или Недосягаемость для критики только снится

1

Через лес Бритвозубых Монстров мчались на такой скорости, что ни один из монстров так и не догнал, а они-то бегуны что надо.

Чиркая бортами по стенам, миновали Узкий туннель, причём летели с той же головокружительной быстротой, так что даже чудовищный Проглот, дежуривший там на выходе, не успел распахнуть свою фирменную пасть размерами с гаражные ворота. Прощай, Проглот!

Жёлтую речку, петлявшую по дороге, форсировали вброд минимум трижды, причём кишевшие там пиявки никак не успевали вгрызться в обшивку вездехода. Но могли, по уверению Олафа.

— Там же был мост! — в один из таких раз воскликнул Кай.

— Пару лет назад — несомненно, был. Но сейчас его наверняка источил шашель. Беда всех деревянных строений на заброшенных дорогах.

— Другие мосты — помню, были разрушены. Но этот-то с виду цел…

— А, некогда проверять!

И вездеход уже стремился дальше, настолько дальше, что миг назад отошедший в прошлое мост оказывался не только неактуален, но и зыбок в отношении существования себя самого. Ибо неразличим. Точно ли мост проехали? Кто его разберёт на таком расстоянии?

Скорость вездехода такова, что даже сами ландшафты менялись чуть ли не с калейдоскопической быстротой. От Содомской горной гряды ехали с минуту по широченному лугу, потом лес, новая горная гряда и туннель под нею, снова лес, опять луг, испещрённый рукавами Жёлтой реки, снова лес, дальше песчаные дюны, вид на морской залив, украшенный битыми рыбацкими баркасами, за заливом — выступающий мыс и на нём маяк. Вот уже и Новый Джерихон? Однако, что ж это? Дорога снова сворачивает в лес, объезжает очередную гору, и только за нею вновь спускается к морю, скрипит мелкогалечником, на котором греются столь любимые Брандтом плоскопузы. Глядь — впереди замаячила пара халуп знакомого джерихонского облика. Ну, наконец-то… Что, и это не всё?

— Ещё Хнэрковый лес, Хамелеонов лужок, Хвандехваров лиман, виноградник под Белой скалой — и, считай, на месте.

Что ж, и то обнадёживает.

— Кстати, Олаф, не скажешь, зачем меня в Джерихон вызвали?

Усталый водитель находит в себе силы рассмеяться:

— А я-то думал, когда о работе вспомнишь? По правде говоря, заранее говорить не велено, типа тайна. Но, чтобы сберечь время, основное скажу. Будешь помогать обезвредить Адского Червя.

— Кого?

— Адскую Свинючину видал? Ну, этот наподобие.

— А с чего вдруг такая срочность?

— Важно типа не дать ему уползти. Этот паршивец в одиночку разгромил Джерихонский космодром. Ну, площадку, где рудовозы садятся.

— И что?

— Так сожрал какие-то ценные вещи — в контейнерах, предназначенных для отправки.

— Это мне в одиночку предлагается их изъять?

— Почему в одиночку? У них экспедиция. Лучших охотников посёлка согнали. Только специалиста по эти тварям нет. И все что собрались… В общем, никак не могут приблизиться…

2

Подробнее в курс дела Кая ввёл тот самый вертлявый Дантеро, который в прошлое посещение Джерихона подсаживался к нему в пабе у пристани, пытался переманить. В этот раз, правда, вербовщик встречал Кая на самом въезде в посёлок: уж видать, сильно припекло. И в речи его звучали неприятно требовательные ноты:

— Где вы шлялись? Вас ещё двое суток назад ждали!

Олаф тоном здравой рассудительности принялся излагать липовую версию о заглохшем двигателе. Ага, посреди Шпанского леса. Там было очень страшно.

Дантеро только рукой махнул, но, похоже, поверил. Верно, Брандт, который возил из Нового Джерихона в Новый Бабилон скоропортящиеся съестные грузы, приучил уже местных к частым своим задержкам.

Да, Дантеро поверил, но всё же сказал:

— О подробностях расскажешь Эрнандесу. Моё дело сейчас маленькое: встретить и препроводить. В общем, разворачивай оглобли: едем сразу на наш космодром. Впусти-ка меня в салон.

Олаф послушался, хоть и счёл выразить удивление:

— Без заезда в посёлок? Ладно…

— Кой-там чёрт заезжать? Всё начальство сейчас под космодромом мается, — ответил Дантеро уже из салона.

— Что так? — включился и Кай.

— Да пока вас, олухов, ожидали, та прожорливая тварь прорвала уже оцепление. Оставила разгромленный космодром и спокойно скрылась.

Спокойно скрылась? Хорошо же её стерегли!

— Так никакого Адского Червя там уже нет? — с плохо скрытым облегчением уточнил Кай.

— Ясно, что нет! Да догнать-то всё равно придётся. У него теперь полное брюхо наших артефактов. Если не перехватить, доползёт аж до Адских топей. А там затеряется среди себе подобных — ищи-свищи. Хорошо, хоть след за собой оставляет. Не обознаешься.

Кай немного подумал, потом всё-таки спросил:

— Что-то не могу взять в толк. Почему червя не убили сразу, как была такая возможность? Бластер его, что ли не берёт?

— Берёт ли бластер, это у вас, учёных, надобно спрашивать, — ответил Дантеро, — думаю, с этим проблем нет. Но только ведь к нему не приблизишься. Да, даже на бластерный выстрел. Эти твари вызывают панику у всех, кто их видит. Особенно в тот момент, когда что-то сожрут.

О, вот и доехали. Лесок расступился. Вездеход вырвался на большую поляну, где на компактной площадке знакомого уже Каю типа стоял рудный космический самосвал. Вокруг него кучками стояли люди в джерихонских цветастых шарфах. И немало: не меньше сотни. Преобладала поселковая охрана. Держались все настороженно.

Чуть в стороне Кай заметил бывшие строения 'космопорта'. Четыре сарая, а может быть, гаража, разрушенных почти до основания и покрытых слизью. Двухэтажная будка сторожа, верхний этаж которой чудом держался всего на двух стенах этажа нижнего. Да уж, то, что там проползло, дороги не выбирало. Если же проследить за широкой слизистой бороздой, уходящей с поляны, на её пути заметны не только развалины зданий, но и треснувшие бетонные плиты, сломанные кусты и вывороченные деревья.

Перед разорёнными постройками мини-космодрома на траве рядком лежали тела. Где-то с полдюжины. Все, кто лежал, были в костюмах поселковой охраны Нового Джерихона. Их яркие шарфы теперь покрывали лица. Погибли, пока они с Олафом посещали Свободный Содом.

Всё серьёзно, Кай. Опять очень серьёзно.

3

Встревоженный Эрнандес — новоджерихонский начальник — выглядел куда менее начальственно, чем даже Рабен или Лопес. О Флоресе, перед которым они трепетали, так и говорить нечего. Что же отсюда следует?

Пока Эрнандес выкрикивал упрёки пополам с угрозами, Кай для себя вывод, отмечая попутно, что угрозы сводились, в основном, к одному: пожаловаться Рабену.

Наверное, взгляд на любое главное лицо может дать представление о мере самостоятельности того места, где оно главенствует. С этой точки зрения что можно сказать о собственной линии Нового Джерихона? Шарфики. Знак местного патриотизма. Их для того и носит здесь каждый встречный и поперечный, чтобы прикрыть от взглядов, фигурально выражаясь, тугой бабилонский ошейник.

Та же ложь, которую до того скормили Дантеро, была воспроизведена слово в слово. Мол, выехали своевременно, старались успеть, но техника подвела, все претензии к вездеходу.

— Экспедиция, которую вы, господин ксенозоолог, должны были возглавить, давно ушла! — процедил Эрнандес.

Что ж, подумал Кай, не будем винить за то экспедицию. Мог бы сказать и вслух — хуже не станет, но не стоило конфронтировать с человеком, которого надеешься опросить. Да, экспедиция вышла, примем как факт.

— А когда ей положено вернуться?

Оказалось, уже положено. То есть, с минуты на минуту. Вернее, время на экспедицию уже, строго говоря, вышло.

— А чем обусловливалось отведенное время?

Оказалось, расстоянием до Адских топей. Если Адский Червь, по следам которого вышли охотники, полз в родные места с обычной своей скоростью по прямой… В общем, должен был уже доползти.

— Ну, раз так… — вздохнул Кай, — видимо, мне их всех догонять смысла уже не имеет…

Но нет, Эрнандес настаивал на обратном. Уж если с Рабеном всё было договорено, то приезжей звезде науки не след отлынивать от обязанностей, которые и так урезаны неумолимой судьбой.

— Решено, догоняю! — выгоды от того, что успеет туда отправиться, Кай и сам отчётливо представлял. С Рабеном по возвращении разговаривать будет намного легче, ведь не бездельничал, помогал партнёрам…

А что адскую тварь упустили, так не один же ты виноват.

— 'Догоняю', — передразнил Эрнандес. — Так чего же вы тогда ждёте?

— Мне нужен рассказ, как всё было. Желательно, от очевидцев.

И пока Кай не получил желаемого, он никуда не ушёл.

4

Никаких очевидцев Эрнандес, конечно же, не привёл, но пообещал подробный рассказ обо всех аспектах случившегося, какими заинтересуется Кай. Что ж, и на том спасибо.

Итак, что он понял. Для начала хотя бы то, что начальник Нового Джерихона будет ябедничать грозному Рабену с умеренностью и оглядкой. И на что он будет оглядываться? Разумеется, на свои артефакты.

На вопрос Кая, откуда они взяты, бедный Эрнандес принялся юлить, позабыв даже о своём справедливом гневе.

— Рабен не в курсе, что именно проглотил Адский Червь? — вот и на Кая снизошло великое искусство задавать прямые вопросы.

— Ну, не то, чтобы совсем уж не в курсе, — замялся поселковый глава.

— Ага, — заключил Кай, — стало быть, не в курсе Флорес.

Последнюю его догадку Эрнандес вовсе не стал комментировать, из чего Кай сделал вывод, что попал в самую точку. Пообещал:

— Дальше Рабена не уйдёт. А если что-то не надо бы знать и ему — сможем договориться. Но мне, чтобы чем-нибудь вам помочь, информация нужна полная.

— Хорошо, — сдался тревожный начальник. — Вынужден сказать, что вы правы. Флорес несколько не в курсе об одной нашей удаче. Я её скрыл, чтобы он, как говорится, 'не наложил лапу'. На наших шахтах до недавнего времени добывали только руду. Много за неё, как вы знаете, не выручишь. Альянс за неё, правда, исправно платит. Убеждает, что эта руда ему нужна позарез, но, — в эрнандесовом голосе зазвучали скептические нотки, — мне в это как-то не верится. Наш Новый Джерихон спасает торговля морепродуктами. То, что платят нам за руду — чистый грабёж. Раскошеливаются только за древние цацки.

— До сих пор все цацки стекались к Флоресу, так?

— Да, он держал монополию, — вздохнул Эрнандес. — Его шахтёры давно дорылись до интересных пластов…

Ага, до дромоса с погребальной камерой, принявшего имя Особой штольни. Как же, как же, неплохо помним.

— …ну а здешним тогда не везло. Потому-то Флорес смотрел сквозь пальцы на наши попытки торговли с закупщиками от Альянса, — с этими словами Эрнандес красноречиво указал пальцем в небо.

Да, закупщики где-то там, наверху. Можно сказать, глядят на Эр-Мангали свыше. Значит, Эрнандес всё-таки делает робкие попытки выползти из-под Флореса и напрямую общаться с этими 'божествами' к собственной выгоде? Но делает это совсем уж потихоньку — и лишь до первого червя-дебошира.

— Как давно ваши шахтёры добрались до пласта с артефактами?

По путаным объяснениям Эрнандеса получалось, что с полгода уже. Но, поскольку шахтёров у Нового Джерихона исчезающее мало, а резкое увеличение их числа вызвало бы лишний интерес в окружающих посёлках (а вернее, внимание шпионов и лишние расспросы Флореса), то разработка пласта продвигалась небыстро. До нынешнего момента было лишь две успешные поставки. Третью сорвал червь.

Далее, что в ответах Эрнандеса Каю показалось важным. Все поставки Альянсу руды и сопутствующих предметов, как и спуск от Альянса ссыльной рабочей силы, в Новом Джерихоне были организованы через этот лесной космодром. Он здесь просто один. Иное дело — Новый Бабилон, у которого таких космоплощадок не меньше десятка.

Ну так вот, всякий раз, как на несчастный джерихонский космодромчик завозили готовые к отправке контейнеры — среди Адских Червей в топях здесь неподалёку наблюдалась странная активность. (Уж не на Флореса ли работают черви, сострил по этому поводу Кай, но не высказал вслух).

Черви выползали на сушу, чего обычно за ними не наблюдалось. С поразительной энергией стремились к лесу через вовсе некомфортные для них места — каменистые, лишённые влаги. Но до космодрома ни разу не доползали. Теряли к нему всяческий интерес, стоило рудовозу с грузом артефактов на борту стартовать.

В это раз произошло иначе. Разница в условиях свелась к одному: рудовоз опоздал. Предназначенные к отправке контейнеры не исчезли отсюда за день, а провели не менее чем трое суток, в ныне разрушенных сараях. И как раз на вторые сутки приполз Адский Червь.

Чудовище порезвилось, как только могло. Сторожей, специально выставленных у складов с особо ценными контейнерами, по-видимому, проглотило. Сами контейнеры — определённо, тоже. Что до постоянной охраны космодрома, то она в ужасе бежала непосредственно перед визитом червя, лишь только накатила 'предварительная волна тревоги'. Один лишь директор космодрома — старый Симпсон — оставался на месте до последнего и всё-таки выжил. Он-то первый и рассказал, как адская тварь, наползая, рушила строения, а затем, разевая хищную пасть, с дьявольской избирательностью глотала всё самое ценное.

Слушая эрнандесов пересказ директорских наблюдений, Кай почувствовал, что не всему верит. Слишком уж напоминало инсценировку нападения с целью припрятать дорогие вещи. Проглочено Адским Червём? Ну-ну. Непосредственную охрану тоже червь забрал? Может быть, но тоже трудно проверить. А не могли бы хитрые сторожа в сговоре с директором где-то припрятать ценности, а то и просто дать с ними дёру, чтобы впоследствии разделить?

Правда, в версии инсценировки тоже не всё сходилось. Адский червь. Его-то в сговор не включишь. А он здесь наверняка был: след по себе оставил вполне убедительный. Человеку столько пахучей слизи, да ещё таким жирным слоем, искусственным путём не нанести.

Чтобы верней разобраться, Кай выразил желание побеседовать с Симпсоном лично, но не вышло: оказывается, директор-свидетель ушёл с другими преследователями червя. Он, видите ли, тоже охотник.

Что ж, если директор вернётся, Кай знает, о чём поспрашивать. Но, если подозрения хоть мало-мальски верны, конечно же, не вернётся. Зачем?

Когда охранники космодрома, а чуть позже — директор, добежали до Нового Джерихона, душераздирающая новость быстро сделалась достоянием всего посёлка. Видно, паника, подхваченная на месте атаки червя, не проходила сама собой от перемены места.

С этого-то времени Эрнандес и выехал к злополучному космодрому, а также стянул к нему большое количество поселковой охраны. Тогда же и в Новый Бабилон к Рабену поехали гонцы с просьбой прислать ксенозоолога Эссенхельда. Ожидали его, разумеется, сразу, а не после долгой аферы с обломом Флоресу полового наслаждения.

Ещё на подъезде к космодрому Эрнандес и его люди ощутили сильное беспокойство, из чего по рассказу Симпсона заключили: тварь всё ещё где-то рядом, переваривает съеденное. И, хоть видеть её толком не видели, безошибочно локализовали там, в развалинах. Не имея моральных сил приблизиться к месту бедствия, Эрнандес и его люди организовали по крайней мере оцепление. Так себе мера, учитывая возможности червя, но что придумаешь лучше. Опять же, и Эссенхельда ждали, который с часу на час появится и всех просветит.

Понимая свою задачу так, что червя надлежит убить и вернуть проглоченное, Эрнандес уже тогда сформировал группу из десятка охотников, раздал им лучшие бластеры из поселкового арсенала, но, коль скоро её возглавить — ещё в первом послании Рабену — было предложено бабилонскому ксенозоологу, группа тогда мало чем себя проявила. Ждала.

Новый этап трагедии оказался связан с прибытием рудовоза. Как только космический самосвал появился в небе над посадочной площадкой, адская тварь заметалась, доламывая недостаточно утрамбованные строения, круша деревья вокруг. Беспокойство червя сполна ощутили и люди. Стреляли куда-то вдаль, не видя, куда лупят, встречали огнём перепуганных товарищей, в том же животном ужасе ломившихся сквозь кусты, забывали элементарные навыки безопасного обращения с оружием. Результатом беспорядочной стрельбы в состоянии паники, собственно, и стали шесть трупов, бросившихся в глаза Каю.

Когда же посадка рудовоза свершилась, Адский Червь ринулся на прорыв оцепления. Оно ему не было (и, поди, не казалось) мало-мальски опасным, не то что ревущее нечто, спустившееся с небес. Кому, можно сказать, ещё крупно повезло, так это новичкам-каторжанам, явившимся с рудовозом. Эти с червём 'лицом к лицу' не столкнулись, отделались сильным испугом неясного происхождения. Такой себе посадочный шок.

После прорыва оцепления, как только сделалось ясно, что жуткая тварь убралась, Эрнандес и его люди мало-помалу решились выйти к разгромленному космодрому. Аккуратно эвакуировали новичков, чтобы не мешались под ногами, осмотрели поляну, оценили ущерб.

Общая калькуляция жертв Адского Червя составила к сему моменту десять человек: двое предположительно проглоченных ещё при первой атаке твари на склады, двое — при прорыве оцепления, шестеро попавших под беспорядочный огонь товарищей. Впрочем, ради успокоения своих людей начальник посёлка официально числит полностью проглоченных как 'пропавших без вести', но, кажется, людей этим частным преуменьшением не очень-то успокоишь. Ну да Эрнандесу самому спокойнее так считать.

Когда червь уполз, а осмотр ключевых руин подтвердил: артефакты проглочены, пришёл черёд выступления экспедиции, которую Каю возглавить так и не привелось. К девятерым охотникам с бластерами прибавился ещё Симпсон. Во искупление греха, так сказать. Ведь нехорошее дело стряслось на вверенной ему территории. Не предотвратил.

Такова вкратце история здешних событий.

Что касается воздействия червя на людей, здесь Эрнандес полностью повторил сказанное Дантеро с некоторыми новыми подробностями. Да, влияние таково, что при виде ужасной твари неконтролируемый панический страх людей просто парализует. Впрочем, и до того, как червя увидишь — ещё издали — накатывают волны необъяснимой тревоги.

(Кай в ответ на такие сведения, задвинул нечто приличествующее ксенозоологу: мол, почти всё понятно. Гипноиндукция какая-то, посредством неведомого носителя: может быть, запах?).

Ну а главное, о чём важно было выспросить — о применённой к червю тактики джерихонских охотников. Тут как раз-таки выяснилось, что тактики никакой и не было. К сожалению. Детская надежда на чудо, вот и весь тактический замысел. Да, к мерзкой твари нельзя подойти. Но вдруг как-нибудь получится? Скажем, по выходе из лесу тварь расслабится, а тут охотник выбегает, и в финале все счастливы.

А впрочем, удалось ли самому Каю выдумать идею получше? Все хитрые планы, что приходили на ум, грешили неосуществимостью.

Например, было бы здорово расстрелять подлую тварь с воздуха. Тут и деревья вокруг не будут помехой, да и расстояние можно варьировать. Страшно пилоту — поднялся ещё километром выше, в то время как Адский Червь как на ладони…

Да только нет на Эр-Мангали управляемых человеком флаеров и планетолётов. Лишь автоматы вроде того же рудовоза. Запустить его в жёстко заданном режиме 'возвращения к Альянсу', вот и всё вмешательство человека, какого его программа потерпит. Но и то при условии знания нужных паролей. Что вы хотите: карантин.

5

— Мне кажется, сеньор Эссенхельд, вам самое время отправляться, — сказал Эрнандес. Времени потрачено достаточно. И на ожидание, и на введение вас в курс дела.

И он прав. Не стоит затягивать. Ибо Кай, беседуя о важнейших аспектах дела, не раз ловил себя на том, что отвлекается на происходящее вокруг. Так и тянуло лишний раз поглядеть, не вернулась ли экспедиция.

Не вернулась. Всё-таки нет.

— Вы дадите мне провожатого? — спросил Эрнандеса.

— Отчего бы нет, — согласился тот. — Дантеро!

Вертлявому вербовщику самостоятельно свести знакомство с Адским Червём явно не улыбалось, но куда уж он денется.

— Эй, бластер для Дантеро! — распорядился Эрнандес.

Какой-то из мелких начальников охраны отдал собственный.

Кай думал было заикнуться об оружии для себя, но разговор начался извне и прошёл вовсе бестолково.

— Вы умеете пользоваться бластером? — на этот вопрос Кай не посмел соврать. К чему позориться, если неумеху станет видно по первым же движениям. Да и опасно брать в неподготовленные руки смертоносные штуковины подобного плана.

— Но какое-то оружие у вас есть? — Кай показал 'менору' и в этот момент понял, что спрашивать обоймы для семизарядного револьвера следовало раньше и в другом месте. Откуда Эрнандесу сейчас такое возьмут?

Так и остался совсем без оружия. Смешно, но поучительно на будущее — если таковое, конечно, будет.

Итак, вдвоём с недовольным Дантеро при одном казённом бластере на двоих. Отличные условия для вступления на тропу, с которой до того десять человек не вернулось. А ещё десять здесь полегло. И в основном от бластера.

6

Жирная полоса слизи пролегала по лесу, как просека. Иди вдоль неё — не ошибёшься. Вот только топать по самой слизи несколько противно, и в попытках не замараться ты вынужден перелезать через стволы поваленных деревьев, что движение твоё не очень-то ускоряет.

По пути через лес никакие волны страха на Кая не накатывали. На Дантеро, по-видимому, тоже.

Но при выходе из лесу на участок бесплодного каменистого ландшафта страх всё-таки подкрался. Но только не в форме немотивированной тревоги: Кай первым углядел человеческое тело — там, впереди, под скалой, чуть в стороне от оставленной червём полосы слизи.

Озираясь на случай опасности, подошли к трупу. Грудь убитого была располосована бластером, при нём самом оружия не нашлось. И надо же: Дантеро признал в мёртвом теле Симпсона, директора космодрома. Вот и поговорили.

Кай отметил:

— Непохоже, что здесь от червя отстреливались.

— Думаешь, Симпсона кто-то просто от злости замочил? А что, может быть. Доставучий был старикашка.

Вернулись к слизевому пути. Прошли по нему ещё шагов двести, добрались до места, где Адский червь резко повернул, чтобы проползти между скалами. Здесь, на повороте, обнаружили ещё одно тело — со снесённой из бластера головой. Кучно пошли.

— А это Томпсон, — отрекомендовал мертвеца Дантеро, вглядевшись в обезображенную голову. — Он тоже из тех охотников.

Что Симпсону, что Томпсону последняя охота удачи не принесла. Кто-то ничуть не похожий на Адского Червя всласть поохотился на них самих.

— Идём, что ли, дальше? — не без сомнения спросил Дантеро. Или …э вернёмся к Эрнандесу рассказать, что увидели.

— Дальше, — с грустной уверенностью вздохнул Кай, — эти два тела, к сожалению, ничего мне не объясняют.

— Ага, нужно хотя бы третье, — сыронизировал джерихонец.

А что насмехаться? Можно подумать, ему самому ясно, кто и зачем прикончил этих двоих охотников.

Третьим нашли тело Дженнингса. Вот оно лежало прямо на слизистом пути, да ещё посреди глубокой слизевой лужи, головой вниз. Лужа источала тошнотворно концентрированный запах ванили, который прежде не ощущался. Может, Адский Червь, обороняясь, применил какие-то ядовитые выделения?

Кай не успел произнести своей версии насчёт отравы, когда прыткий Дантеро Дженнингса перевернул. Вроде, без особого вреда для себя, только и того, что запачкался. Если выделения и токсичны, то содержат яд отсроченного действия, не моментального. Но если так, то и смерть охотника в этой луже — не от отравления, а…

— Не понимаю, — пробормотал Дантеро.

— Ты о том, что на теле нет повреждений? — Дантеро кивнул. — Погляди тогда на лицо. На гримасу и чем оно залеплено. Это смерть от удушья. Стесняюсь произнести, в чём.

— Усёк, — Дантеро поморщился, отряхивая ладонь от ванильной слизи, — Дженнингса утопили в луже червячьего дерьма, да? Кто-то насел сверху, прижал его голову и не давал продышаться. Тьфу, канальство!

Ещё бы не канальство. Задохнуться в экскрементах ползучей твари — изощрённо мерзкая смерть. Кто-то пожалел дорогого выстрела: верный почерк героя с Плюмбума. И спрашивается, при чём тут червяк?

Дантеро снял бластер с предохранителя и шёл дальше с пальцем на спуске. Кай, если он в этом хоть что-нибудь понимает, сказал бы, что напарник совершает грубейшую ошибку, выделенную во всех руководствах жирным шрифтом и красным цветом. Но мог ли он возражать после всего увиденного? Тех, кто выжил из экспедиции — ага, прославленных джерихонских охотников — опасаться стоило по крайней мере не меньше, чем неуловимого представителя ксенофауны.

— Ой, а это что? — Дантеро указал на знакомый уже Каю пластиковый ящик с клеймом Галактического Альянса. Ага, так вот о каких контейнерах с артефактами шла речь.

Этот контейнер был пуст. Измазанный снаружи ванильно пахнущими выделениями, в которых он, собственно, и плавал, внутри этот ящик зато блестел чистотой. Стало быть…

На сей раз Дантеро сообразил быстрее:

— Так вот оно что! Адский говнюк испражняется цацками!

— А те, кто идут по следу, стараются их прикарманить, — добавил Кай.

Вот охотнички-браконьеры! Ясно же, что контейнер не внутри червя треснул. Его кто-то вскрыл и вытащил содержимое. Кто-то, кроме Симпсона, Томпсона и Дженнингса.

— Ого, — несколько истерически оживился Дантеро, — А вот и Дженкинс лежит. И Перкинс до кучи. Что-то будет дальше?

Что дальше? Известно, что: в экскрементах червя показались новые вскрытые ящики.

7

— Симпсон, Томпсон, Дженнингс, Дженкинс, Перкинс, — Дантеро словно детскую считалочку повторял. — Уже интересно, кто следующий.

Ну да: 'кто — ты — будешь — такой? '.

Шестым оказался Хендерсон. Этого, как и Дженкинса с Перкинсом, честно порешили из бластера.

— Ха, — произнёс Дантеро, — бьюсь об заклад, утопленников больше не будет!

— Почему ты так решил? — не сообразил Кай.

— Так ведь этот Дженнингса притопил, — пояснил вертлявый, — зуб даю, его жлобский почерк.

Кай поглядел в мёртвые глаза Хендерсона. Не сказать, чтобы в них отпечаталось нечто уловимо плюмбумическое. По крайней-то мере, не больше, чем у других. Вот при жизни из этих глаз жадность, наверное, так и пёрла. Если, конечно, Дантеро не оговорил покойника. Мало ли что за отношения сложились у них в Новом Джерихоне.

А счёт вскрытых контейнеров уже перевалил за десяток. Ну, скорее всего. С точного счёта Кай сбился, но где-то дюжина плюс-минус один. Или плюс-минус два.

Следующим нашли Хантера. Этот был убит изобретательней многих. Перерезанный бластером надвое, он частично остался снаружи, а частично был упакован во вскрытый контейнер. Видимо, его застрелили, пока он в нём шарил. То есть, Хантер доверял оставшимся и не ждал нападения.

— Десять человек минус найденные Симпсон, Томпсон, Дженнингс, Дженкинс, Перкинс, Хендерсон, Хантер, — перечислил Дантеро, — всего их остаётся трое, Майк! — и закончил явно повеселевшим тоном. — Ого, наши шансы повышаются!

Имел ли он в виду шансы выжить, выполнить задание, или какие другие, Кай благоразумно не стал доискиваться. Мало ли. Только заметил, что к охотникам, посланным Эрнандесом в экспедицию вполне могли добавиться другие 'охотники' со стороны.

— Пока никого нового не было, — возразил Дантеро, — все убитые строго по списку Эрнандеса. Это я ведь их и собирал.

Убитые? Да, по списку. А живые: там, впереди?

Впереди каменистый ландшафт уступал место новому леску. Во влажной среде которого Адский Червь — стоит, наконец, вспомнить и о нём — уж наверное, чувствовал себя вольготнее, чем на галечнике да гравии. Но и здесь, между широколиственных деревьев, найденные тела не оставляли сомнений: жуткое чудовище внесло в их погибель довольно скромную лепту и лишь одним способом — исторжением фекалий.

В адских выделениях погиб Джонсон — истёк кровью из обрубков отчекрыженных бластером конечностей. И вот редкий случай! В луже из крови Джонсона и экскрементов червя заблудился какой-никакой артефакт, осквернённый двумя неподобающими средами.

Параллелепипед размером с архаический кирпич, но с рукояткой, причём прицепленной в самом неудобном участке большой грани. Что это было, Кай, даже как ксеноисторик, с ходу понять не мог. Надо разбираться, сличать узоры на гранях, припоминая сидские алфавиты…

Хорошо, что с ксенозоолога взятки гладки. Майк может просто сказать в заблестевшие глаза Дантеро:

— Бракованная штуковина, скорее всего. Иначе бы нам её не оставили.

— Ага, — кивнул вербовщик, — что-то не то. Смысл рубить Джонсону руки, если то, что в них было, всё равно не взяли? В общем, по-любому, лучше не трогать. Как-никак, вещественное доказательство для Эрнандеса.

Да уж, будет лучше, если его разыщут не у тебя.

Чтобы себя же отвлечь от мыслей о плохо лежащей вещи (посреди плохо спрятанной мышеловки), Дантеро принялся прикидывать шансы оставшихся двоих счастливцев из десятки горе-охотников. Что любопытно, самой возможности последним двоим как-то договориться прогнозист даже не рассматривал. Питерсон или Райан? Райан, или же Питерсон? Эх, судя по всему, Райану мало что светит. Райан рядовой охотник, воплощённая заурядность, а Питерсон, тот и хвандеваров стрелял пачками, и попадал с тридцати шагов шпанке в глаз, и даже на Адского Проглота ходил.

Увы, все названные спортивные достижения Питерсона отнюдь не спасли. Следующим негритёнком был он, и никто иной.

8

Тело Питерсона нашли ровно там, где навсегда потеряли Адского Червя, то есть, на берегу Адских топей. В топи-то никакой дурак не полезет, а уж нащупать среди великого множества здешних червей нужную особь — дело ни дураку, ни умному не подвластное. Проще на берегу подсчитать находки в испражнениях похитителя, да ими-то и отчитаться.

Рядом с трупом на двух покрытых зелёным мхом прибрежных валунах, точно на сукне музейных стеллажей лежала коллекция — десятка полтора чистеньких сидских артефактов, под валунами небрежно валялось ещё с пяток, а всего в метрах двадцати от них — в обильной куче испражнений червя у самого болота — плавали три ещё нераспечатанных контейнера.

Райан 'уделал' Питерсона, раскаялся и ушёл?

Нет уж: не тот характер!

Внезапно открытый огонь из-за разлапистой кроны одного из ближних деревьев убедил: разбросанные богатства — не что иное, как охотничья приманка. Ты клюёшь, и тогда зазевавшемуся в спину…

— Отползай, — рявкнул Дантеро.

Кай следом за ним неловко нырнул за большой валун.

Райан, поди? Ну ещё бы: за исторгнутые червём цацки слишком дорогою ценой заплачено, чтобы ему вот так уйти да отдать их ещё не замаранным конкурентам. Бой предстоит ожесточённый. Хорошо ещё, рекордсмен Питерсон выведен из игры. Кто попадает в глаз шпанке…

— Райан, ты вонючая крыса, — насмешничал Дантеро из-за валуна, надеясь на что-то стрелявшего спровоцировать. — Питерсон тебя приютил, выучил, защищал от портовых отморозков. И где благодарность? Где благодарность, Райан?

— Уймись, клоун! — ответил чемпион экспедиции. — Чтоб ты знал, было совсем не так! Питерсон учил меня? Нет! Он гонял меня, как сраного подмастерья! Всё, чему я выучился, всё освоил я сам, понял? И Питерсон должен бы мной гордиться! Я превзошёл его! Да, превзошёл!

И в этот момент Дантеро выстрелил на звук. Хвастливая речь в одночасье булькнула и замолкла. Превзошёл? Так или сяк, а пережил ненадолго.

Дантеро и Кай осторожно приблизились к позиции в глубине ветвей, откуда безуспешно вёл огонь и глупо поддался на провокацию не в меру болтливый Райан. Увидели, что охотник, сражённый в лоб, так и остался сидеть на развилке ствола в метре от почвы, где мясистые листья прекрасно скрывали его от взоров, но не от выстрелов.

— Наповал с первого выстрела, — констатировал Дантеро. Кажется, вербовщик знал дело Райана намного лучше него самого.

Ой, а что это у него? В агонии Райан выпустил бластер (тот валялся под деревом), но обеими руками вцепился в какой-то предмет, явно из числа сидских артефактов. Отчего-то бедняга его выделил, не включил в число приманок на валунах.

Кай присмотрелся: цилиндрическая форма, звёздчатый набалдашник, на нём — знаки, среди которых чаще других повторяется знакомая идеограмма: 'место', универсальная для всех сидских языков. О каком таком месте этот предмет призван напомнить владельцу? Нет, не понять, пока не возьмёшь в свои руки. Кай подошёл к мертвецу, морщась от отвращения, принялся разжимать пальцы, сведенные последней судорогой.

— А ну не смей! — услышал он резкий окрик. Обернувшись, Кай встретился взглядом с уродливым раструбом бластера, направленным прямо ему в лицо.

Э, да война всех против всех ещё не закончилась! Что за вирус сверхагрессивного поведения в одночасье покосил джерихонцев?

9

Ввиду всей череды событий с господами охотниками из экспедиции, само твоё положение на чьей-либо мушке имеет скверный прогноз. А что Дантеро минуту назад был, как будто бы, на твоей стороне, тоже ведь восходит к недавним прецедентам. Отчего большинство из тех десяти так легко подставились? Да попросту продолжали по инерции доверять тем, кто уже перестроился. Инерция залог самообмана.

Эх, оборот проигрышный. Но выпутываться-то надо.

— В чём дело, приятель? — постарался произнести по возможности миролюбиво. Вот только слово 'приятель' прозвучало скорее высокомерно. Ну не наделён Кай талантами к искусству дружелюбного заискивания.

Болото красноречиво булькнуло и запузырилось, потом разродилось мелкой воронкой, как водослив в унитазе.

— До прихода Эрнандеса здесь никто ничего не трогает! — объявил Дантеро. Только-то? А Кай уж подумал…

— Тогда можешь расслабиться, — промолвил с ленцой, без большой заинтересованности, — я в эти игры вообще не играю.

Ключевое слово здесь 'игры', именно оно вводит все по-настоящему важные вещи, с человеческими смертями включительно, в игровой контекст. Где игра, там и правила, там и люди становятся функциями-игроками, поскольку согласились вести себя игровым образом. И не становятся, если не согласились. А уж игра в 'царя горы' точно придумана не прытким Дантеро, тем более не рядовым охотником Райаном. Её немудрёные правила…

— Попробуешь выхватить свою пушку — тебе конец! — прошипел Дантеро. Ишь, подсказывает. А вот не попробую!

— Отдай револьвер! — ах какое провокационное требование. Револьвер есть образ мужской силы, отдать его безропотно чревато потерей самоуважения, но малейший ропот даёт указание: ты в игре.

— Держи, — теперь уже с истинным дружелюбием согласился Кай, протягивая семизарядную 'менору'. Учитывая некогда погашенные, да так и незажжённые для нынешнего случая свечи на канделябре, много мужской силы Дантеро не позаимствует.

— За ствол передавай! — вдогонку потребовал вербовщик. — Рукоятью ко мне! — Кай, строго говоря, так и делал, просто Дантеро нуждался в дополнительном сотрясении воздуха. Ну-ну.

Стоило царю горы получить в своё распоряжение разряженную пушку, он изумился, и Кай таки смог остаться вне опасной игры.

Он благоразумно дал себя обыскать, и Дантеро, проведя процедуру со знанием дела, с головой выдающим его былую принадлежность к таможне, а то и космополу, разочарованно хмыкнул:

— Забирай-ка свою железку! — и задумчиво. — Не возьму в толк, на что ты надеялся?

— В какой момент?

— Когда цацку у Райана выцарапывал.

Да уж, в игре 'царь горы' выцарапывает цацки лишь тот, кто имеет какой-то ресурс, чтобы их удержать. Но ведь Кай сюда заглянул из другой игры. Совсем из другой. В 'большого учёного'.

— Я не хотел ничего забрать, — честно сказал. — Мне хотелось лишь посмотреть… — вот и как же теперь не впутать сюда ксеноисторию?!

— Но зачем тебе надо смотреть на цацки?

Признаться, мол, я в них малость понимаю? Эх, не раскрываться бы так первому-то попавшемуся вербовщику из Нового Джерихона.

— А за тем, что что-то ведь в них привлекает Адских Червей! — о, вот оно, версия в рамках нужной учёной специальности.

Дантеро помрачнел, вглядываясь в бурлящую пузырьками газа чёрную воду Адских топей, проглядывающую между мшистых зелёных валунов.

— Ах ты ж адова задница, таки верно! Значит, жуткая тварь, которая их проглотила, а потом 'потеряла', может за ними ещё вернуться?

— Как и любая другая жуткая тварь. Ну, в числе особей того же вида. Которыми так и кишат здешние топи, по словам Эрнандеса.

— Чёртова гадость! Значит, сидя у этой выставки, мы крупно рискуем? — Дантеро кивнул на сидские артефакты, разложенные рядом на валунах. Если до сих пор он видел в них главным образом вещественные доказательства, то теперь взглянул объёмнее, что ли. И ужаснулся.

— Думаю, что не только мы, — уточнил Кай. — Даже Симпсон рисковал на своём космодроме, до которого отсюда пилить и пилить. А всё почему? Ловкач Эрнандес наладил торговлю цацками в обход Флореса, так? А своей Башни Учёных в Новом Джерихоне нет. Это значит, артефакты вообще никто не исследовал. Ни по сути, ни с точки зрения безопасности. Привлекают червей — да, эмпирически выяснено. Но все ли привлекают, или отдельные типы штуковин? Пока неизвестно, да? А сколько там может случиться других угроз, помимо провокации червивой атаки?

— Однако, — пробормотал Дантеро, — должен признать, ты раскрыл мне глаза. Выходит, лишь стены посёлка могут служить гарантией…

— От червей? Может быть. Но и то не уверен! — вздохнул Кай.

Бедные-бедные стены Нового Джерихона, не удержать им внутри целый табун Троянских коней, принесенных в недобровольный дар сидской ксенокультурой.

9

Чего Кай ненавязчиво добивался, то ему Дантеро и предложил. Изучить артефакты. Наскоро, в экспресс-режиме, но хоть что-то о них понять. С целью определить, какие же свойства 'цацек' выступают релизерами инстинктивных программ Адских Червей. Тех странных программ, что заставляют заблудших тварей крушить всё и вся на пути к поглощению несъедобных штуковин в пластиковых ящиках.

— Думал дождаться Эрнандеса и всех остальных, — в задумчивости произнёс Дантеро, — и ничего здесь не трогать. Потом решил было собрать цацки в охапку и унести подальше от Адских топей. Сейчас думаю иначе. Негоже нести за родные стены то, что их может разрушить. Надо выбрать. Найти ту конкретную гадость, которая подло зовёт к себе из болота этих вонючих тварей — и зашвырнуть её им. Сразу, пускай подавятся.

И кто бы сказал, что Дантеро к последней идее пришёл не самостоятельно? А уж чудненький речевой оборот 'родные стены' без намёка на образ падения Иерихонских стен звучит, словно музыка. 'Большой учёный' положил на лопатки 'царя горы' и сейчас по царскому же заказу возведёт храм, где и будет жречествовать в собственное удовольствие.

Как бы только из топей вновь не приполз тот 'жрец' в первозданном смысле, которому под силу сожрать и жертвенные артефакты, и царя с учёным в придачу. Могучей-то твари тоже соперники не нужны.

Потому большому учёному приличествует скромность.

И смирение. Да, и смирение.

В диалоге с Дантеро услышать про 'родные стены', но всё же не приплести специальных сведений про библейский город — это смирение и есть. Для нелегального ксеноисторика — штука необходимая.

— Вижу, ты любишь свой Джерихон, раз так настойчив в попытках не дать посёлок в обиду? — вот и всё, что сказал тогда Кай.

И не столь важно, что вербовщик в ответ взбеленился:

— Кой-чёрт люблю? Эту дырищу мерзкую? Да если ты хочешь знать, на Эр-Мангали патриотов нет! Каждый продаст любого за маленький проблеск надежды отсюда убраться… Просто надежды нет, — голос Дантеро упал до шёпота, — и раз это так, приходится хоть самому не гадить там, где живёшь.

Но тяжелей всего Каю далось методологическое смирение. Изучать артефакты, но так, будто ты не ксеноисторик вовсе — особая изощрённая пытка. В одночасье забыть известные тебе факты из языка и истории Сида, и даже ведущие постулаты из области сравнительной артефактики! Мыслить ксенозоологически, подавляя рвотный рефлекс от осознания допущенного редукционизма в значимой для тебя сфере.

С чего бы такие строгости? Просто подозрительный Дантеро потребовал, чтобы ксенозоолог размышлял вслух.

— Вслух? Это сложнее, но я попробую. Первым, о чём я скажу, будет особенно важный в зоологии как науке таксономический принцип. Коль скоро о любой совокупности вариативных классов объектов можно судить с точки зрения её таксономии (вид, род, семейство, отряд, подкласс, класс, тип, ксенотаксон и так далее), то и об артефактах, различных по цвету, форме, фактуре и характеру орнаментальных знаков и надписей…

Издевательство, правда? Кай намеренно усложнял речь, дабы вынудить Дантеро позволить ему мыслить про себя. Но тот, верно, с самого начала раскусил уловку и, внимательно слушая, против сложности не протестовал. Единственное что, несколько раз просил не уклоняться от заявленной цели. Выяснить факторы, срабатывающие как спусковые крючки в агрессивном и глотательном поведении Адского Червя; на другое времени нет.

Кай тупо подсчитал количества ксенообъектов, разных по цвету, форме и фактуре, но ни на какую дельную мысль эта немудрёная статистика его не натолкнула. Подумаешь, пять сфер, восемь призм, один цилиндр или четыре параллелепипеда! Некоторые объекты оказались полностью идентичными. Совпадали вплоть до орнамента — ну и что?

Частота встречаемости тех или иных артефактов ещё не проливает свет на их функцию. Форма же проливает, но, как правило, неверный, раз объекты не соотносимы ни с миром человека, ни с его анатомией. Цвет… Тут тоже стоит ввести поправку на разность земного и инопланетного цветовосприятия. Фактура… Можно заметить, как объекты меняют свою фактуру, то есть пульсируют, как бы живут. Но в этом-то не различие их, а единство. Если Адских Червей вдруг привлекает момент смены фактуры, бедняге Дантеро не удастся пожертвовать лишь частью улова. Потребуется выбросить всё, а на это он не пойдёт.

Утомлённый не свойственным ему режимом размышления вслух, Кай в какой-то момент остановился. Исчерпал все возможности? Вряд ли. Внутреннее сопротивление мешало двигаться дальше. Переполняло чувство что всё зря. Заданный способ познания артефактов с его неумолимыми фильтрами не пропустит к сознанию ни одной интересной мысли.

А тут ещё и Дантеро начал терять терпение. Пока Кай говорил, вербовщик почтительно ждал окончания научного поиска, но в конце-то надеялся на бодрое подведение итога, а не на случившееся затухание мыслительного процесса.

— И это всё? — спросил на излёте дирижаблем нависшей паузы, когда едва слышные чавкающие звуки со стороны Адских топей становились не просто доступны уху, но даже с трудом выносимы.

— Не совсем, — пробормотал Кай, — есть ещё один, чисто ситуативный способ категоризации интересующих нас предметов…

— Какой-какой? — вяло заинтересовался Дантеро.

— Я говорю о спонтанном подразделении предметов на категории, к коему прибег Райан и другие покойные охотники.

— Ну?

— Некоторые из артефактов удостоились более почётного места, — Кай кивнул на выставочные валуны, другие же не удостоились, — он указал пониже, — ну а третья категория держалась победителем при себе. Осталась ещё четвёртая, которую тупо не вынули из ящиков, но, думается, просто не хватило времени. Вскрыли бы контейнеры — содержимое мигом бы распределили. Имеется некое правило…

— Ну-ка, ну-ка, — Дантеро чуть оживился, — не поверишь, я сам голову ломаю, от чего же оно зависит. Не от товарного ли вида цацек?

— А чем определяется товарный вид? — не остался в долгу Кай. — По-моему, чистотой. Сейчас поясню. Какие-то из артефактов не контактировали ни с человеческой кровью, ни со слизью червя. Эти чисты. Их потому аккуратно выложили. Таковых, — Кай в который раз подсчитал, — пятнадцать штук. Другие, как правило, чем-то из названного запачкались. Таковых пять штук валяется здесь, под валунами, да сверх того ещё парочку там, по дороге, выжившие поленились забрать у трупов.

— Ага, по дороге — те точно! — подтвердил Дантеро, — у Джонсона была сильно замурзанная хреновина, да ещё с одной цацкой, наверное, плавали в ящике останки Хантера. Я в тот раз её, правда, не заметил, но когда будем возвращаться, можно как раз проверить… Но то по дороге, а вот здесь, — он скривил непонятливую мину, — всё же не возьму в толк, почему эти пять отброшены. Чем они нечисты? Выглядят не грязнее тех.

— Их протёрли тряпкой, — пояснил Кай, — но чище они от этого не стали. Понимаешь?

— Нет, что-то не понял, — вытаращился Дантеро.

— Ну, кроме наблюдаемой грязи есть ещё та, о какой знаешь.

Хорошо, что вербовщик в ответ закивал, а то Кай здесь вплотную приблизился к компетенции ксеноисторика. Метафизическая сторона чистоты и грязи, анальная метафорика духовных нечистот, область значений крови как ведущей субстанции в жертвоприносительных обрядах — всё это идеи, никак не переводимые на язык ксенозоологии.

— Правильно ли я понял, — только спросил Дантеро, — что загрязнённые цацки наши охотнички посчитали испорченными?

Кай согласился, не вдаваясь в уточнения, что личное мнение охотников в данном случае несущественная деталь, а специфическая замаранность сидских артефактов объективно включает эти предметы в новый, ранее не предусмотренный порядок сложного обрядового действа. Но сугубо для себя всё же отметил, что: а) даже артефакт с хорошо знакомыми функциями в результате подобной 'порчи' будет работать, но вовсе не так, как ожидалось, что исключает его целесообразное применение; б) кто-то из охотников эту особенность действия артефактов либо просёк интуитивно, либо прошёл инструктаж человеком знающим; в) данные позиции значимы при условии, что артефакты по умолчанию рассматриваются не как чудные 'цацки', а как средства для безупречного выполнения некоторых функций.

— Значит ли это, — продолжал выпытывать Дантеро, — что как раз за такими запачканными артефактами приползает из топей Адский Червь?

В быстром полёте над вязкою гладью чёрной болотной воды расхихикалась какая-то птица.

Куда подевалась логика? Кто её в последний раз видел?

Кай подавил пришедшее от усталости желание бездумно кивнуть, чтобы сказать вместо этого грустно, но честно:

— Возможно, так. Возможно, наоборот. Если два эти факта вообще как-либо связаны.

10

— Великое дело наука, — пробормотал Дантеро, — загрузит тебя по самое не хочу, а толку не добьёшься.

— Я только сказал, что категоризация цацек охотниками может иметь иной смысл, от истории про червя не зависимый.

— Ага, про смысл понял, — Дантеро вдруг аж просиял. — Скажем, экономический. Они разделили предметы так, чтобы помнить, какие из них стоят свою цену, а какие (после неких обстоятельств добычи) лишь выглядят подходяще. Их тоже можно кому-то впарить, но надо вовремя унести ноги. Так?

— Именно.

Само болото и то вздохнуло с облегчением.

— Однако, — заметил Дантеро, — есть ведь ещё предмет, который нашим дружком Райаном оказался заценен превыше бластера. Может, он среди них самый дорогой, а? Что скажешь, Майк?

— В свете сказанного выше, — заявил Кай, — стоимость райанового цилиндра сильно варьирует в зависимости от того…

— …попала ли на него райанова кровь, — улыбаясь, закончил Дантеро.

Вот, кажется, улыбка-то здесь ни к чему, подумал Кай, но вслух произнёс иное: мол, кровь сильна. И даже капли довольно, чтобы превратить прекрасную вещь в полное барахло.

Эти слова Дантеро заинтриговали. Да так, что на месте не смог усидеть. Поднявшись с валуна напротив каевого, вербовщик направился к телу Райана разжимать сцепленные пальцы. Пока он шёл, топи не без иронии булькали и перхали, лопающиеся пузыри вовсю насыщали воздух сероводородом.

Вернувшись, Дантеро едва ли не ликовал. Он положил пред собою отнятый у 'царя горы' цилиндр и похвастался:

— Полностью чист! Крови на нём ни капельки! Спасибо, что предупредил, а то был соблазн, ты знаешь, какой? Скрюченные пальцы не разжимать, а зачистить ножиком.

Стайка меленьких птиц в кроне дерева, нависшего над болотом, наперебой расхохоталась хорошей шутке.

— Очень умно, что удержался, — одобрил Кай, — между прочим, один цилиндр, идентичный этому, в отбраковку уже попал. Вон он валяется, видишь, вторым слева?

Дантеро бросился сличать артефакты, и в этот миг…

Чёрные воды болота забурлили сильнее обычного. Лопнул пузырь, обдавая зловонием чуть ли не всю планету. Запах червя? Этого не доставало!

Кай истерически завопил, как только усилием воли сумел распахнуть рот. Эк его парализовало! Да ещё лицом в самую страшную сторону. В ту, где над чёрной водой распахнулась пасть.

11

— Однако, — пробормотал Дантеро, — вот это засиделись в неподходящем месте! А меня-то даже развернуло спиной! Перед глазами лишь два говённых цилиндра и ни капельки понимания, кто меня счас проглотит! Как он хоть выглядел?

— Адский Червь? Что-то типа здоровенного шланга. Но пасть, — Кай содрогнулся, — убедительная такая пасть! По бокам четверо жвал… Или нет, это были щупальца…

Ой, что я несу — ксенозоолог недоношенный? Какой такой шланг? Что за дурацкая неуверенность в определении компонентов ротового аппарата?

Э, да плевать! Такой опасности только что избежали! Что стоило этакой пасти поглотить ровным счётом всё, что здесь было? Со всеми поросшими зелёным мхом валунами, чтобы для полной верности.

Но к счастью, всё, что чудовище почло своим — это три артефакта в нераспечатанных пластиковых контейнерах.

— Что за комедия, однако, — не мог прохихикаться Дантеро, — мы всё прикидывали, каких таких цацек надо червю, а он, оказалось, реагирует лишь на пластик!

— На запечатанный пластик с артефактом внутри, — поправил Кай.

После чего и позволил своей бурной фантазии вволю порезвиться по ксенозоологическому полю. Ибо чему подобен артефакт, укрытый пластиковым контейнером? С некоторой точки зрения — яйцу! Если так, то бурной атаке червя с глотанием товара на космодроме можно приписать сугубо родительский смысл. Инстинкты родительства, как и любые другие, путей проявления не выбирают. Ага, и коррекции не поддаются.

— Эх, ладно, — решил Дантеро, — давай-ка с этого гостеприимного места уже убираться. Вот, думаю, куда бы упаковать цацки, но так, чтобы не перепутать чистые с нечистыми. Одного мешка для такой задачи по-любому мало. В нём же всё перепутается!

В руках Дантеро по-прежнему держал отнятый у мёртвого Райана цилиндр. Встреча с Адским Червём не проходит без последействия.

— Сам-то не перепутал чистый цилиндр с бракованным?

— Что ты! Этот, конечно, мой! — заверил Дантеро. — Я из рук его не выпускал, а к тому, второму, даже не прикасался.

Кай про себя отметил местоимение 'мой'. Да и Дантеро был достаточно неглуп, чтобы понять, что проговорился. Неужели опять начнёт хвататься за бластер? Признаться, надоело…

Нет, на сей раз не бластер. Дантеро сказал с претензией и вызовом, но всё-таки на словах:

— Уж одну-то цацку из шестнадцати я заслужил! А из двадцати двух и подавно.

— Эй, да не вопрос, — примирительно молвил Кай. — Эрнандесу не скажу. Сам её только запрячь получше.

Дантеро усмехнулся в знак того, что уж с этим справится, но затем опять чем-то озаботился:

— Слушай, а для чего моя цацка нужна, как ты считаешь?

Кай пожал плечами:

— Не знаю пока. Но если позволишь изучить её повнимательней, может, чего скажу.

— Угу, — Дантеро вручил ему цилиндр и принялся бесцеремонно сгребать в мешок остальные 'чистые' цацки. Уходить, так уж уходить; это значит, не оставаться.

12

Тактильный контакт с артефактами культуры Сид не только для Кая, но и вообще, намного информативнее зрительного. Стоит повертеть в руках, молча помедитировать над изменениями фактуры предмета, и он сам раскроется даже перед профаном. Ибо контакт этот диалогичен, обеспечен обратной связью.

Разумеется, у Дантеро и самого достало бы тонкости разобраться, что за штуковину он себе выбрал (или она его), каково её назначение — общее и для него лично. Помешало что? Недостаток смелости для личного общения с ксенокультурой, дефицит доверия своим ощущениям да ещё привычка обращаться к экспертному мнению, внешним авторитетам. Типичнейшие барьеры, которые ксеноисторики специально учатся преодолевать на практических занятиях по артефактике личного контакта.

Удивляться ли, что цилиндр Дантеро перед Каем раскрылся сразу? Тоже не стоит. Артефакт уж и привык к земным людям. Перед тем, как его взял Кай, с ним какое-то время неосознанно общался Дантеро, а до того Райан. И, конечно же, сонастройке немало поспособствовало знание Каем основных сидских языков и понимающий отзыв на навязчивое повторение орнаментального слова: 'место', 'место', 'место'…

Кай быстро нашёл нужное место, нажатием на которое разблокировал звёздчатую рукоятку. Безотчётным движением крутнув её, с изумлением обнаружил вокруг себя нарождающийся силовой кокон.

— Круто, — сказал Дантеро несколько напряжённо, — значит, это такой щит?

— Нет, не только, — в странной беспечности ответил Кай, — сдаётся мне, это всё-таки телепортер.

Зачем признался? Нет, оправдать эту беспечность, наверное, можно. Ведь тонкий момент овладения сидским артефактом таков, что первое знакомство попросту не терпит лжи. Скажешь 'щит' — и телепорт никогда не откроется, повинуясь твоему же посланию. Скажешь 'не знаю' — и вовсе разочаруешь связанный с тобой предмет.

— Телепортер? — эх, надо было видеть глаза Дантеро! — Так будь же ты проклят, гад! — вербовщик опять схватил злополучный бластер, всем своим видом показывая, что на этот раз его непременно применит.

— Да пошёл ты! — отозвался Кай, глядя в сумасшедшие глаза.

До чего смелым становишься, когда ты со всех сторон окружён несколькими слоями защитного поля. Есть там и слой против бластера. Который именно, Кай ещё не разобрался, но есть.

Умно, до чёртиков умно, что функция телепортации идёт в связке с образованием щита. Так ведь и убыть можно без проблем (ага, не случайно Райан тогда за цилиндр схватился!), и по прибытии тебя не размажет, если, к примеру, нужное место занято.

Дантеро с ожесточением пискнул в него из бластера. Выстрел отрикошетило, срезав на дереве справа большую ветку с тяжёлыми мясистыми листьями. Экранирует! В общем, не старайся, приятель.

Вербовщик и сам догадался, что пустой номер. Больше не стрелял, только следил за Каем исполненным ненависти взглядом. Ещё бы не преисполниться, если Кай только что перехватил у него счастливый билет за пределы карантинной планеты! Вот-вот, перехватил, хотя ничто ведь не предвещало, да, Дантеро? И не испытывает ни малейшего угрызения совести, в особенности после жестокой попытки себя застрелить. Эй, Дантеро, впредь будешь думать, а тогда уже и стрелять в хитроумных учёных.

В том же самом злорадно-эйфорическом ключе, что и с обойдённым соперником, Кай общался и с артефактом. Телепортер ему подчинился и сам беспрекословно подсказывал порядок действий, ведущих к успешной телепортации: стоит крутануть звёздчатую рукоять до упора и…

Стоп! Остался один важный вопрос, без решения которого ничего крутить до упора Кай попросту не станет. Телепортер ему и впрямь подчинился, или сам его подчинил? Истина где-то посредине, да? Или всё-таки ближе ко второму, несвободному полюсу?

Кай вроде бы только что свободно принял решение убраться с Эр-Мангали. По видимости, так, но на самом ли деле?

С одной стороны, Кай пока недостаточно понял действие артефакта, чтобы как-либо повлиять на станцию назначения. Если крутануть звёздчатую рукоять до упора, то где он окажется? Только и того, что не здесь.

С другой стороны, рвать когти с Эр-Мангали всё-таки надо. Уж с чем бы другим, как не с этим Кай согласился бы с первого дня на планете? Да что там тот первый день — ещё с Юрбурга?

Получается, покинуть планету — это и есть каева главная цель, которой он подчинил решительно все дела, какими на планете занимался? Похоже на правду, да. И если оно правда, то долго раздумывать Каю в свой звёздный час опять-таки глупо. Что за колебания в шаге от победы? Была цель, но не было средства. Вот теперь появилось и средство. Не простое, волшебное, подходящее даже под твою собственную научную специальность.

И что? И то, что кроме первой и второй стороны имеется ещё третья. Траектория достижения цели, вот что Каю не нравится. Тупо воспользоваться телепортом, это… Это сродни короткому замыканию.

Когда Кай отключил телепортер, а с ним и бликующий силовой кокон, Дантеро воззрился на него со смесью изумления и злорадства:

— Ну что, придурок, не получилось? Не работает твой телепорт? — и хорошо, что на радостях не повторил выстрел из бластера. Поле-то спряталось, больше ничто и никак не могло бы их экранировать.

— Почему? Работает. И всё получилось, что я решил. Я обещал тебе выяснить, как эта штука работает, и вот выяснил. Могу инструктировать. Что до 'придурка' — Кай ухмыльнулся с нарочито нахальной миной, — так от придурка слышу.

13

Во мгновение ока Дантеро выхватил у Кая 'свой' артефакт. Сказал презрительно:

— Трусость до добра не доводит.

Он имеет в виду, что Кай не решился его разозлить? Но разозлил же!

— Неразборчивость тоже. Мне плевать на твою ярость. А на что не плевать — на неясность пути. Я до сих пор не знаю, куда эта штука может закинуть. А вдруг мне туда не надо?

— Не надо? Да, ты совсем не придурок, ты просто дурак!

Критика нас облагораживает, успокоил себя Кай. А Дантеро знай разорялся:

— Если всё, что ты мне сказал — правда, то ты дурак из самых непроходимых. Такой шанс запороть! На Эр-Мангали другого не будет. Артефакт у меня, и я, будь уверен, тебе, дураку, его уже не верну, а воспользуюсь сразу и в полной мере. И оружием защищу свой выбор.

Кай тут же предупредил:

— С бластером играть больше не советую. Артефакт работает, поэтому я тебе нужен живым. Инструктировать буду, но только по ходу дела, и потому, — он весело рассмеялся, — моей гарантией будет твой же силовой кокон. Уж его никакой бластер не возьмёт ни снаружи, ни изнутри. Двусторонняя непроницаемость.

Дантеро по контрасту с Каем продемонстрировал оперативную решительность и отсутствие колебаний. Выясняя у эксперта шаги, тут же их воплощал. И нажал, вызывая силовой кокон, и покрутил, задавая режим телепортации по умолчанию, и даже отважился крутануть звёздчатую рукоять до упора. Телепортант-испытатель!

Как результат, кокон вместе с Дантеро медленно рассеялся в воздухе, заставляя Кая в который раз усомниться в содеянном. Не опростоволосился ли, упуская с глупым учёным видом какой-никакой, но шанс?

Ну-ка, ещё раз: чего такого хотелось Каю, чтобы телепорт с Эр-Мангали этому не помог?

Исходная цель — это, конечно, была месть. Ага, даже не возвращение. И даже месть не сугубо за себя, ведь первичной зоной его конфликта была политика. Марионеточная революция Толстозадых, превратившая Юрбург в то, что Каю совсем не понравилось, Галактический Альянс, который подлых марионеток соблазнил и купил — вот они, получатели каевой мести.

Что с этой целью происходит сейчас? Отложена до лучших времён. Нет, не забыта. При случае будет реализована. Но ценность её понизилась, что само по себе неплохо. Всё-таки месть — стихия чистой деструкции. Её суицидальной энергией хоть и можно питать жизнь, но лишь в холодном режиме откорма жертвенной твари. В том мертвящем режиме превращения особи в ткань, который шкафы Оломэ позаимствовали у ксенокультуры Ро.

Цель вторая — смыться с Эр-Мангали. Кажется, только её достижение обещал побывавший в руках у Кая сидский цилиндр. Обещал, но стоит ли цель того? Эта цель вторичная, компенсаторная. Если бы не система 'Карантин' над Эр-Мангали, кто и когда бы преследовал такие цели?

Что с этой целью сейчас? Отложена до лучших времён. До тех, когда даже Эр-Мангали придётся покинуть, не видя особенной в том удачи. Придётся — ради чего-то иного.

Есть ли у Кая другие цели на Эр-Мангали? Кажется, появились. Кай избегает точных формулировок, но цели-то есть. Ориентированные — смешно признаться — на авторитет Бенито Родригеса. Но не в Родригесе дело. Просто удобно порой опираться на подходящий авторитет извне.

Кай не может уйти, он на Эр-Мангали теперь нужен. Зачем? Чтобы её распутывать. Ибо она не планета, она клубок из причудливо переплетённой пряжи событий. Лишь потяни за нужную нитку, планета начнёт разматываться, обнажая там, в глубине, ксенокультурный сердечник. Разобравшись в сердечнике, мигом поймёшь и поверхность, и даже висящие высоко над нею мелочные загадки системы 'Карантин'. Но кто же другой, как не ты, разгадает вечную тайну сердечника, заново перемотает пряжу, ловко стягивая с небосвода злокачественную карантинную петлю?

14

Удобно бывает остаться одному из целой большой экспедиции. Можно думать в своём направлении и своём ритме. Можно даже успеть осознать собственное место в здешнем непростом мироздании. А можно — ну чисто для себя — перерешать задачу, решение которой на скорую руку был принуждён сдать в ограниченный судьбою срок.

В джерихонском походе чего только не стряслось, но главное искушение всё-таки телепорт, от которого Кай отказался, а Дантеро воспользовался — и, вроде бы, оба правы.

Тот телепортер, с которым вербовщик и был таков, теперь недоступен для изучения. Но был ведь ещё один, пусть и бракованный, экземпляр. Запускать его Кай, конечно, поостерёгся. Для здоровья подобное не полезно. Но заново разглядеть снаружи — почему бы и нет?

В первую голову Кая смущали три слова 'место', в особенности их орнаментальная локализация, которая в сидской ксенокультуре ничего не значить не может по определению. И зачем целых три надписи? Если одна намекала на факт перемены места, составляющий саму суть функции телепортера, если другая указывала на место, куда следовало нажимать, чтобы разблокировать звёздчатый элемент…

Оставшаяся третья надпись змеилась по самому звёздчатому элементу и принуждала теряться в догадках, пока до Кая не дошло: последнее слово следует переводить не как 'место', а как 'местный', и описывает оно не что иное, как характер функционирования артефакта. То есть обнаружилась и вовсе нежданная вещь: телепортер-то был сугубо местного значения. За пределы Эр-Мангали никого доставить не обещал. Действовал только в пределах планеты, точнее, материка. Того единственного, который здесь люди колонизировали, чтобы вести горные разработки.

Ха! Выходит, бедняге Дантеро при всём желании так и не удалось выскочить за пределы карантинной зоны. Куда бы его ни забросило, можно в красках представить, как он рассвирепеет, когда выйдет к одному из посёлков с до боли знакомыми библейскими названиями. Хорошо бы не к своему Новому Джерихону, не то Каю первому не поздоровится. Кто-кто, а Дантеро с его-то подозрительностью нипочём не поверит, что у эксперта не было умысла. Решит, обманул. Да хоть бы и из озорства — его 'царь горы' тоже, поди, не спустит, явится разбираться. Эх…

Пора, почувствовал Кай. Не Дантеро нагрянет, так новые 'спасатели экспедиции'. Явятся с бластерами, как полагается. И, по старой джерихонской традиции, начнут выяснять, кто дольше продержится. Замочившему всех в виде премии перейдут артефакты. Нет уж!

Кай взвалил на спину мешок с чистыми артефактами, взял в охапку осквернённые и двинулся в обратный путь к лесному космодрому. Кружным путём, чтобы на 'спасателей' не нарваться. К космодрому, чтобы сдать артефакты Эрнандесу. Припрятывать он ничего не станет, это дело без должной сноровки добром не кончится.

По пути прикидывал версии. Что бы такое сказать Эрнандесу, чтобы даже Дантеро по возвращении наверняка подтвердил? А что из того, что не надобно знать Эрнандесу, можно сделать достоянием Олафа? А что надо будет поведать Рабену, когда тот попросит отчёта по приезде уже в Бабилон? А Флоресу, если всплывёт его роль в похищении пленницы?

Истины множились, переплетаясь с увесистой ложью и сдабриваясь изысканной приправой из недомолвок. Что ж, привыкай, Кай-Майк-Клаус-Бьорн, привыкай надолго, такова уж здесь жизнь. И не только твоя, а любого умного человека, загремевшего на Эр-Мангали.