой не имеют. Вера их – в лучшем случае доверие авторитетам, ну а в худшем – осознанная имитация. Эти люди не склонны протестовать против истины о холме Зеона, но приемлют её однобоко, только лишь на словах.
- Очень глубоко, - признал бишоп. - А с чего начнётся раскол?
- Со стремления трудолюбивых профанов сделать карьеру в иерархии Зеонского братства. Эти люди себе уяснили, что признание невидимого холма – верный пропуск в высшие уровни. Но притом не вполне осознали, почему этот пропуск не ложь. А отсюда делают вывод: необходимо лгать. Этот вывод, как будто, противоречит заветам Господа.
- Что же делать?
Здесь Кай задумался. Пробормотал неуверенно:
- Ограничить приток новичков – кажется, не выход…
Ну ещё бы! Не только «кажется»… Верный традиционному образу жизни земных протестантских сект, Новый Зеон обуздать свою тягу к прозелитизму не решится, наверное, никогда.
- Вижу, нет рецепта, - констатировал бишоп Амос. – Но, к великому счастью, он есть у меня. Сам Господь меня просветил, чтобы преодолеть раскол, о симптомах которого ты, брат Майк, мне сейчас поведал. Что же нас спасёт? – бишоп прибег к риторическому вопрошанию, и у Кая хватило разума промолчать. - Только чудо Господне!
Да, конечно же, чудо. Мог и Кай вполне догадаться. Только в чём оно будет состоять? Бишоп молвил торжественно:
- Холм, невидимый ныне профанам, непременно восстанет из глубин планетарных. Он реально вознесёт наш Новый Зеон на приличествующую высоту! Из оврага – к возвышенности, с которой воссияет на всю планету Храм Господень. Что скажете, а, брат Майк?
Кай сказал бы... На языке вертелась парочка реплик, из которых более-менее нейтральная прозвучала бы так: «Что за дичь?!!» - только вряд ли такая предельная честность показалась бы уместной бишопу.
Проявив самообладание, Кай успешно сгенерировал новый ответ, способный пролезть хоть в какие-нибудь врата допустимого. Произнёс:
- Очень интересно! Чудо – верный путь к единению паствы, и весьма распространённый в истории религий и ксенорелигий. Этот путь свидетельствует о Господней силе самым осязаемым образом, потому помогает уверовать даже тем, кому не был дан реальный опыт богообщения.
Но, похоже, бишопу Амосу позитивной оценки Господнего начинания показалось мало. Что за безумец! Неужели он в самом деле вообразил…
Лидер Зеона заговорил суше. Не преминул сообщить, что от Кая потребуется не позитивный отзыв, а иное, совсем иное.
- …ибо Господнее чудо надобно обеспечить!
Он серьёзно? Это ко мне?..
- Я, к сожалению, мало что понимаю в геологических процессах, - повинился Кай. – был бы ксеногеологом – иное дело. Но я ксеноисторик. Это совсем про другое. Впрочем, нет худа без добра. Эр-Мангали, как мы знаем, горнодобывающая планета, специалистов нужного профиля долго искать не придётся. В каждом посёлке, не исключая Новый Зеон…
- Геологические процессы медленные, - веско заметил Амос, - а чудо нам нужно быстро. Нерукотворное, мощное чудо, исключающее применение колониальной техники терранского образца. Настоящее чудо Господне, не какой-нибудь жалкий эрзац.
- Извините, ваше преосвященство, но неужто вы в самом деле убеждены, что Господнее чудо на Эр-Мангали будет по силам… мне?
- Убеждён, - сказал буднично бишоп, - ибо меня просветил Господь.